Королева - вдова. Книга 1 (СИ) - Григорьева Юлия - Страница 52

Канлин вопросительно приподнял брови. Лания рассеянно улыбнулась и продолжила путь, деверь последовал за ней.

— Хорошо, Ваше Высочество, изучите внимательно то, что предлагает военный министр, а после расскажите мне. Я хочу понимать суть. Далее мы вместе решим, что можно одобрить, а что нет. Министр финансов не должен схватиться за голову от всех этих идей. В конце концов, на всё нужны деньги, а, стало быть, будем исходить из их наличия.

— Вы верно судите, сестрица, — улыбнулся Канлин. — Тогда велите секретарю доставить мне всё, что понаписал наш дорогой граф Блиссек, а я изучу и передам вам, что думаю обо всем этом. Но скажу сразу, что согласен с его сиятельством в одном — время для реформы пришло. Там есть, над чем поработать.

— Богини с вами, Ваше Высочество, — улыбнулась ему Лания. — Вскоре вы получите труды министра. А теперь простите, оставлю вас. Сегодня день прошений, мне надо подготовиться.

— Вот уж завели вы себе мороку, — покривился принц. — И прежний порядок был хорош. Впрочем, если вам иных дел мало, то не смею мешать и отговаривать.

— Вы крайне любезны, — усмехнулась королева. — К тому же, если я рожу дочь, и вы взойдете на трон, то сможете отменить день прошений, никто вас не неволит принимать просителей и жалобщиков лично.

— Опасаюсь, что в этом случае подданные будут крайне недовольны, и мне придется хотя бы какое-то время продолжать эти приемы. И будьте уверены, сестрица, в эти часы я буду непременно страдать и думать о вас гадости, — заверил невестку Его Высочество.

— Мне уже стыдно и страшно, — заверила в ответ Лания.

Канлин склонился к ней и негромко произнес:

— А вы еще и врушка, сестрица, — после вновь распрямился и продолжила: — Ничего-то вам не стыдно, Ваше Величество. И если вы родите сына, то я непременно расскажу моему племяннику, какую гадость вы передадите ему по наследству.

Королева сжала подбородок пальцами, изобразив задумчивость, а после произнесла:

— А не поделить ли нам дни прошений? Вы сумеете лучше вникнуть в горести подданных, и времени на каверзы останется меньше. Хм… идея-то хороша!

— Вовсе не хороша, — тут же отмахнулся Канлин. — Скажем прямо, дурная идея, Ваше Величество, никуда негодная. — Он передернул плечами: — Как вам это в голову взбрело?

— Должно быть, племянник ваш нашептал, когда услышал, что вы желаете внести разлад между ним и его матушкой, — предположила Лания.

Его Высочество вновь округлил глаза, после приложил ладонь к груди и склонил голову:

— Великодушно прошу прощения, Ваше Величество, ибо был неверно понят. Клянусь, что носа в ваши чудачества более не суну. Богини с вами, ступайте и слушайте ваших подданных, благословляю.

— Вы невероятно милы, Ваше Высочество, — поклонилась королева и улыбнулась, уже не скрывая, что забавлялась всё это время.

Принц улыбнулся в ответ, тоже оставив игры, а после произнес, глядя в глаза невестке:

— А вы прелестны, сестрица. Но все-таки вредина и злюка, — тут же добавил он, не позволив ситуации стать неловкой и двусмысленной.

— Какова есть, — развела руками Лания. — Однако мне и вправду нужно идти. Вам вскоре принесут записи министра.

— Буду ждать, — склонил голову принц. — Доброго дня, сестрица. Пусть он не станет тяжелым.

— Благодарю, — улыбнулась королева и наконец продолжила свой путь. Канлин некоторое время смотрел ей вслед, потом улыбнулся какой-то мысли и направился в свою сторону.

Дойдя до входа во дворец, Лания все-таки обернулась, опять улыбнулась и уже не останавливалась. Отношения с деверем всё более напоминали дружеские. С ним было легко общаться, и, в отличие от остальных, разговаривали они на равных. За прошедшее время они даже успели несколько раз поспорить, повздорить, оскорбиться и тут же помириться, так и не перейдя грань, за которой начинается соперничество, а то и вовсе вражда.

Более того, за всё это время принц не дал повода подозревать его в каверзе. Он не интриговал, не устраивал заговоров, и угрозы от него не исходило. Напротив, с готовностью откликался на просьбы о помощи. На Совете чаще всего придерживался стороны своей невестки. Если имел возражения, то выражал их мягко. А если и спорил, то наедине, а не прилюдно. Так что со стороны должно было казаться, что в королевском семействе царит единодушие, что, в общем-то, не расходилось с правдой.

О том, что некоторые придворные посещают Его Высочество и пытаются сойтись с ним близко, Лания знала. О ком-то говорил сам Канлин, и королева делала из этого вывод, что в них деверь не заинтересован. О ком-то умалчивал, но эти визиты тайной для Ее Величества не были, потому что Келла исправно докладывала ей о жизни Двора. Предприимчивой камеристке удалось создать свою сеть, в которой уже успели запутаться некоторые придворные, после чего лишились своих мест.

Да, Ее Величество прореживала свою сильно разросшуюся свиту. Происходило это не быстро, как хотелось бы министру финансов, и только, если наружу всплывал грех придворного. Как и говорила когда-то Лания, действовать необдуманно было нельзя. Обидеть преданных людей — невозможно, потому что это означало отдать их в руки своих недоброжелателей. А вот те, кто метался и распространял сплетни, от этих можно было избавиться с легким сердцем.

После очередной отставки происходили и передвижки. Освободившиеся места занимались новыми людьми, но входившими в состав одной из свит. Адъютанты покойного короля и вовсе перешли на военные должности в королевскую гвардию. В общем, свита королевы продолжала формироваться.

А кто-то из придворных сам пожелал уйти, были и такие. Причины были разными: возраст, усталость, неопределенность в будущем. Лания отпускала их, вручив в благодарность орден за верную службу монарху. Он имел больше символическое значение, но придворные его почитали и, получив, непременно носили как на повседневной одежде, так и на праздники.

Не трогала королева только тех, кто посещал Малый двор Его Высочества. Во-первых, одни не интересовали Канлина, другие сами спешили передать, о чем велась речь, и кого еще видели в покоях принца. А во-вторых, всего через несколько месяцев Высочество мог превратиться в Величество, и потому он сам будет решать, кто ему нужен, а кто нет. А Лании ругаться из-за придворных с деверем не хотелось. По крайней мере, до родов. И лишь после них могли наступить перемены, как во взаимоотношениях не кровных родственников, так и в отношении тех, кто сблизился с братом покойного монарха.

Впрочем, говоря о заговорах, стоит заметить, что и герцог Тридид не спешил плести козни. Единственное, что он сделал, это перебрался из королевского дворца в собственный. Но кто его посещал, Ее Величество тоже знала, благодаря всё той же Келле и ее шпионам, которые слышали разговоры знати. Кто обращает внимание на прислугу? Мало кто, зато прислуга слышала и видела всё очень хорошо. Потому кое с кем из тех, кто навещал его светлость, Лания уже рассталась.

Но это никак не сказалось на взаимоотношениях с самим герцогом. Они были… нейтральны. С королевой за прошедшее время он виделся по большей части на Советах. В иное время его светлость встреч с Ее Величеством не искал, ни от чего и ни от кого не предостерегал. А самой Лании было не до дяди покойного супруга.

Однако при встречах они были обоюдно благожелательны. Герцог заботливо спрашивал о самочувствии, отмечал, что королева подошла к управлению государством, доверенном ей супругом, ответственно и серьезно. В общем, хвалил.

Лания в свою очередь интересовалась семейством его светлости, передавала им добрые пожелания, а на день рождение младшей дочери лично отвезла подарок. Празднества не было по причине траура, но дань уважения дядюшке жена его племянника оказала.

Да даже собственная родня королевы, на первых порах доставившая немало неприятных минут и переживаний, вела себя тихо. Батюшка, кажется, решил быть полезным дочери и больше не старался подавлять и указывать. Разве что несколько раз осторожно выразил озабоченность по поводу сближения королевы с графом Радкисом и усомнился в чистоте его помыслов. Но Лания тут же потеряла интерес к разговору с герцогом, вспомнила про неотложное дело и попросила секретаря проводить его светлость.