Королева - вдова. Книга 1 (СИ) - Григорьева Юлия - Страница 54

— Объяснитесь.

Его Высочество посмотрел на небо, вздохнул, а после сдался и отчеканил:

— Мне неприятно, когда мою заботу почитают за унижение. Я оберегал вас от возможной опасности, но вы, сестрица решили меня за это оскорбить. Отчего же теперь вы изумляетесь тому, что я рассержен, коли достигли, чего желали?

— Я вовсе не желала вас оскорбить, — отмахнулась королева. — И заботу вашу ценю, братец. Более того, понимаю вашу тревогу, но уж и вы меня поймите. Будь я вашей кровной сестрой, с которой вы выехали на прогулку или сопроводили ее в храм, то, поверьте, осталась бы сидеть в карете, как вы велели. И будь я вашей женой, то не посмела бы ослушаться и, мучаясь неизвестностью и тревогой, я сидела бы там, где вы приказали. Но так уж вышло, что я не простая женщина, которую сопровождает старший родственник. Я — правитель государства, пусть и временный, и потому, когда ко мне взывает подданный, я не останусь глуха и нема к его мольбе…

— Даже если под угрозой ваша жизнь? — прищурился Канлин.

— Угрозы не было, — отмахнулась Лания. — Всего лишь человек, доведенный некой бедой до отчаяния. И я не могу позволить ни ему, ни случайным зевакам увидеть, что являюсь всего лишь послушной тенью своих родственников…

— Стало быть, — прервал ее деверь, — вы всего лишь опасаетесь уронить свое достоинство, и потому не желаете быть благоразумной. И потому вы сказали, что я унижаю вас.

Ее Величество поджала губы и с минуту смотрела в глаза наследника прямым взглядом. Теперь и она рассердилась, но еще пыталась держать себя в руках и не разругаться с деверем.

— В благоразумии нет унижения, — продолжил Канлин. — Вам незачем опасаться за свою честь и достоинство. Я стою на их страже…

— Богини знают что! — взмахнув руками, все-таки вспылила королева, но выдохнула и воззвала: — Услышьте же меня, Ваше Высочество, услышьте наконец. Я не о достоинстве своем пекусь, оно при мне. Но я не могу позволить себе быть слабой и прятаться от каждого шороха. Если бы карету окружили вооруженные люди, то во мне достаточно благоразумия, чтобы не лезть на острия клинков. Тогда я бы осталась сидеть там, где сидела, а вам, как мужчине, вверила свою жизнь и честь. Но раз уж мне выпало стать не просто женой короля, но королевой у власти, то я и должна ею быть. И потому я не потерплю прилюдных споров и попрания моего слова. Если взялись оберегать меня, то оберегайте, но не выставляйте слабой. К тому же вы сказали, что сами во всем разберетесь. Меня такое не может устроить. Теперь вы понимаете меня?

— Вы высказались предельно ясно, Ваше Величество, — холодно ответил принц, после церемонно поклонился и ушел.

Лания вздохнула, глядя ему вслед, потом покачала головой и посмотрела на одного из гвардейцев.

— Неужто непонятно, отчего я вынуждена избегать всякого намека на слабость?

— Понятно, государыня, — ответил телохранитель.

— Вот и мне понятно, а он обиделся, — королева повела плечами, фыркнула, а после спросила уже с любопытством: — А что вы скажете? Мне и вправду следовало остаться в карете, или же вы не видели столь великой опасности, как Его Высочество?

Гвардейцы переглянулись.

— Дозвольте ответить, государыня, — заговорил другой телохранитель. — Ежели рассуждать, то опасности большой не было. Этот жалобщик ждал у дороги и поспешил навстречу вашей карете, когда мы стали подъезжать. Он замахал руками, они были пусты. И когда мы его повалили, то оружия не обнаружили. Нет, опасности не было. Но это стало ясно, когда всё случилось, однако Его Высочество прав в том, что этот мог только отвлечь внимание, а другой бы до вас добрался. Мы теперь учтем это и более не ослабим вашу защиту.

— То есть, — Лания сделала несколько шагов вперед и, снова остановившись, развернулась к говорившему, — мне следовало остаться в карете, пока не выяснится, есть ли большая угроза, так?

— Так, Ваше Величество, — кивнул гвардеец.

— Я принимаю это, — согласилась королева. — Но не принимаю слова Его Высочества о том, что он сам во всем разберется, потому что, судя из уже им сказанного, он попросту отправил бы жалобщика к стражам, и никакой помощи бы несчастный не получил. А после был бы уверен, что королева далека от своего народа, а решает за нее всё принц Канлин. Нет, такое меня совершенно не устраивает. А, стало быть, он должен был просто удостовериться, что угрозы нет, а после не мешать мне говорить с жалобщиком. Верно? — И сама себе ответила: — Именно так. А значит, я все-таки права.

— Да, Ваше Величество, — не стали спорить телохранители.

Канлин пришел к невестке уже вечером. Попросил принять его, и Лания не стала отказывать родственнику. Принц принес с собой чудесную маленькую корзиночку с ягодами, передал ее королеве и, устроившись в предложенном кресле напротив, заговорил.

— Я пришел, чтобы принести извинения за ту безобразную сцену, что устроил утром. Простите меня, сестрица.

— За что вы извиняетесь, братец? — полюбопытствовала Лания.

— В первую очередь, что бросил вас и ушел, — ответил Его Высочество. — Это недостойно мужчины, тем более старшего мужчины в роду, который принял на себя ответственность за женщину, за родственницу. К тому же это было непочтительное отношение подданного к его государыне. Но главное, я понял, о чем вы мне толковали. Мне и вправду не стоило принимать за вас решение. Если вы желали выслушать этого человека, то я не должен был вам мешать. Вы прощаете меня?

— Пустое, братец, — отмахнулась королева и сунула в рот ягоду. — М-м, сладкая, благодарю. Безумно вкусно.

Принц с улыбкой смотрел, как преподнесенное им лакомство быстро тает. Извинения явно пришлись невестке по вкусу. Наконец тряхнул головой и, устроившись с большим удобством, спросил:

— Так ради чего был этот отчаянный бросок под карету? Причина стоила того?

Лания оторвалась от ягод, посмотрела на принца, после в быстро пустеющую корзинку, снова на Канлина и отставила лакомство.

— Более чем, — ответила она. — Бедолага занял денег у харчевника. Открыл лавку, но дело пошло плохо, и когда пора было возвращать долг, то оказалось, что он не может покрыть и половину ссуды. Харчевник предложил мену — привести к нему сестру господина Трута, это наш жалобщик. Тот отказался, и тогда его избили подручные харчевника. Он, похоже, не только харчевней занимается, но и темными делишками.

Так вот, после того, как Трута избили, от него потребовали вернуть всю сумму, а если этого не сделает в течении двух дней, то не только заберут сестру, но и угрожали сжечь лавочника вместе с лавкой и его беременной супругой. Он уже искал помощи у стражей, но там потребовали оплатить их услуги, тогда-то он и решил обратиться ко мне, не видя иного выхода.

По мере того, как Лания говорила, брови принца ползли вверх. И когда она закончила, Его Высочество произнес:

— Однако. Ему и вправду не позавидуешь. И какое же решение вы приняли?

— М? — Лания вновь увлеченно ела ягоды. Она подняла на деверя вопросительный взгляд, после сунула в рот еще одну ягоду, съела ее, а затем только ответила: — Я отправила Трута к стражам, а вместе с ним двух моих гвардейцев с именным указом арестовать харчевника и его подручных, а также разобраться со всеми его делами. Министр юстиции тоже получил указ лично проследить за этим делом и доложить, а кроме того разобраться с мздоимством среди городской стражи. Иначе за что они получают жалование, если не желают за него служить? Лавочника же обязала возвращать долг жене харчевника равными долями в течение нескольких месяцев. И если ему не хватает денег от торговли, то он может отдать свою лавку в счет долга, а после явиться снова и наняться во дворец прислугой, место для него будет. Да и попросту надо навести порядок на окраинах, раз уж там процветает такое.

Канлин хмыкнул и ответил:

— Недурно придумали. Если пожелаете, то я прослежу за тем, чтобы министр горел желанием исполнить ваше указание в точности.

Королева пожала плечами:

— Почему нет, сделайте милость. Признаться, доверия его милости мало. Впрочем, в его интересах показать себя доблестным служакой, иначе зачем он вообще тогда нужен? И еще вот что я решила.