Калгари 88. Том 11 (СИ) - "Arladaar" - Страница 43

Сразу же недалеко от телефона послышался возмущённый голос мамы, похоже, что-то возражавшей ему в давнем споре, и Арина улыбнулась. Поговорив с родителями ещё немного, она сказала, что ей пора спать.

— Хорошо, малышка, — на прощание сказала мама. — Давай, до завтра. Снова позвоним.

Арина положила трубку, и отправилась в свою комнату. Настроение было хорошим. Если родителям хорошо, то и ей хорошо… Но предстояло очень много работы. Зря мама и папа думали, что она тут мается от безделья. Дела ей предстояли самые серьёзные… Нужно было составить план программ с расстановкой элементов. Сейчас Арина подходила к этому делу очень серьёзно, именно так, как составляли чемпионские программы Бронгауз и Аделия Георгиевна, которые всегда ставили во главу постановки единство, контраст и нарастание. И они создавали шедевры!

«Единство» в постановке означало то, что вся программа должна смотреться цельной тематикой: если начала катать сальсу, то программа сальсой и должна закончиться, и не скатиться в другой стиль, например, в танго.

«Контраст» являлся полной противоположностью единства. Ведь если делать одни и те же движения всю программу, она не заиграет, не понравится судьям и зрителям. Программа должна чередовать разные моменты, перемещения в пространстве в разных направлениях, чередовать высокие и низкие позиции, различные шаги и спирали.

«Нарастанием» тренеры называли смену групп элементов и связок в такт музыки, которые могли исполняться быстрее или, наоборот, медленнее, и заканчивались, как правило, статичной позицией или эффектным движением. Поэтому для фигурного катания всегда очень ценилась музыка, которая на протяжении нескольких минут меняет темп, имеет яркие акценты и даже участки абсолютной тишины. В эти моменты можно как раз и вставить начало или окончание «нарастания». Поэтому-то Арина для произвольной программы и сделала музыкальное сопровождение из трёх разных разных участков балета «Египетские ночи».

Раньше она никогда не составляла планов на бумаге, но сейчас пришлось. Арина чертила, временами вставала и изображала позиции из сальсы и восточных танцев, которые должны были стоять в каждом конкретном месте программы. Вспоминала хореографические элементы, которые придумала ещё весной.

Времени на это увлекательное действо оказалось потрачено немало. Однако после него Арина была твёрдо уверена: сейчас она сможет откатать и короткую, и произвольную программу полностью, со всеми артистическими фишками…

Когда легла спать, на письменном столе лежали два листка, которые для постороннего человека, не вовлечённого в фигурное катание, не значили ничего, однако для неё они значили многое.

На каждом листке изображен большой овал: ледовая арена. В середине стоял жирный крест, который должен был означать стартовую позицию. От неё в разные стороны отходили линии, в большинстве смотревшиеся как дуги: траектория движения по льду. Ими был исчерчен весь виртуальный каток. В разных местах этих дуг стояли буквенные обозначения, которые были знакомы каждому фигуристу и тренеру. Каскады, прыжки, вращения, дорожки. В местах, в которых предполагались хореографические элементы, расположены мелкие надписи: ина-бауэр, прыжок в шпагат, ласточка, кораблик и другие. С таким макетом уже можно было работать, так как по нему наглядно можно было посмотреть, где и что нужно исполнить.

… Неделя пролетела быстро, как всегда часто пролетает время, если ты слишком чем-то занят. Или, наоборот, отдыхаешь — каждому своё. Наконец-то целых два раза сходили с девчонками в детское кафе «Золушка», где объедались ванильным мороженым с орехами и ром-бабами. Анька записалась на лето в любительскую группу по фигурному катанию. Ездила на тренировки и встречалась там со Стасом, который уже заканчивал тренироваться.

Будущий отец терпеливо ожидал подружку, учившуюся кататься под руководством Виктории, сидя на зрительском балконе. Тренировка любителей длилась целый час, и столько отсидеть впустую было довольно непросто для активного парня. Виктория, видя, что хоккейный паренёк сидит и скучает без дела, попросила его тоже помочь новичкам в тренировке, на что он с удовольствием согласился.

Так и шли дни. Один за другим…

…Семнадцатого числа, в четверг, прилетели родители. Пока Арина жила одна дома, звонили каждый день, болтали о всякой ерунде, но на деле она понимала, что родители контролируют её.

Прилетели с морским загаром, и чуть ли не в пляжной одежде: мама в лёгком белом платье и большой соломенной шляпе, папа в широкой белой рубахе, в белых штанах и такой же белой соломенной шляпе, похоже купленной как сувенир. Вот что делает с людьми отдых! Где они раздобыли эти вещи? Неужели контрабанда из Турции? Спрашивать было неловко и Арина тактично промолчала.

Вечер провели за душевными разговорами: родители рассказывали, как хорошо в Сочи и как было бы хорошо отдохнуть ещё подольше, но тут же оговаривались, что отдыхать надоело, жара надоела, море надоело, людей везде навалом, цены конские, и по сути, каждый день одно и то же.

— Какие планы на ближайшее время? — спросила Арина.

— Теперь можно и к маме в Бутку съездить, — коварно заметила Дарья Леонидовна. — Как ты, Сашка?

— Да хоть завтра! — заметил папа. — Поможем родителям, покупаемся в речке, порыбачим в пруду, сходим за клубникой и грибами. С пацанами и девчатами в клуб сходим.

— Да… Это всё хорошо, — заметила Арина. — Но вы только не забывайте, что 21 июля, в понедельник, я улетаю на сборы.

— До 21 мы вернёмся! — небрежно махнула рукой Дарья Леонидовна. — Меня самой в деревне больше чем на 3 дня не хватает.

Так Арина ещё 3 дня прожила в одиночестве: родители уехали в деревню Бутку в гости к родителям, родственникам и друзьям, чему Арина, естественно, была очень рада. За 9 дней одиночества она действительно привыкла жить одна…

Однако, если уж неделя пролетела как фанера над Парижем, то несчастные 3 дня и подавно. В субботу, 19 июля, тренировка была сокращённая. Левковцев после окончания попросил Арину задержаться на несколько минут и пройти в тренерскую. Арина, естественно, уже догадалась, о чём пойдёт речь: сегодня утром, во время переклички тренер уже сказал всем, что с понедельника, 21 числа, до 30 июля он вылетает в Москву, в командировку, вместе с Хмельницкой. Сейчас, наверное, он хотел более предметно поговорить на эту тему. Так и получилось.

Когда Арина вошла в тренерскую, кроме Левковцева, там сидели Виктория Дайнеко и, на удивление, директор школы Владимир Иванович Каганцев.

— Люда, ты, наверное, догадываешься, почему я тебя позвал, — сказал Левковцев. — Завтра в 14:00 мы вылетаем в Москву из нашего, местного аэропорта. Возьми с собой свидетельство о рождении и удостоверение мастера спорта. Насчёт личных вещей смотри сама. Требуется одежда для тренировок, в расчёте на то, что будешь заниматься на открытых пространствах, иногда в крытом манеже, может быть, придётся ходить в бассейн, ну и, естественно, коньки и тренировочный костюм для тренировки на льду. Бельё, средства гигиены. В общем то, что обычно берёшь в спортивный лагерь. Этого вполне будет достаточно. Если недостаточно, дадут и так. Насчёт места проживания я толком не знаю, но, кажется, говорят, что гостиница находится там же, в Новогорске. С двухместными номерами. По прилёте в Москву нас встретят. А если не встретят, то уедем сами. Вот, собственно говоря, всё, что я хотел сказать. Встречаемся завтра в 13:00 в аэропорту, за час до отправки рейса. Авиабилеты будут у меня. На этом всё.

— А я хотел бы тебе сказать ещё кое-что, — заявил Каганцев. — С поездкой на сборы открывается новый этап в твоей жизни. Этап члена сборной Советского Союза. Нам, в нашей школе, лично мне, очень приятно, что ты занимаешь такое высокое положение в советском и мировом спорте высоких достижений. Для школы, да и для всего города это повод гордиться тобой. Поэтому хочу пожелать тебе всего хорошего и больших успехов на сборах. Больше мы с тобой в течение десяти дней не увидимся, так что в добрый путь.