Метод Чарли (ЛП) - Кеннеди Эль - Страница 5

Мы проигрываем сегодняшнюю игру, но нам не разрешают это показывать, потому что под угрозой смерти от тренера нам приказано быть позитивными. Нам велено визуализировать лучистые волны энергии, которые с радостью орошают всю раздевалку, будто мы участвуем в позитивной групповухе.

Другими словами, консультанты по построению команды и моральному духу, которые в прошлом сезоне устроили хаос в мужской хоккейной команде Брайара? Они вернулись, чтобы мучить и нас.

Когда мы с товарищами по команде выходим из туннеля в раздевалку, Джордан Трейгер, наш местный горячая голова, бросает убийственные взгляды на первокурсника-левого нападающего.

— Твою мать, Ингрэм! Ты всё проебал, твою мать…

— Эй! — Резкий окрик раздаётся от помощника тренера Марана, который хмурится на нас из дверного проёма. — Будьте позитивны, придурки.

Трейгер быстро переводит всё в шутку.

— Ты создал… пузырь надежды, когда бросил по воротам и промахнулся вместо того, чтобы отдать пас Канзасскому парню, который…

— Который радостно кричал, что он открыт, — заканчивает Патрик Армстронг, пострадавшая сторона.

Наш соведущий капитан, Кейс Колсон, поворачивается к Марану с болезненным выражением лица.

— Ну, тренер. Как долго мы ещё должны разыгрывать этот спектакль про солнышко и радугу? Зачем Шелдон и Нэнс делают это с нами?

— Не вините этих чудаков. Можете благодарить УКС за то, что администрация вернула Шелдона и Нэнса в нашу жизнь.

Проклятый УКС. Сейчас только октябрь, сезон едва начался, а Калифорнийский университет в Сакраменто уже полностью развалился. Вся их мужская хоккейная программа была закрыта из-за опасного инцидента с дедовщиной, который закончился тем, что новичок упал с крыши их катка.

Насмерть.

Скандал оброс такими подробностями в стиле «он сказал, он сказал, они сказали», что трудно уже понять, где правда. Но, учитывая бесконечный парад агрессивных придурков, с которыми я сталкивался за свою хоккейную карьеру, я склонен верить, что того первокурсника, который погиб, точно подвергали дедовщине.

Поскольку их программа приостановлена, УКС вынужден сдавать все игры, и пока их колледж и полиция Сакраменто проводят расследование, NCAA не рискует ни с одной из других своих школ Дивизиона I. Они рассылают представителей во все программы, якобы просто заглядывая поздороваться и понаблюдать. Ну, знаете, убедиться, что мы не заставляем пьяных детей прыгать с крыш. Всё как обычно.

Наш главный тренер, Чед Дженсен, провёл командное собрание на прошлой неделе и сказал нам недвусмысленно, что хочет, чтобы мы выглядели, звучали и вели себя как хористы до конца сезона. Похоже, даже разговоры теперь квалифицируются как потенциальная травля и/или дедовщина.

Хотя сомневаюсь, что это было решением тренера — вернуть Шелдона и Нэнса, чтобы они нас морально наставляли. Дженсен ненавидит этих придурков так же сильно, как и мы.

Я стягиваю потную форму с плеч, ворча, когда она цепляется за нагрудник. Уже чувствую, как на левом боку, прямо под рёбрами, образуется синяк. Во втором периоде я получил жёсткий удар, когда защитник из Йеля впечатал меня в борт.

С Шейном Линдли и Люком Райдером за спиной я направляюсь к душевым и толкаю невысокую перегородку ближайшей кабинки. Мои друзья ныряют в кабинки слева от меня, а Трейгер и Колсон сворачивают направо.

— Ладно, вот отличная тема, — говорит мне Шейн, включая душ. — К тебе подходит таинственный британец в плаще…

— Как его зовут? — спрашивает Трейгер с другой стороны.

О, смотрите-ка, кто внезапно заинтересовался нашими мысленными экспериментами. В прошлом сезоне, когда Иствудский колледж, моя бывшая школа, объединился с Брайаром, Трейгер первый насмехался над нами, иствудцами, из-за наших дурацких традиций. А теперь он ловит каждое слово Шейна.

— Его зовут Альберт, — вставляет один из наших защитников. — Это звучит очень по-британски.

Шейн закатывает глаза.

— Ладно, неважно. В общем, он такой: «Добрый день, меня зовут Альберт», а затем делает тебе предложение. Он будет давать тебе тысячу баксов в месяц в течение следующих двадцати лет…

— Долларов или фунтов? — серьёзно спрашивает Трейгер.

— Ага, — не так серьёзно добавляет Колсон, — какой курс?

— Долларов, — отвечает Шейн. — Тысяча баксов в месяц, в сумме двадцать лет.

С другой стороны от Шейна, Райдер засовывает голову под струю воды и откидывает тёмные волосы с лица. Его голос приглушён шумом воды, наполняющей парное помещение.

— В чём подвох?

Шейн выглядит чертовски довольным собой, когда раскрывает секрет:

— Чтобы получать деньги, ты должен раз в год смотреть, как твои родители занимаются сексом.

Вся комната разражается смехом, громкие фырканья разносятся эхом по плиточным стенам. Я намыливаю тело и начинаю растирать грудь, обдумывая сценарий Шейна.

Колсон отвечает быстро.

— Пасс, — говорит он, бледнея. — Лучше буду бедным.

— Ты ответил слишком быстро, — упрекает его Трейгер. — У меня есть дополнительные вопросы.

— На всей планете нет столько дополнительных вопросов, чтобы убедить меня смотреть, как мои старики трахаются.

— Линдли, — зовёт Трейгер Шейна. — Это в тёмной комнате, чтобы они трахались в тени?

— В ярко освещённой комнате, — отвечает Шейн.

— Они кончают?

— Оба. Она несколько раз.

— Они издают звуки, когда кончают?

— Очень громко.

После долгого раздумья Трейгер вздыхает.

— Я бы согласился. От бесплатных денег не отказываются.

Ухмыляясь, Шейн смотрит на меня.

— Бек?

Я подставляю лицо под струю воды, чтобы смыть мыло с покрытого синяками и ноющего тела.

— Нет, — наконец отвечаю я. — Я чувствую, что могу зарабатывать двенадцать тысяч в год, не слушая, как громко кончают мои родители. Я вложу деньги в себя.

Райдер усмехается.

Пока Трейгер предлагает свой собственный мысленный эксперимент, я закрываю кран и хватаю полотенце с крючка, оборачивая его вокруг пояса. Я возвращаюсь в раздевалку, Шейн и Райдер следуют за мной по пятам. У шкафчика рядом с моим я нахожу Уилла Ларсена, всё ещё в полной форме, хмуро смотрящего в телефон.

— Всё в порядке? — спрашиваю я.

Даже без хмурого взгляда я бы понял, что его что-то беспокоит. Мы с Ларсеном слишком хорошо настроены друг на друга. Так бывает, когда вы делите достаточно женщин в постели. Это звучит более грязно, чем есть на самом деле. Мы поклоняемся женщинам. Поэтому они постоянно возвращаются.

Уилл бормочет что-то себе под нос.

— Нормально. Отец ведёт себя как обычно, как мудак.

Он бросает мне телефон. Я не могу сдержать смех, читая письмо на экране.

— Он через помощницу назначает встречи? — поражаюсь я.

— Конечно, — голос Уилла полон сарказма. — Я просто очередное деловое совещание.

— Бро, это жёстко, — говорит Шейн, бросая сочувственный взгляд.

Пожав плечами, Уилл кладёт телефон на верхнюю полку своего шкафчика и начинает раздеваться, бросая форму на скамейку.

— Без разницы. Так было всегда. Я даже не помню, когда мы в последний раз разговаривали без официальной повестки. Алессия и её присылает заранее.

Райдер издаёт смешок.

— Блин. Я, как человек без родителей, не могу судить, но, кажется, так детско-родительские отношения не должны работать.

Я скрываю своё удивление. Райдер редко упоминает своё детство, учитывая, что его мать убили, а отец сидит в тюрьме за это. Но мы все заметили, что он стал гораздо более открытым с тех пор, как женился на «золотой девочке» Брайара, Джиджи Грэм. Джиджи — дочь самого известного выпускника этой школы, а это о многом говорит, потому что Брайар выпустил двух реальных президентов США.