Метод Чарли (ЛП) - Кеннеди Эль - Страница 58

УИЛЛ: Бляяяяяяядь. Вы оба будете наказаны за эти муки, надеюсь, вы это понимаете.

ДЕВСТВЕННИЦА И КЛИНОК / ЛУРДЕС

ГЛАВА 9

ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЗАВОЕВАТЬ МЕНЯ

Холодные каменные стены Лондонского Тауэра нависали над Елизаветой, как клетка. Сырой холод пробирал её некогда гордое платье, когда она сидела в тускло освещённой комнате, её королевская осанка была вызывающей, несмотря на цепи, сковывающие её запястья. Её корона исчезла, её город пал, и всё же её дух оставался несломленным.

Дверь со скрипом открылась, и воздух изменился, когда Александр вошёл в комнату. На нём не было доспехов на этот раз — только простая туника и плащ, — но его присутствие было таким же властным, как всегда. Его армия-завоеватель штурмом взяла Лондон, его знамя теперь развевалось над дворцом.

Несмотря на его победу, в его глазах не было торжества, когда он смотрел на павшую королеву.

— Елизавета, — сказал он с властностью короля, завоевавшего империи. — Всё не обязательно должно быть так.

Она подняла подбородок.

— Это так, потому что ты так сделал, — выплюнула она, её голос был твёрдым, но полным яда. — Ты мог забрать мой город и мой трон, но ты никогда не заберёшь мою верность. Я — королева Англии. Я никогда не преклоню перед тобой колени.

Александр опустился перед ней на колени — не из подчинения, а из чего-то гораздо более глубокого. Он протянул руку к её цепям, но не коснулся их, его рука замерла прямо над её связанными запястьями, словно сам факт близости к ней был достаточен, чтобы разрушить железные звенья.

— Должна ли ты всегда быть такой гордой? — тихо спросил он, его глаза искали её. — Стоит ли твоя гордость всего этого? Тауэра, цепей, разрушенного города?

Губы Елизаветы изогнулись в горькой улыбке.

— Гордость? Ты меня неправильно понял, Александр. Это не гордость. Это долг. Это любовь к моей стране, к моему народу. Я лучше умру в цепях, чем буду жить в подчинении.

Его взгляд потемнел, не от гнева, а… восхищения. Она была всем, что он слышал: непреклонная, яростная, острая, как клинок, закалённый в битве. И всё же здесь, в тишине Тауэра, вдали от глаз мира, он мог видеть женщину под короной, женщину, чья сила пленяла его с того момента, как он впервые увидел её, женщину, чьё сияющее присутствие захватывало дух.

— Ты знаешь, я мог бы заставить тебя. Я мог бы приказать тебе встать на колени здесь и сейчас и забрать твоё королевство навсегда.

— Ты мог бы попробовать, — парировала она. — Но ты бы потерпел неудачу. Ты можешь завоёвывать страны, Александр, но ты не можешь завоевать меня.

Он протянул руку, обхватив её щёку. Она напряглась, ожидая его следующего шага.

— Я не хочу завоёвывать тебя, Елизавета, — сказал он, его голос был хриплым. — Я хочу, чтобы ты правила рядом со мной. Как равная. Как моя королева.

Уязвимость в его словах застала её врасплох. Она ожидала высокомерия, требований, возможно, даже жестокости.

Но не этого. Не этой неожиданной мольбы. Его рука, всё ещё на её щеке, была нежной, и на короткий миг она позволила себе почувствовать это. Позволила себе представить другую судьбу, где они могли бы быть вместе, двое величайших правителей, которых когда-либо видел мир.

Но это была лишь мимолётная фантазия.

Она сделала резкий вдох и отстранилась, холодные цепи тихо звякнули, когда она вырвалась из его прикосновения.

— Ты хочешь, чтобы я предала всё, за что стою. Ты хочешь, чтобы я отвернулась от своего народа, своей короны, самой своей души. Я не приз, который можно выиграть.

— Да, ты гораздо больше этого. Ты самая замечательная женщина, которую я когда-либо знал. Вот почему я хочу тебя рядом со мной — не как приз, а как партнёра.

— Твоего партнёра? — насмехалась она. — Какое партнёрство может существовать между завоевателем и побеждённой?

Он не ответил сразу. Вместо этого он шагнул ближе, его лицо было в дюймах от её. Его присутствие было опьяняющим, властным, и всё же в нём была мягкость, которой она раньше не видела.

— Если ты скажешь слово, я освобожу тебя. Я покину этот город, покину Англию и никогда не вернусь. Ты получишь свой трон, свой народ и свою свободу.

Её дыхание перехватило. Возможно ли это? Может ли это быть правдой? Неужели он действительно уйдёт?

— Я сделаю всё это — за одну ночь в твоих покоях.

Глаза Елизаветы расширились.

— Одну ночь в тепле твоей постели и влажном жаре твоих ножен. Дай мне это, и я верну тебе Англию.