Метод Чарли (ЛП) - Кеннеди Эль - Страница 64

Я смотрю на нашего президента сестринства, изо всех сил пытаясь сдержать гнев, чтобы мой голос не превратился в низкое рычание.

— Прости. Что ты только что сказала?

Идеально наманикюренная рука пренебрежительно машет.

— О, расслабься, Шарлотта. Я не о её этнической принадлежности. Я имела в виду разнообразие обстоятельств.

То есть бедность? О боже, блядь. Как будто это делает ситуацию лучше. Люси — стипендиатка из маленького городка в Техасе, который, конечно, не самый прогрессивный город и не богатый. Но она кажется хорошей девушкой, и её старшая сестра была членом Delta Pi в отделении Техасского университета.

Агата приподнимает тонкую бровь.

— Я всего лишь говорю: можно вывезти девушку из трейлера, но не всегда можно вывезти трейлер из девушки.

Шериз и Саманта кивают в знак согласия.

Я чувствую, как жар поднимается к моим щекам, но я сдерживаюсь. Едва. Я научилась прикусывать язык в этом доме, но это не значит, что я не киплю внутри. Вместо того чтобы наброситься на неё, я коротко киваю и каким-то образом выдерживаю остаток заседания совета, не пролив крови.

Когда Агата отпускает нас, я хватаю сумку, пальто и ключи и пробиваюсь через входную дверь, практически бегом к своей машине. Я не могу оставаться в этом доме ни секунды больше.

Мой телефон звонит, когда я скольжу на водительское сиденье. Это Харрисон, который сейчас вернулся в Лас-Вегас. Как фрилансер, он может работать откуда угодно, если у него есть ноутбук и интернет, но он не может продолжать платить аренду за свою квартиру в Вегасе, одновременно оплачивая проживание в мотеле на окраине Хастингса. Однако на этих выходных он приезжает снова, и я предварительно согласилась навестить его в Вегасе на весенних каникулах, в зависимости от того, как пойдут дела с моим дипломным проектом.

Обычно я отвечаю на его звонок. Сегодня я нажимаю «Отклонить». Я в ужасном настроении, и я знаю, что он услышит это в моём голосе. Он спросит, что случилось, я в итоге скажу ему, что меня раздражает Агата, а затем он сделает пренебрежительное замечание по этому поводу, потому что каждый раз, когда я упоминаю своё сестринство, у него всегда находится что-то язвительное сказать.

Он не понимает. Он думает, что греческая жизнь — это всё большое, нелепое представление. Я не совсем его виню — многие люди так относятся к сестринствам и братствам. И, возможно, греческий опыт немного нелеп, но это не значит, что он мне не важен.

Тебе он не важен, — ворчит мой внутренний критик. — Важен маме.

Тьфу. Ладно. Какая разница. И что с того, что я здесь из-за мамы? Её радует, что я член Delta Pi. Мне нравится её радовать.

Но я не собираюсь рассказывать это Харрисону. Это только вызовет у него новую порцию обиды. Каждый раз, когда мы говорим, я стараюсь избегать темы моей семьи.

И я всё ещё не рассказала своей семье о нём. Тяжесть этой тайны становится всё тяжелее, и я знаю, что чем дольше я её скрываю, тем хуже будет, когда я наконец скажу им.

Я выезжаю с парковочного места, когда волна давления грозит вырваться наружу. Внезапно мир начинает давить на меня со всех сторон. Я ставлю машину на парковку и делаю глубокий вдох, визуализируя свой контейнер.

Сложи туда весь стресс, Шарлотта. Вот так.

Но я не могу полностью закрыть коробку. Она продолжает распарываться по швам.

Я слишком полна.

Или, может быть, проблема в том, что я недостаточно полна.

То есть мне нужно, чтобы меня наполнили. Уилл Ларсен или Беккет Данн, или оба.

Мне нужно быть в месте, где мне не нужно притворяться или поддерживать видимость. Где-то, где я могу быть собой. Мне кажется, я так много времени борюсь сама с собой. Со своей собственной природой. Мне не нужно этого делать, когда я с моими парнями. Они понимают меня. И чем больше времени я провожу с ними, тем больше я начинаю понимать их.

Поездка до Хастингса и путь к их крыльцу проходят как в тумане. К тому времени, как я звоню в дверь, я киплю от сдерживаемого разочарования. Провод под напряжением, готовый взорваться.

Когда Уилл открывает дверь, я не теряю времени, врываясь внутрь.

— Снимай штаны, — приказываю я. — Сейчас.

— Что? Зачем?

— Мне это нужно. — Я издаю сдавленный звук нетерпения. Отчаяния. — Сейчас, Уилл.

Хотя он громко хохочет, его не нужно просить дважды. И вот так я оказываюсь в их гостиной, где меня трахает сзади Уилл, сжимающий мои бёдра достаточно сильно, чтобы было больно. Я перекинута через колени Беккета, его длинные пальцы скручивают мои волосы в кулак, направляя мой рот вверх и вниз по его члену.

Уилл тянется спереди и трёт мой клитор. Он наклоняется надо мной, меняя угол проникновения, и я вскрикиваю, когда оргазм пронзает моё тело. Парни не отстают от меня.

После этого я падаю на Беккета, чтобы отдышаться, затем сползаю с дивана и ныряю в ванную в коридоре, чтобы привести себя в порядок.

Когда я возвращаюсь, то нахожу двух хоккеистов Брайара, смотрящих на меня с недоверием.

— Что? — говорю я.

— Что значит «что»? — усмехается Беккет. — Ты только что ворвалась сюда, как торнадо, и вытрахала нам все мозги. Никаких объяснений?

— Тебе нужно объяснение, когда конечный результат — ты с кем-то переспал?

— Хорошая мысль.

Вместо того чтобы надевать свою одежду, я хватаю брошенную футболку Уилла и натягиваю её через голову. Мягкая ткань падает ниже колен. Она пахнет им, тем пьянящим, пряным ароматом, которым я не могу насытиться.

Беккет притягивает меня обратно к себе на колени. Я кладу голову ему на плечо, пока Уилл хватает мои ноги и кладёт их к себе на колени. Уилл массирует мою правую ступню, и я стону от приятного ощущения.

Они оба всё ещё без рубашек, но их члены спрятаны обратно в спортивные штаны, презервативы выброшены. Мне нравится, как ни один из них не моргнул глазом, когда я появилась в среду вечером, требуя секса, как сумасшедшая с горящими глазами.

— Обычно я не обсуждаю бывших с парнями, с которыми встречаюсь, — говорю я им, — но я просто хочу сказать спасибо за то, что вы воспринимаете моё либидо нормально.

Уилл выглядит забавно.

— Пожалуйста. Но для нас не в тягость доставлять тебе удовольствие.

— Для моего бывшего было в тягость, — говорю я с пожиманием плеч.

— Кто? Мачо Митч? — протягивает Беккет. — Конечно, он не мог справиться с такой, как ты. Ты великолепная чистокровная лошадь, а он — одна из тех грустных, уставших лошадей, на которых катают туристов на курортах.

Я фыркаю.

— Кажется, ты уже второй раз сравниваешь меня с лошадью.

Он прижимается носом к моей шее.

— Да, но, типа, с очень горячей лошадью.

Уилл смеётся, переходя на другую ступню и вдавливая пальцы в свод.

— Я писала ему так же, как вам, ребята, сегодня вечером, говорила, что я уже в пути, и практически умоляла о сексе. Он ненавидел это. Говорил, что не может выступать по команде, и что я эгоистка, потому что всегда думаю только о себе. — Чувство вины кольнуло в животе.

— Думаю, он прав насчёт выступления по команде, — признаёт Уилл. — Но ты также не кажешься мне человеком, который стал бы настаивать, если бы ты пришла, а он сказал, что он действительно не в настроении.

— Конечно, я бы не стала настаивать. Я бы просто пошла домой и сделала всё сама.

— И я не думаю, что эгоистично сообщать о своих потребностях, — добавляет он. — Похоже, ты просто была не с тем человеком. Ты сама сказала — несовместимость. Кто-то с высоким либидо даже бровью бы не повёл.

— Как вы, ребята, — говорю я.

— Хоккеисты озабоченные, — соглашается Беккет.

Я обмякаю в его груди, наслаждаясь тем, какой он тёплый и крепкий.

— Боже, я так устала от этого, — выпаливаю я.

Рука Уилла замирает на подошве моей ноги.

— Нет, не от этого. — Я улыбаюсь ему. — Это божественно. Не останавливайся.

Беккет целует меня в шею.

— Тогда от чего устала?

— От всего. От моего сестринства, от дурацких правил, от поддержания видимости… от всего этого.