Метод Чарли (ЛП) - Кеннеди Эль - Страница 69

— Да, это та самая, — подтверждаю я. — Ты всё ещё хочешь?

Она стонет в ответ, и мне не нужно больше поощрений. Я открываю дверь машины и выхожу, поднимая её с собой. В гараже царит холод, но кто-то — Данте, полагаю — должно быть, работал здесь какое-то время с включёнными обогревателями, потому что в воздухе сохраняется тепло. Большое пространство едва освещено, подсвечено только голубоватым светом охранных фонарей.

Чарли прижимается своим телом к моему, её губы находят мою шею, когда я веду её к передней части машины.

— Прямо здесь? — спрашиваю я тихо, дразня. Но я уже знаю ответ.

— Прямо здесь.

Волна желания пронзает меня. Я укладываю её на капот, красный Ferrari поблёскивает под ней, когда она смотрит на меня снизу вверх, раскрасневшаяся и нуждающаяся. Когда я кладу руки по обе стороны от её тела, остывающий металл под моими ладонями — резкий контраст с жаром между нами. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её, наши языки сплетаются, когда я подтягиваю её бёдра ближе к краю машины.

— Я так чертовски рад, что встретил тебя, — хриплю я между поцелуями, мой голос хриплый от желания.

Моя эрекция болезненно упирается в ширинку. Я не выпускаю её, потому что это пока не обо мне. Это о богине, распростёртой на капоте чёртова Ferrari, о девушке, чьи глаза горят от голода. Ко мне. Должно быть, я был очень хорошим мальчиком в другой жизни, чтобы эта дикая, великолепная, идеальная женщина смотрела на меня так.

Её дыхание перехватывает, когда я задираю её толстовку, открывая тонкий топ под ней. Я дёргаю топ, обнажая её голую, упругую грудь. Её соски мгновенно сморщиваются от прохладного воздуха, заставляя мой рот наполниться слюной.

Я целую свой путь вниз по её шее, мимо ключицы, пока наконец не достигаю этих восхитительных грудей. Когда я захватываю твёрдый сосок губами, она скулит, и я сосу этот напряжённый бутон, пока всё её тело не начинает дрожать. Затем я провожу языком к другому соску и уделяю ему такое же внимание. Она тяжело дышит к тому времени, когда я перестаю её дразнить.

Улыбаясь туману удовольствия в её глазах, я зацепляю пальцы за резинку её леггинсов, стягивая их с её длинных ног, опускаясь перед ней на колени.

— Бек… — выдыхает она, её голос дрожит от предвкушения.

Вид того, как она разложена, её чёрные волосы разметались по капоту машины, сводит меня с ума, блядь. Она так красива.

Я прижимаюсь губами к внутренней стороне её бедра, медленно продвигаясь вверх. Она начинает ёрзать, вцепляясь в край капота, когда я приближаюсь к месту, где я ей нужен больше всего, её дыхание вырывается короткими, отчаянными вздохами.

— О боже, — говорит она, когда я наконец достигаю её киски. — Пожалуйста.

Я усмехаюсь против её центра.

— Пожалуйста, что?

— Лижи меня.

Её не нужно просить дважды. Я зависим от её вкуса. Сладкого и терпкого и такого чертовски вкусного. Я провожу кончиком языка по её щели к отверстию, затем вонзаю его в неё. Её спина выгибается на капоте, и она вскрикивает, её руки летят к моим волосам, притягивая меня ближе.

Усмехаясь над такой бурной реакцией, я снова провожу языком вверх, стоня, когда мой язык наконец касается её клитора. Набухшего и пульсирующего. Умоляющего, чтобы его лизали и сосали.

— Я так люблю твою киску, — бормочу я, прежде чем провести языком по ней.

Её бёдра снова поднимаются, и она тянет мои волосы достаточно сильно, чтобы вызвать боль на коже головы.

— Не останавливайся.

Я бы не смог остановиться, даже если бы попытался.

Гортанные звуки, которые она издаёт, то, как её тело реагирует на мой язык, мои губы — это сводит меня с ума. Я вылизываю её так, будто от этого зависит моя жизнь, теряясь в её вкусе, в том, как она задыхается, произнося моё имя. Она распускается под моим языком, и это приносит чувство удовлетворения, которого я никогда раньше не испытывал, зная, что я — причина, по которой эта женщина дрожит и стонет от удовольствия. Когда она кончает, я почти тоже кончаю, и мне приходится с силой сжать свой член через джинсы, и возникающая боль отгоняет нежелательную разрядку.

— Беккет, — умоляет она, даже когда её тело дрожит от последствий оргазма. — Ты мне нужен. Пожалуйста.

Я встаю, моя грудь вздымается, и притягиваю её к себе, жёстко целуя. Она хватается за мой ремень, отчаянная и дрожащая, и я стону ей в рот, когда она его расстёгивает. Я роюсь в бумажнике в поисках презерватива, затем спускаю джинсы, освобождая свой член. Чарли падает на локти, когда я встаю между её ног.

— Ты хочешь это внутри себя? — спрашиваю я, сжимая свою эрекцию в кулаке. Я медленно глажу его.

Она стонет и раздвигает ноги шире.

Господи. Эта женщина — само воплощение безрассудной отдачи.

Я вхожу в неё, и ощущение ошеломляющее, интенсивность накрывает меня волной. Я наклоняюсь вперёд, зарываясь лицом в её шею, крепко держа её, снова и снова вонзаясь в неё. Её ноги обвиваются вокруг моей талии, её руки сжимают мои плечи.

— Детка… — стону я, мой голос хриплый от желания. — Ты так чертовски хороша.

Её ногти впиваются в мою спину, и она притягивает меня ближе, её губы касаются моего уха.

— Сильнее, — умоляет она, и я не колеблюсь. Я двигаюсь быстрее, сильнее.

Всё исчезает. Это первобытно. Это животно. Это только мы двое, связанные способом, который кажется глубже всего, что я когда-либо знал. Единственное, что могло бы сделать это лучше, — если бы здесь был Уилл, его язык на её соске, пальцы в её волосах, пока я трахаю её к очередному оргазму.

Когда она наконец вскрикивает, я уступаю контроль её идеальной маленькой киске, падая за грань вместе с Чарли. Я кончаю с такой силой, что вижу звёзды. Я полностью поглощён этой женщиной, влажным жаром её киски, тем, как она сжимает мой член так сильно. Я падаю на неё, наши тела переплетены, ночной воздух прохладен на нашей разгорячённой коже.

Моё сердце всё ещё колотится, когда я касаюсь губами её виска.

— Это было… — я не нахожу слов.

Она смеётся.

— Да. Было.

Какое-то время мы просто лежим, пытаясь отдышаться. Я прижимаюсь носом к её шее, целуя её нежную кожу. Её пальцы вырисовывают ленивые круги на моей спине, и я чувствую, как её сердцебиение постепенно замедляется на моей груди.

В конце концов, я помогаю ей слезть с машины, и мы одеваемся. Однако она, кажется, не торопится уходить. Вместо этого она выходит из гаража и идёт к краю трассы. Я следую за ней, наше дыхание туманится в воздухе. Чарли запрокидывает голову, глядя на звёзды. Когда она видимо вздрагивает, я притягиваю её ближе, согревая её как для неё, так и для себя.

— Лучше? — шепчу я, растирая тепло по её плечам.

— Намного, — шепчет она в ответ. Некоторое время спустя она вздыхает, звук тяжёлый, словно он накапливался внутри неё.

— Хочешь поговорить о том, что случилось с твоим братом раньше? И с твоей сестрой?

Она качает головой. Затем кивает. Тихим голосом она объясняет, как Харрисон манипулировал её чувством вины на футбольном матче и как, когда она позвонила сестре после этого, это обернулось ещё одной порцией чувства вины.

— С Харрисоном так тяжело. Когда я начала этот поиск родственников, я думала, что всё будет проще. Что если я найду родственника, недостающая часть просто встанет на место. Я думала, что мы будем близки или что он поймёт меня, потому что он… ну, семья. Но всё неловко. Мы даже не знаем друг друга, и иногда я чувствую, что делаю только хуже, что делаю что-то не так.

— Судя по тому, что ты рассказала, с ним нелегко разговаривать.

Она кивает, хмуря губы.

— Да, он непростой. У него столько горечи из-за нашего разного воспитания, и я чувствую, что никогда не могу сказать ему правильную вещь. Я постоянно чувствую, что должна извиняться за то, что у меня была хорошая жизнь.

Когда она замолкает, сжимая губы, я думаю, что она закончила, но затем она издаёт раздражённый звук и продолжает.

— И дело не только в Харрисоне. Я так же чувствовала себя с моим бывшим, словно если я ошибусь, я потеряю его. Я пыталась быть идеальной девушкой для Митча, но в конце концов я больше не могла. Это было так утомительно — поддерживать его хрупкое эго и делать его счастливым каждую секунду дня.