Архитектор Душ Х (СИ) - Вольт Александр - Страница 14

— Пошел! Вперед, без резких движений! — скомандовал конвоир, подталкивая меня стволом.

Меня повели сквозь зал. Толпа, еще недавно блиставшая вечерними нарядами и беззаботными улыбками, теперь вжималась в стены, образуя живой коридор страха. Я шел прямо, не опуская глаз. Мой взгляд скользнул по лицам и выхватил Дмитрия Дубова. Барон стоял чуть в стороне, бледный как мел, с растрепанными усами. В его глазах смешались шок, ужас и немой вопрос. Я не стал ему кивать, ему и так сегодня досталось впечатлений. Краем глаза я успел заметить, как к приходящей в себя Виктории уже спешат медики с носилками.

— Там что-то под столом! — выкрикнул Дубов одному из оперативников. Тот подошел к столу и заглянул под скатерть.

— Бомба! — гаркнул он. — Выводите всех отсюда и зовите саперов!

Что было дальше я не знаю. Нас вывели из Большого Актового зала, протащили по парадным коридорам первого этажа и вывели на улицу через боковой служебный выход. Прохладный ночной воздух показался непередаваемо свежим. Я вдохнул его полной грудью.

У крыльца, мигая проблесковыми маячками, уже выстроилась вереница черных бронированных внедорожников и седанов без опознавательных знаков. Существо, на которое уже успели накинуть какой-то плотный брезентовый мешок, грузили в головной микроавтобус.

Меня же подвели к черному седану. Один из оперативников жестко надавил мне ладонью на затылок, заставляя пригнуться, и втолкнул на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира. По бокам от меня немедленно уселись двое бойцов, зажав в тиски своих бронежилетов. Водитель и старший группы находились спереди, отгороженные бронированным стеклом.

Машина рванула с места. Взревели моторы, и кортеж покинул территорию комплекса, вливаясь в ночной поток московских улиц.

За окном, скрытым глухой тонировкой, мелькали размытые полосы уличных фонарей, неоновые вывески и силуэты случайных прохожих. Город жил своей обычной суетливой жизнью, даже не подозревая, какие события разворачиваются рядом.

Я сидел, зажатый между двумя молчаливыми конвоирами, чувствуя, как холодный металл наручников впивается в запястья на каждом повороте, но внутри меня, вопреки логике и здравому смыслу, не было ни капли страха, ни суеты, ни сожаления.

Мое дыхание выровнялось. Сердцебиение успокоилось, перейдя в размеренный ритм.

В голове царила удивительная, кристальная ясность. Я прокручивал в уме события последних минут, отстраненно анализируя. Да, я применил разрушительную боевую магию на глазах у сотен высокопоставленных свидетелей. Да, сейчас меня везут, скорее всего, в самые глубокие и мрачные застенки Службы Безопасности Империи. Моя карьера, имя и свобода — все это сейчас висело на тончайшем волоске.

Но все это казалось таким незначительным по сравнению с результатом.

Я спас Викторию. Если бы я промедлил хоть секунду, если бы испугался последствий и не стал выжигать этот проклятый узел в ее душе, она бы умерла мучительной смертью прямо на том паркете. А это существо, ворующий чужие жизни и лица, продолжил бы свою кровавую жатву.

Опасность, которая нависла надо мной, над моими близкими в Феодосии, над всеми этими людьми в зале, ликвидирована моими руками. Я выполнил свой долг и сделал то, что должен был сделать.

Дорога заняла около получаса. Машина резко свернула, шины зашуршали по брусчатке, затем раздался звук открывающихся массивных стальных ворот. Мы въехали в тускло освещенный внутренний двор огромного угрюмого здания. Никаких вывесок, никаких окон на первых этажах. Только серый бетон, сталь и камеры видеонаблюдения.

Машина остановилась. Двери открылись.

— На выход, — бросил конвоир.

Меня вытащили из салона и повели внутрь. Мы миновали несколько постов охраны, где бойцы СБРИ лишь молча кивали моему сопровождению. Длинные, выкрашенные в бледно-серый цвет коридоры, гулкое эхо шагов, тяжелые металлические двери с электронными замками.

Старший группы остановился у непримечательной двери. Он приложил магнитную карту к считывателю, ввел код и потянул ручку. Меня втолкнули внутрь.

Это была классическая допросная. Комната метр на метр, лишенная окон. В центре — прикрученный к полу металлический стол, два жестких стула. На потолке яркая светодиодная лампа за решеткой. Одну из стен целиком занимало огромное зеркало Гезелла, за которым явно находились наблюдатели.

Конвоир усадил меня на стул. Он не стал пристегивать меня к столу, лишь проверил надежность наручников за спиной, после чего оба бойца молча вышли. Тяжелая дверь захлопнулась, а затем лязгнули засовы.

Я остался один.

Время в таких местах течет по своим законам. Без часов и окон минуты растягиваются в часы. Я сидел неподвижно, глядя на свое отражение в зеркале напротив. Костюм помят, рубашка испачкана кровью. Вид потрепанный, но взгляд в зеркале оставался твердым.

Я не суетился, не дергал скованными руками, не задавал вопросов в пустоту. Я просто ждал, восстанавливая внутренний резерв по крупицам.

Прошло, наверное, минут сорок, а может и больше часа.

Наконец, в механизме двери что-то щелкнуло и дверь медленно открылась.

В допросную вошел мужчина. На нем был строгий черный костюм без единой лишней детали, с холодными проницательными глазами, и лицом, что не выражало абсолютно никаких эмоций.

Он не стал садиться за стол, а просто остановился в паре метров, смерил меня долгим, изучающим взглядом с ног до головы, словно оценивая ущерб, а затем произнес:

— Граф Громов. Прошу пройти за мной.

Я молча поднялся со стула. Затекшие плечи немедленно отозвались тянущей болью от вывернутого положения рук, но я не подал виду. Мой провожатый не стал меня подталкивать, хватать за локоть или выкрикивать команды. Он просто сделал короткий, сухой жест рукой в сторону открытой двери, приглашая на выход.

Мы пошли по лабиринту коридоров. Сначала это были все те же унылые, выкрашенные блекло-серой краской стены с казенным линолеумом под ногами. Но вскоре архитектура и сама атмосфера здания начали кардинально меняться. Мы миновали массивную бронированную шлюз-дверь, бесшумно отъехавшую в сторону после того, как мой конвоир приложил ладонь к сканеру, и оказались в совершенно ином мире.

Дешевый пластик и голый бетон сменились панелями из темного дерева. Под ногами появился плотный ковролин, свет стал мягче, теплее, исчез этот мертвенно-белый больничный спектр, бьющий по глазам.

Мой провожатый остановился перед высокими двустворчатыми дверями, после чего просто толкнул одну из створок, она поддалась на удивление легко, и он сделал шаг в сторону, давая мне дорогу.

Я вошел внутрь.

За спиной с мягким щелчком закрылась дверь.

Помещение, в котором я оказался, меньше всего походило на камеру для допросов в застенках тайной полиции. Это была скорее переговорная комната высшего эшелона, или личная приемная для закрытых заседаний. Вдоль стен тянулись изящные стеллажи за тонированным стеклом, на полу лежал ковер, явно сотканный вручную. В центре располагался длинный стол из полированного дерева, окруженный тяжелыми кожаными креслами.

Во главе этого стола сидел человек.

Молодой мужчина. На вид ему можно было дать немногим больше тридцати, примерно мой ровесник.

Он не поднял на меня глаз в момент моего появления. Его внимание было сосредоточено на раскрытой папке, лежавшей перед ним на столе.

Я остановился в нескольких метрах от стола, все так же с руками, скованными стальными браслетами за спиной, и принялся его изучать. Мой профессиональный взгляд, привыкший считывать мелочи анатомии и поведения, мгновенно отметил несколько деталей. В его позе не было ни капли напряжения.

Мужчина неторопливо перевернул страницу, скользнул по ней взглядом, а затем плавно закрыл папку, положив поверх нее ладони и только после этого он поднял голову.

Его взгляд был спокойным, пронзительным и по-настоящему умным. В этих глазах не было ни удивления перед магом, разнесшим половину Актового зала, ни брезгливости к человеку в помятом пиджаке и окровавленной рубашке.