Бывшие. Между нами метель - Давыдова Ирина - Страница 4

– Это бестактно, Катерина.

– Неа, тебе сорок, всего лишь, Любаш! Ты ненамного старше меня. А еще ты в шикарной форме, у твоего Леона Савельевича не будет шансов не влюбиться в тебя заново. А может он и не разлюбил еще? М?

– Значит так, не умничай мне тут. Ишь как с теткой разговаривает.

– Бу-бу-бу, – она обняла меня, а я с радостью уткнулась носом в ее макушку. – Люблю тебя, тетушка, и желаю, чтобы эти слова говорил тебе достойный мужчина.

– Достойный, – протянула я, вспоминая выразительные глаза Леона. – Сколько времени?

– Десять минут девятого.

– Этого достаточно, чтобы опоздать?

–Вполне. Не будем перегибать.

Я улыбнулась и только теперь поняла, что племяшке удалось меня отвлечь.

– Ты шикарно выглядишь, Любаш. Сташевский слюной истечет.

– Нужна она мне, слюна его. Тфу.

Катя снова рассмеялась, только вот я ее настрой не разделяла. Как бы мне этот вечер пережить?

Надев пальто, я посмотрела на себя в зеркало и кивнула. Объясню ему, что спустя столько лет нет ему места в моей жизни и вернусь домой. Ага, а платье вечернее, пусть и древнее, надела для того, чтобы сказать ему об этом. Как же?

– Любушка? – позвала Катерина, когда я ступила за порог. – Даже если захочешь отдаться ему, сделай это.

И подмигнув, она захлопнула дверь. Вот зараза мелкая, вернусь, по попе ремнем пройдусь.

Мысленно покрутила у виска на свои мысли, и на лифте спустилась вниз. Вдох-выдох, два шага, три, и я оказалась на улице.

Темно, фонари и огромное количество снега, до сих пор продолжающего сыпать с неба. А перед подъездом черный внедорожник, рядом с которым стоит ОН, с огромной корзиной красных роз.

Сердце предательски дрогнуло.

– Меня цветами не купить, Сташевский.

– А я любовь не покупаю, – произнес с хрипотцой и оттолкнувшись от машины, направился ко мне, – я ее завоевываю.

Глава 7

Люба

Леон привез меня в дорогой ресторан при отеле, и снял весь верхний зал на закрытой веранде откуда виднелся наш небольшой, но заснеженный город. Вид открывался невероятный. Немногочисленные огни придавали общей картине романтичности и загадочности. Даже я подвисла, разглядывая панораму ночного города, хотя и была недовольно тем, что старый знакомый привез меня именно сюда.

– У вас красиво, – заметил он, останавливаясь позади меня.

Слишком близко.

Я сглотнула.

– Рассчитываешь уложить меня на постель?

– Не сегодня. Но в целом да, я собираюсь это сделать.

Я сделала вдох и затаила дыхание, кожей чувствуя его позади себя. Кажется, еще немного и он прижмется ко мне.

– Забудь обо мне, Леон. Нас больше не может быть.

– “Мы” еще есть, Любушка.

– Не называй меня так. Ты мне никто, чтобы любезничать со мной.

Я резко обернулась и носом уткнулась в его мощную грудную клетку. Прекрасно! Осталось обнять его и зацеловать. Тфу ты, и о чем я думаю?

– Я буду тебя так называть, Любушка. Я буду говорить тебе такие вещи, которые соблазнят тебя.

– Ты же здесь не ради секса.

– Я не о нем, но ты права, я не ради секса здесь. Я ради тебя.

– Не нужно этого. Зачем ты меня сюда привез? Это романтичное место явно не для нас.

– Оно для тебя. Ты все такая же красивая молодая девочка, которую хочется баловать и удивлять.

– Я – сорокалетняя тетка, которая…

Леон положил руку мне на спину, пальцами второй подцепил подбородок и хмурясь, заглянул в глаза холодным взглядом.

– Какая же ты тетка, Любушка? Кажется, ты давно в зеркало не смотрелась.

– Послушай, Леон, прекрати. Твой хищный взгляд давно на меня не действует.

Я врала, эти глаза, как и прежде, сводили меня с ума, но говорить ему об этом вовсе не обязательно.

– Ты никогда не умела врать, маленькая.

Я отбросила его руку от своего лица, злясь, что Сташевский позволяет нарушать мое личное пространство.

– А ты никогда не умел быть честным.

– Я всегда был предельно честен с тобой, Люба.

Он прищурился и все же отпустив меня, жестом руки предложил присесть за стол.

– Поужинаем?

– Я тебя ненавижу.

– Уверен, это исправимо.

Проигнорировав его помощь, я сам уселась на стул, в надежде, что Леон займет дальний от меня. Как же! Присел по левую руку и откупорил бутылку красного полусладкого. Он помнил, какое я люблю, за столько лет не забыл. Прикусила губу изнутри и наблюдала, как он разливает вино по бокалам.

– Я заказал для тебя лазанью.

Сжала челюсть, злясь на себя за то, что не поужинала дома, а теперь желудок издавал урчащие звуки. Есть хотелось ужасно, а еще я нервничала, а значит, готова была проглотить слона.

Подняв взгляд, я выгнула бровь и дерзко улыбнулась.

– Мои вкусы изменились, – соврала, – я больше не люблю лазанью. Хочу форель, запеченную в чесночном соусе с лимонным соком и перед подачей приправленную соусом терияки. К рыбе кукурузу, спаржу и грибы.

– С вином тоже вкусы поменялись?

Ты смотри, он даже не подумал выказать недовольство.

– Спасибо, вино оставим.

Он кивнул. Пригласил официанта и изменил заказ. Кажется, что другой мужчина точно бы остался недовольным. Но это не точно.

– Чеснока побольше, – огрызнулась я, в надежде, что меня не услышат.

Когда официант ушел, Леон протянул мне мой бокал я приняла его, стараясь не соприкасаться пальцами.

– Думаешь, чеснок остановит меня от поцелуя? – на его губах притаилась легкая улыбка.

Ох, прыснуть бы ему в лицо лимончиком, чтобы не радовался гад.

– Чеснок для этого не понадобится, – снова лгу, – целоваться мы все равно не будем.

Конечно, его даже чеснок не остановит, но вот мне будет очень стыдно.

– Люба, дай мне немного времени, и я все тебе объясню.

– Зачем, Леон? Объясняться нужно было тогда. Теперь это не имеет никакого смысла. И вообще, – я взяла бокал, и прежде, чем сделать глоток, сообщила: – у меня есть мужчина. А для тебя в моей жизни места нет.

Глава 8

Люба

– Повторюсь, врать ты никогда не умела.

Я нахмурила брови. Неужели меня так просто раскусить?

– Я не вру. Зачем мне это?

– Например, чтобы меня послать?

Я плотно сжала губы, чтобы не выругаться. Ну откуда он знает? Хотя, таким людям, как Сташевский ничего не стоит узнать информацию о ком бы то ни было.

– Мы с ним три года вместе, – продолжаю врать в надежде, что Леон поверит мне.

– Правда? И за это время на твоем пальце до сих пор нет кольца?

– Это не обязательно.

– Если он не претендует на тебя и твои чувства.

– Ты что ли претендуешь? – впервые за вечер я посмотрела в его глаза открыто, с вызовом.

И мне вовсе не было страшно.

– Я здесь именно для этого.

– Поздновато спохватился, Сташевский. Ты мне не интересен.

– Почему в твоем поведении я рассматриваю совершенно иные чувства?

– Это твои проблемы. Леон, давай на чистоту.

– Давай.

Он откинулся на стуле в ожидании моей речи.

– Прошло слишком много времени. Позади целая жизнь. Зачем ворошить прошлое?

– Хотел тебя увидеть.

– Если бы я не позвонила, ты бы не приехал.

Мне больно от этого осознания. Больно, потому что я всю жизнь ждала его.

– Люба…

– А я не жалею, что позвонила тебе. Моя племяшка оказалась на распутье судьбы, ей нужна была помощь. И да, я благодарна тебе и Герману, потому что в ином случае, она бы просто погибла. Но на этом все, Леон. Лично мне от тебя ничего не надо.

– Ошибаешься.

– Что ты хочешь? Услышать, как я страдала, когда ты меня бросил? Как мучилась от боли, которую ты после себя оставил? Как я каждый День рождения ждала твоего звонка? Ждала и ненавидела себя за то, что винила, считала себя виноватой? Так вот радуйся, все это было! Потому что я в отличии от тебя, любила!

Выкрикнула ему в лицо и на душе стало легче. Хотя нет, ни черта не легче.

– Мне пора!