Пространство. Компиляция (СИ) - Кори Джеймс С. А. - Страница 328

— Мы уже дважды напортачили. Когда вошли в Кольцо и когда допустили отправку на станцию десантников. Третьего раза быть не должно. Мы сумеем собрать всех и вытащить отсюда.

— Опасные разговоры, мистер… — сплюнул Ашфорд.

— Обязанности капитана я исполнять не могу, — продолжал Бык. — Даже не будь я прикован к кровати — я землянин. Командовать должен астер, тут я с Фредом полностью согласен.

Ашфорд вырвался, одернул помятые Па и Макондо рукава и выпрямился у стены.

— Доктор, введите мистера Баку в кому. Это прямой приказ.

— Серж, — сказал Бык, — я требую немедленно взять капитана Ашфорда под арест.

Никто не двинулся с места. Серж почесал шею — ногти заскребли по щетине, и это был самый громкий звук в комнате. Па смотрела куда-то перед собой, на ее лице читалось мрачное недовольство. Ашфорд прищурился на нее. Тогда Па заговорила, мертвым, безрадостным голосом:

— Серж, вы слышали приказ шефа.

Ашфорд готов был кинуться на нее, но Серж уже ухватил его за плечо.

— Это мятеж, — сказал Ашфорд. — Это будет расцениваться как мятеж!

— Пойдемте со мной, — сказал Серж. Макондо хваткой конвойного взял Ашфорда за другое плечо, и все трое покинули помещение. Па осталась у стены, придерживаясь за ремень, дождалась, пока врач, бормоча себе под нос, переставит катетеры, проверит все трубки и мониторы. Бык почти не ощущал ее прикосновений.

Закончив, доктор тоже ушла и задвинула за собой дверь. Добрую минуту оба молчали.

— Похоже, вы переменили взгляды на мятеж, — заметил Бык.

— Очевидно, — вздохнула Па. — Он не способен здраво мыслить. И слишком много пьет.

— Это его решение привело сюда всех нас. Все трупы на всех кораблях можно подписать его именем.

— Ему это видится иначе, — заметила Па и, помолчав, добавила: — Думаю, он тратит много сил, чтобы видеть это иначе. И катится по наклонной. Думаю… думаю, он нездоров.

— Несчастный случай был бы проще, — сказал Бык.

Па выдавила улыбку.

— Мои взгляды не настолько переменились, мистер Бака.

— Я и не надеялся. Но сказать должен был.

— Давайте думать о том, как сохранить людей и вернуть всех домой, — предложила она. — Мне нравилась моя работа. Жаль, что она так кончается.

— Может, и кончается, — признал Бык, — но вы о медали мечтаете или о том, чтобы сделать, что надо?

Па бледно улыбнулась.

— Я надеялась совместить.

— Надежда не вредит, если не жертвовать ради нее здравым смыслом, — кивнул Бык. — Я буду и дальше стягивать всех на «Бегемот».

— Но чтобы оружие оставалось только у наших, — приказала она. — Мы примем всех, но чужой армии на борту нам не надо.

— Уже позаботился, — ответил Бык.

Па прикрыла глаза. Так легко забывалось, как она молода. Для нее это не первый рейс, но, вполне может статься, второй. Бык попытался представить, как бы чувствовал себя он, если бы почти мальчишкой ему пришлось взять под арест своего капитана. Скорей всего, перепугался бы до смерти.

— Вы правильно поступили, — сказал он.

— Еще бы вы этого не сказали! Я вас поддержала.

Бык кивнул.

— И я поступаю правильно. Спасибо за поддержку, капитан. Пожалуйста, помните: я буду платить за услугу, пока вы сидите в главном кресле.

— Мы не друзья, — сказала она.

— Этого и не требуется, лишь бы дело делалось.

Глава 30

ХОЛДЕН

Десантники были неласковы, но профессиональны. Холден однажды видел, как действует десантница в усиленном марсианском скафандре. Поэтому на обратном пути по пещерным залам и тоннелям Станции пленник, упакованный в стягивающую пену и взваленный на спину одному из парней как тяжелое оборудование, прекрасно сознавал опасность. Мужчины и женщины, скрывавшиеся под броней, только что видели, как создание чужаков разорвало на куски и сожрало одного из них; находились они сейчас на невообразимо чужой и угрожающей территории и вполне могли счесть его виноватым во всех несчастьях. Если он до сих пор жив, так это благодаря их выучке, дисциплине и профессионализму — качествам, которые Холден уважал, даже когда от них не зависела его жизнь.

Десантники переговаривались на недоступных ему частотах, так что для Холдена путь к поверхности прошел в жутковатой тишине. Он все надеялся еще раз увидеть Миллера, но мимо проплывали только застывшие как статуи насекомоподобные машины и сложные рисунки мха на стенах. Казалось, он начал различать закономерность в волнах и ряби, покрывших стены и пол, — узор, сложный и прекрасный, как круги от дождя на поверхности пруда, как мелодия. Холдена это не утешало.

Он пробовал связаться с «Росинантом», с Наоми, но то ли волочивший его десантник отключил ему радио, то ли что-то здесь глушило сигнал. Так или иначе, Холден никого не дозвался. Ни «Роси», ни десантники — никто ему не ответил. Осталось только мягкое покачивание и почти невыносимый ужас.

Скафандр тихо предупредил, что воздух на исходе.

Холден потерял чувство времени и направления. Может, следующий тоннель выведет на поверхность, а может, они миновали только полпути. Если на то пошло, Станция была способна меняться — неизвестно, существовала ли еще дорога, которой они попали внутрь. Скафандр сообщал, что ему осталось около двадцати минут.

— Эй! — крикнул Холден и попытался лягнуть в спину того, кто его нес. — Эй, у меня воздух кончается!

Десантник не реагировал. Как бы ни бился Холден, его усилия терялись в сравнении с мощью боевого скафандра. Оставалось только надеяться, что ему не дадут умереть по недосмотру. Впрочем, легче было беспокоиться из-за воздуха, чем думать, что там с Наоми, с Амосом и Алексом.

На счетчике оставалось три минуты, а Холден успел докричаться до хрипоты, когда десантник под ним чуть присел, подпрыгнул, и Станция провалилась ему под ноги. Внизу смыкалась диафрагма входа — механическая, бездумная. Скиф висел в пустоте в каких-то пятистах метрах, и его бортовые огни были самыми яркими светочами в беззвездном небе. До входного шлюза добрались быстро. Скафандр Холдена уже трубил тревогу, уровень углекислого газа достиг критической отметки, и приходилось сдерживать дыхание.

Десантники передвинули его к поручню, пристегнули.

— У меня воздуха нет, — заорал Холден. — Ну пожалуйста!

Один из десантников отстегнул герметизацию его шлема.

Поток воздуха, хлынувший внутрь, пах старым пластиком и плохо переработанной мочой. Холден наслаждался им, как ароматом роз. Десантник откинул и свой шлем — человеческая голова показалась маленькой в сравнении с бугром шлема на броне.

— Сержант Вербинский! — рявкнул женский голос.

— Да, сэр, — отозвался тот, что его нес.

— Что с пленным?

— У него несколько минут как кончился воздух.

Женщина хмыкнула, и на этом разговор закончился.

Если здесь и была гравитация ускорения, она практически не улавливалась. Слабое ощущение, что скафандр втягивает Холдена в себя, исчезло так же быстро, как возникло. Десантники тихо переговаривались между собой, а его не замечали. Но ему и не требовалось особых подтверждений. Миллер не обманул. Законы медленной зоны снова переменились. И, судя по лицам, потери были ужасны.

— Мне надо проверить свой корабль, — заговорил Холден. — Пожалуйста, нельзя ли связаться «Росинантом»! — Ему никто не ответил. Холден поднажал: — Моя команда, возможно, ранена. Если бы только…

— Заткните кто-нибудь пленного, — приказала женщина, по-прежнему невидимая для него.

Стоявший рядом десантник с тяжелой челюстью и иссиня-черной кожей обернулся к Холдену. Тот напрягся, ожидая удара.

— Ты все равно ничем не поможешь, — сказал десантник, — а теперь, пожалуйста, помолчи.

Камера на «Хаммурапи» была не многим больше полутора метров шириной и трех в глубину. Койка-амортизатор грязновато-голубого цвета, стены и пол — стандартно-белые, блестящие в резком свете светодиодки. Холдену выдали тренировочный костюм из бумажной ткани — он даже потрескивал при движении. Охранники, когда пришли за ним, не потрудились связать ему руки или ноги.