Новое рождение (СИ) - Алфеева Елена - Страница 3

Ещё через год, стало безоговорочным фактом, что младшая дочь князя никогда не будет интересна своему отцу. Со всей неумолимой очевидностью было ясно, что девочка была глупенькая. Её пустой взгляд, бессмысленная улыбка на хорошеньком личике, не умение произнести даже элементарные звуки, не оставляли сомнений в её будущем. Она могла часами сидеть на одном месте не шевелиться и улыбаться, глядя в пустоту.

Этот неутешительный диагноз поставил новоиспеченный лекарь, каким-то невероятным случаем, оказавшийся на службе во дворце. И поскольку он никогда и ни чего не слышал о драматических событиях, связанных с рождением ребенка, решил, что судьба даёт ему прекрасный шанс сделать карьеру, присматривая за больной дочкой князя.

Каким-то чудом, новый бестолковый лекарь, преисполненный подобострастия и желания добиться личной связи с князем, скреплённой «такой» тайной, (а он бы преданно хранил эту тайну!), добился приёма у правителя. Князь выслушал доклад с перекошенным лицом. В тот же день лекарь покинул столицу и оправился в срочное путешествие на север страны, в военный гарнизон, где давно нуждались в целителе. С тех пор ни кто и ни когда ничего не слышал о младшем, пятом, ребенке князя. О ней даже думать ни кто не рисковал, что бы невзначай не сболтнуть ничего лишнего. Маленькую принцессу иногда вспоминал казначей, выделявший более чем скромные суммы на её содержание, да старый лекарь время от времени навещал малышку. Преданная няня со своей воспитанницей, перебралась подальше от дворцовой суеты в дальнее крыло дворца, где давно ни кто не жил, и эта часть дворца постепенно ветшала.

В возрасте трёх с половиной лет с девочкой приключилось несчастье. Она заболела. Несколько дней она пролежала в горячке, время от времени теряя сознание. Когда же она очнулась, няня не узнала свою воспитанницу. Её счастью не было предела. Няня Мими внутренним чутьём, простой крестьянки поняла, что теперь их жизнь круто изменится.

Первые полгода я учила язык. Потом потребовала у няни, что бы она обучила меня читать и писать. Но по-настоящему моя жизнь заиграла красками, когда я нашла потайной ход. Поначалу няня всегда ходила со мной, поскольку ей самой было очень интересно. Но ходы иногда были очень узкими, а перебраться на другой уровень можно было только ползком по вентиляционной шахте, так, что, в конце концов, она перестала составлять мне компанию.

Потайные ходы пронизывали весь дворец. Бесконечные переходы и выходы в самых неожиданных местах. Небольшие щели на стыках облицовочных плит или маленький зазор между досок мог оказаться тайной дверью или слуховым оконцем в кабинетах самых влиятельных людей страны. Не все ветки потайных ходов были заброшены, некоторыми активно пользовались члены княжеской семьи, тайная служба, советник князя. В своих путешествиях я использовала небольшие светильники, дававшие совсем мало света, как свеча или аварийное освещение. Местный аналог фонариков на батарейках.

Я в подробностях изучила жизнь княжеской семьи. Мои три старших брата были уже взрослыми. Старшего брата звали Борец, ему было 21 лет, среднему 19 и имя его было Дубрав. Младшему из братьев было 16 лет. Его звали Вепрь. Даже не знаю, как он это имя заслужил, но должно быть история была выдающаяся.

В 14 лет все мальчики проходили инициацию, и чем знатнее род, тем более тяжелые испытания надо было пройти. Иногда это заканчивалось смертью мальчика не смогшего пройти весь путь. После успешной инициации мальчик считался мужчиной, и у него появлялось новое имя.

Моя сестра была старше меня на 8 лет. Звали её Ласка. Она была очень красива, мила и избалована. Княгиня очень любила её и потакала во всём.

Я никогда не думала о княгине, как о матери и не испытывала ревности к Ласке. Мне было немного грустно и обидно за крошку Агнию, ни когда не знавшую материнского тепла, но эта грусть была легкой, потому что я точно знала, что сейчас душа малышки в надежных «руках» и о ней позаботятся.

Княгиню звали Непорочная. Да, она была идеальна. Густые белокурые волосы, уложенные в прическу, прикрытые потрясающим по своей красоте и дороговизне кружевом. Тонкий, почти девичий стан, будто и не знавший ни одной беременности. Плавная походка, речь, преисполненная достоинства, всё в ней говорило о том, что нет в ней порока. Ни какая скверна не могла приблизиться к такому великолепию. Не удивительно, что князь был без ума от неё.

Князя звали Харей. С ударением на последний слог. Вот так. В этом героически непорочном семействе затесался Харей. Учитывая, что это имя он получил после инициации, любопытно, чем же он там отличился? Хотя, справедливости ради, стоит сказать, что внешность у него была, вполне симпатичная. Это был плотного телосложения мужчина, за пятьдесят лет. Строгий правитель, к сожалению не дальновидный и вспыльчивый.

Волосы всех женщин, которых я видела, всегда были убраны в прическу, у замужних женщин они еще чем-то прикрыты. В ход шли самые разнообразные покрывала, платки, вуали, кокетливые шапочки и шляпки.

Мужчины знатных родов носили длинные волосы, иногда заплетённые в косу, иногда распущенные. На лице и теле у мужчин волос я никогда не видела.

Князь и его сыновья носили распущенные, длинные, почти до коленей, блестящие волосы. С такой прической уж точно ни кто не ошибется, что перед ним знатный господин. С такими лохмами в поле не поработаешь и на войну не пойдешь, быстро на кулак намотают.

В княжеской семье был еще один член. Это была старуха с парализованной ногой. Мать князя. 10 лет назад она упала и повредила ногу, и с тех пор пребывала в таком плачевном состоянии. Она была высокомерной, но очень умной и проницательной. Старая княгиня охотно общалась со своими внуками и её суждения всегда отличались тонким знанием людской души. Её ни кто не звал по имени. Даже внуки никогда не говорили ей, бабушка. К ней всегда и все, включая князя, обращались Ваше Величество, почтительно склонив голову.

Кроме княжеских покоев ходы пронизывали крыло, где проживали слуги, склады и подвалы. Я могла незаметно побывать на кухне и в учебных классах, оружейной и казарме. Некоторые вентиляционные шахты выводили в большущие залы. Иногда мне удавалось посмотреть на балы и приёмы. Огромные застолья удивляли обилием гостей, слуг и угощенья.

Однажды, один из узких и длинных тоннелей привел меня к решетке, которая находилась на уровне пола. Прямо над выходом из вентиляционной шахты стоял стол и закрывал собой вид на решетку. С большим трудом расшатав преграду, я влезла в помещение. Это оказалась небольшая комната, без окон. Света моего светильника, хватило, чтобы понять, что это тайная сокровищница! На полу в два ряда стояли ящики с забитыми крышками и сундуки с большими навесными замками и потайными запорами, в одном из углов были сложены кожаные мешки, в которые могло поместиться по ведру картошки. На столе стоял два ларца, запертых на ключ. Совершенно очевидно, этой кладовой давным-давно не появлялся ни один человек. Железная дверь почти приросла к каменному проёму.

Я попыталась прочесть надписи, украшавшие ларцы. Витиеватые буквы складывались в красивый узор, но слова из них не получались. Я не знала таких букв и таких слов. Язык мне был не знаком. Я подошла к полуистлевшим мешкам. Расширила прореху и заглянула внутрь. Там лежали монеты. В другом мешке лежали другие по виду монеты. Ценность их для меня была неизвестна, поэтому я захватила по паре монет из несколькох мешков, чтобы рассмотреть их в более удобной обстановке. Эта находка меня очень порадовала. Я чувствовала, что этот клад, был потерян сотни лет и сейчас всё это может стать моим. Ящики я открыть не могла, несмотря на то, что они простояли много веков. Для моих детских ручек это была непосильная задача.

Выбравшись из перехода, я положила монетки в маленькую сумочку, где хранились бусы из стекла, две заколки с цветочками и еще одни порванные бусы. Я считала, что любой женщине свойственна тяга к прекрасному, и у неё должна быть своя маленькая сокровищница. Теперь сюда присоединились восемь разномастных, потемневших от времени монет, неизвестного происхождения. Я не торопилась их чистить или рассказывать о находке няне. Не потому, что не доверяла, а потому, что знала, эта тайна будет очень тяжела и опасна, и попортит немало нервов Мими.