Хозяин Стужи 10 (СИ) - Петров Максим Николаевич - Страница 46

Король молча кивнул. Верность. Как мало ее было рядом с ним в последние года, и все же не все оказались предателями, далеко не все. Удары вражеской магии рушили все вокруг, а король чувствовал, как внутри просыпается давно забытое чувство. Закрыв глаза на мгновение, он потянулся к энергии в источнике, и воздух вокруг него завибрировал. Броневик как раз остановился, чтобы переждать очередной вражеский удар, и Густав, дернув за ручку двери, вывалился наружу. Поднявшись, король с какой-то веселой злостью двинулся вперед, формируя вокруг себя воздушные смерчи. К демонам всё, раз уж это последний бой, то он должен быть красивым.

* * *

Несколько минут спустя.

Эллор поднялся в воздух и полетел в хвост шведского войска, а я решил, что пора схлестнуться врукопашную. Големы пошли следом, с каждой секундой ускоряя шаг. Между нами и шведами было меньше километра, быстрым шагом это расстояние можно было пройти меньше чем за десять минут. Но шведы тоже не стояли на месте. Впереди них двигался мужчина лет пятидесяти, и его лицо показалось мне смутно знакомым. Хм, неужели это король? Если так, то Густав оказался не из робких.

Азарт захлестнул меня с головой. Рядом бежал Ермолов, и, судя по его улыбке, он испытывал что-то схожее с моими эмоциями. Грохот от тысяч ног был для меня словно музыка, а через минуту две армии столкнулись. Шведы стреляли из автоматов, швырялись магией и гранатами, дрались тяжелыми палашами, пытаясь свалить моих големов. Однако лед оказался прочнее плоти, и ярость магии льда поглотила их всех.

Безумие боя в какой-то момент поднялось на такой уровень, что я сам поймал себя на мысли, что тут должен остаться только один. Однако, вовремя взяв себя в руки, я загнал боевое безумие куда поглубже и, вытащив меч из своей ауры, рванул к королю. Густав был неплох. Он умудрился снести пятерых моих големов, но ледяные рыцари не знали устали, не знали страхов и поэтому шли вперед. Одного мысленного посыла хватило, чтобы остановить их, и рыцари отошли в сторону, формируя круг вокруг нас. Густав уставился на меня с удивлением, а потом к нему пришло узнавание, и король криво ухмыльнулся, после чего заговорил.

— Так вот ты какой, князь Бестужев, — на неплохом русском произнес он, — это от твоей руки мне суждено принять смерть?

— Я не хочу тебя убивать, — усмехнувшись, я создал вокруг себя ледяную броню, — ты никудышный король, но, судя по тому, сколько людей пошли за тобой в эту бессмысленную атаку, народ любит тебя. И когда я говорю «народ», то имею в виду простых людей, а не кровопийц герцогов. Ты дал им власть, Густав, и что получил?

Вместо ответа Густав крепче сжал неплохой меч и двинулся вперед. Вокруг него лениво крутились потоки воздуха, король оказался неплохим магом воздуха. Видимо, он все же решил драться. Глупо, я ведь все равно не собирался его убивать.

Первый удар нанес Густав. Бил он сверху вниз, вкладывая в удар столько силы, что хватило бы разрубить быка пополам. Уйдя в сторону, я легонько ткнул короля в бок. Мой меч без какого-либо труда пробил воздушную броню короля, и клинок впился в его плоть. Энергия тут же потекла ко мне, а король пошатнулся и рухнул на колени. Его руки ослабели настолько, что он не смог удержать рукоять клинка. На морщинистом лице не дрогнул ни один мускул, но в его глазах я увидел боль. Король понял, что проиграл, понял, что проиграл даже не начав бой.

— Я не буду тебя убивать, — убрав меч, произнес я, — ты нужен, Густав. Кто-то же должен подписать капитуляцию, а потом манифест о присоединении к Российской Империи. За все в этой жизни нужно платить, Густав, и в первую очередь за глупость.

Король ничего не ответил, а я оглянулся и понял, что бой мы выиграли, бой, определивший всю войну…

* * *

Стокгольм. Час спустя. Королевский дворец.

Стоя возле огромного окна, я смотрел на главную площадь города. Там уже начали собираться люди, с любопытством рассматривая моих големов. В город мы вошли беспрепятственно и также легко оказались в королевском дворце. Король сидел за моей спиной, понурив голову. Из него словно выдернули стержень, и сейчас он был похож на простого старика, в нем не было ни капли той силы, что есть у правителя. Густав оставил все до последнего там, на поле боя.

— Алексей, долго нам ждать ответ из Москвы? — голос Ермолова заставил меня вернуться в реальный мир.

— Не знаю, — я пожал плечами, — главное мы сделали. Мы победили, князь, а остальное не так важно.

— И то верно, — Алексей Петрович усмехнулся и глянул на Эллора, что с интересом рассматривал огромное полотно во всю стену.

На нем была изображена битва, в которой бравые шведы громили своих врагов. Красиво, жаль, что неправдоподобно.

Дворец был мертв. Слуги с опаской косились на нас, но выполняли приказы молча, словно роботы. А королевская свита, что ж, ее уже не было. К тому моменту, как мы здесь оказались, все те, кто долгие годы крутились при дворце, всем своим видом показывая верность, испарились быстрее, чем запахи дорогих парфюмов.

— Мой манифест не признает никто, — тихо, но отчетливо произнес Густав, — я могу подписать капитуляцию, могу подписать отречение, но дворяне королевства не примут статус провинции.

— Меньше всего меня заботит мнение шведских дворян, — я усмехнулся, — их не было на поле боя. Кстати, а почему твои великие герцоги не участвовали в битве? Неужели они сдались еще до ее начала?

— Не знаю, — пока еще король пожал плечами, — да и, если честно, мне плевать. Даже с ними у нас не было шанса выиграть эту войну, — после этих слов он уткнулся обратно в столешницу, ища там неведомо что. Пусть, главное, что не буянит и не пытается убежать. Этого достаточно.

* * *

Москва. Императорский дворец.

Николай Николаевич с царевичем изучали доклад князя Бестужева. Подумать только, Стокгольм пал. Пал быстро, так быстро, что сам великий князь такого не ожидал.

— Что скажешь, Дмитрий? — великий князь поднял голову и уставился на царевича, — какие мысли?

— Предложение Алексея дельное, — задумчиво произнес он, — но принять целое государство под свою руку может только государь. А отец сейчас не в состоянии.

— Зато есть ты, — Николай Николаевич слабо улыбнулся, — ты наследник империи, у тебя малая императорская печать. А собрав совет рода, ты можешь получить и большую.

— Они не дадут мне такой власти, — Дмитрий покачал головой, — ты сам знаешь, князь. Кто из нашего рода пришел проведать отца? Правильно, никто. А также никто из них не решился засвидетельствовать свою верность мне, как наследнику. Большую печать мне не даст никто, нужно быть реалистами.

— За твоей спиной стоят пятеро магов вне категорий, — жестко произнес великий князь, — это сила, с которой придется считаться любому. Совет рода примет нужное решение, так или иначе.

— Как скажешь, Николай Николаевич, — Дмитрий медленно кивнул, — значит, нам стоит отправить в Стокгольм гвардию. Бестужев сделал главное, он завоевал для нас целую страну. А дальше мы просто обязаны показать остальному миру свои зубы. Хватит игр в дипломатию! — последнюю фразу царевич произнес повышенным тоном, после чего резко встал и направился к выходу.

Николай Николаевич проводил его одобрительным взглядом. Чем-то Дмитрий напоминал своего отца в молодости. Тогда Василий был таким же дерзким, но с тех пор прошло слишком много времени. Император повзрослел, набрался мудрости, той самой мудрости, что иногда больше мешает, чем помогает. А Дмитрий еще не был скован всей этой шелухой, что играло на руку империи.

* * *

Стокгольм. Королевский дворец. Какое-то время спустя.

Царевич дал ответ, да ещё какой. Глядя в окно на то, как из портала выходят стройные ряды императорской гвардии, я поймал себя на мысли, что эта картина мне нравилась куда больше. Во главе гвардейского полка я увидел Суворова, видимо граф решил, что хватит с него сидения в столице.