Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 543

Мы проиграли. 

Глава 6 Николас из Мунстера

Лежать под грудой тел несладко, но выбираться я не спешил. Умереть я еще успею.

Что будет дальше, я примерно представлял. Сейчас победители разберутся с живыми: своим помогут, врагов либо повяжут, либо добьют. Потом часть бойцов во главе с вождем отправится готовиться к празднику победы, а часть под контролем доверенных людей начнет обирать трупы. Рано или поздно очередь дойдет и до моей тушки. И — смотри выше. Либо повяжут, либо добьют. Оба варианта мне как-то не симпатичны.

Что в альтернативе? Собственно, тут вариант только один. Выдать себя за англичанина или их союзника. Недавно у меня уже получилось. Правда, тогда у меня был отменный инструмент для отвода глаз. Золото. Сейчас наличие золота будет минусом, а не плюсом. Безусловный же плюс: я жив и цел. Так что будем ждать и терпеть.

Ждать пришлось долго. Время течет медленно, когда лежишь среди мертвецов и под мертвецами, дышишь с трудом, шевелить можешь только правой рукой, а единственное развлечение — напрягать и расслаблять мышцы, чтобы они не превратились в дерево к тому моменту, когда понадобится действовать. Ах да! Еще у меня была прекрасная возможность слушать стоны и вопли раненых, ощущать холод земли, наслаждаться запахами дерьма и крови и радоваться, что эта кровь — не моя.

Впрочем, вскоре я впал в некое подобие транса и перестал испытывать неудобства. Тело мое напрягалось и расслаблялось практически самостоятельно, а разум пребывал в странном спокойствии. А еще где-то неподалеку был мой Волк. И я знал, что он окажется рядом, когда понадобится.

Время пришло.

— За ноги, Уолли! Тяни его! Тяжелый же кабан! Да аккуратней, штаны ему не порви! Это теперь мои штаны! Га-га!

— Не боишься крысить, Гаррик?

— Что несешь, дурень! Глянь, сколько на нем всего. А ты о каких-то засратых штанах.

Пора. Я жалобно застонал, просипел по-английски:

— Спасите… Ради Христа… Спасите…

— Слышишь, Уолли, мертвый нурман по-человечески заговорил! — Мортус по имени Гаррик снова гоготнул.

— Ради Христа… — слабеющим голосом протянул я. — Братья милосердные…

— Наш, кажись? — предположил Уолли. — Ну-ка давай…

И через минуту моя спина и ребра облегченно вздохнули. И я вместе с ними. Но от активности воздержался. Лежал личиком книзу и постанывал.

— Кровищи-то сколько… — заметил Уолли. — Как он жив, не пойму.

— Не помер, так подохнет, — оптимистично заявил Гаррик. — Давай избавим бедолагу от страданий. Нет, ты глянь, какая у него кольчуга…

— Ради Христа… Помогите… Преподобный Годвин вас отблагодарит…

Меня ухватили за плечо и перевернули на спину.

— Ты кто? — спросил мортус по имени Уолли.

— Милорд Годвин, настоятель, мой дядя послал меня… — прохрипел я как можно жалостливее. — Мой… отблагодарит…

Из-за плеча Уолли выглянула рожа второго мортуса, рожа совершенно разбойничья, надо отметить.

— Уже отблагодарил, — сообщил Гаррик, срезая с моего пояса кошель. — Ах-х-с-с…

Вдоводел в очередной раз оправдал свое имя.

— Ты! Змей! — воскликнул Уолли, хватаясь за нож и очень удачно отшатываясь на удобную для укола дистанцию.

Сам виноват, Уолли. Не оставил мне выбора.

Я приподнялся, чтобы оглядеться. Организм слушался плохо. Еще бы. Несколько часов проваляться практически в неподвижности. Спасибо хоть, правая рука работала и сработала, как надо. Поле боя выглядело… Как поле боя. И так же пахло. Гибель моих «спасителей», похоже, прошла незамеченной. Других собирателей трофеев поблизости не было, да и видимость оставляла желать. Пасмурно. О! Фляжка! С элем! Мечты сбываются.

Промочив горло и восстановив подвижность, я первым делом избавил старину Гаррета и старину Уолли от уже ненужных им вещей. Нескольких кошельков, среди которых был и мой собственный. Учитывая мое нынешнее положение, деньги мне не помешают. Позаимствовал я также рубаху Гаррета. Замерзнуть ему больше не грозило, а мне надо прикрыть кольчугу и выглядеть поскромнее. И еще плащ. Простой, но добротный, явно английской работы. Самое то для маскировки. Шлем — в сумку. Похожу пока с непокрытой головой. Потом подберу что-нибудь характерно английское.

Немного поразмыслив, снял кошели и с двух погибших соратников. Думаю, им было бы приятно узнать, что их личные средства помогут выжить своему, а не достанутся врагу.

Теперь — припрятать тела Гаррета и Уолли, и можно выбираться. Ага. И еще вот это копьецо прихватить, чтоб оружие в руке, и щит за спину.

Чуть не забыл. Я же собираюсь выдать себя за христианина, а главного символа у меня и нет.

От крестика Уолли я отказался сразу. Именной: «…спаси и сохрани Уоллеса Лея». А вот Гарретов — самое то. Серебряный, с вырезанной на перекрестии фигуркой Спасителя. Ни намека на индивидуальность.

Теперь я готов.

— Стоять! Не знаю тебя! Кто такой?

Как и следовало ожидать, вход-выход на поле боя был ограничен. Слишком много добра скопилось на этой территории.

Опять-таки недобитые враги могут попробовать сбежать…

— Я тебя тоже не знаю.

Судя по одежке, невелика сошка.

Но резкий. Тут же на меня наконечник копья направил.

Я небрежно отодвинул его собственным копьем. Не спеша, чтобы не было воспринято как угроза.

— Мой господин — милорд Годвин. Преподобный, — я снова прибег к той же легенде. И тут же оперся на древко, изображая слабость. Причем даже особо стараться не пришлось. Бодрости во мне осталось — воробью три раза чирикнуть.

— Ты ранен?

Второй. Этот не бычит. Глядит с сочувствием.

— Помяли немного. Мне б поесть…

— Там, — второй махнул в сторону крепости. — Пить хочешь?

— Нет, — я показал на трофейную флягу. — Уолли дал.

— Знаю Уолли. — вмешался первый. — Уолли добряк!

Оба заржали.

— Ты это, помылся бы, — сказал второй. — Воняет от тебя похуже, чем от пса, сдохшего от поноса.

— Сам чьих? — снова построжел первый. — Говор у тебя ненашенский.

— А ты чуткий, — я выдавил смешок. — Я из… — вовремя вспомнилось ирландское: — Мунстера. Это…

— Ирлашка, — пренебрежительно бросил первый. — Так и знал, что ты чужак. Зачем здесь?

— Затем. Норманнов убивать, ты, про… — Я сделал вид, что проглотил ругательство.

— Отстань от него, Гровер! — вмешался второй. — А ты иди в крепость, поешь да отдохни. Досталось тебе.

— Отдыхать некогда, — я покачал головой. — В монастырь надо. Милорд гневаться будет. Строг.

— Зато платит щедро, — второй кивнул на мои сапоги. — Побольше нашего тана.

— Уж верно, что побольше, — подтвердил я. — Но сапожки я не покупал. У норманна забрал. Три дня назад.

— И он так вот просто тебе их отдал? — спросил первый с такой интонацией, что мне захотелось сделать ему больно.

— Просто, керл, под кустом гадить, — буркнул я. — А из тебя бы тот норманн точно всё дерьмо выпустил!

— А ты, значит, великий боец, ирлашка?

— Хочешь проверить? — Я угрожающе шевельнул копьем, и тут же снова на него оперся, изобразив потерю равновесия.

— Гровер, довольно! — вмешался второй. — А ты не задирайся. Сам же на ногах не стоишь. Иди в крепость. И отдохни. А утром наверняка в ваш монастырь раненых повезут. И ты с ними.

— Точно! — Я хлопнул ладонью по лбу. — Так и будет. Совсем ум растерял, пока под дохлыми нурманами провалялся.

И заковылял к крепости, опираясь на древко копья.

Подозрительный Гровер проводил меня недобрым взглядом, но остановить не пытался.

Но попытается, если я вдруг сменю направление.

Но я не сменю. Мне тоже нужно в крепость. Потому что прежде, чем вернуться домой, я должен узнать о судьбе Рагнара. И если конунг мертв, что скорее всего, то рассказать сыновьям о том, как погиб отец. Это важно.

Глава 7. Язычник должен умереть

Элла, король Нортумбрии. Суровый светловолосый и светлобородый мужик с тоненьким обручем короны и широким поясом, обремененным разными предметами, самым крупным из которых был меч в ножнах, обтянутых алой тканью. Король возвышался над Рагнаром на полголовы.