Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 570

Капитан наморщил лоб… потом мотнул головой. Нет, не слыхал.

— А вот это ты узнаешь? — я свободной рукой извлек из-за пазухи выданный мне когда-то медальон с личным знаком Ивара Бескостного.

О, эту штучку капитан знал. Ее знали даже в самых дальних норвежских фьордах.

— Надеюсь, ты больше не попытаешься украсть верегельд Рагнара?

Капитан энергично замотал головой.

— И родичу своему скажи, Красный. Нельзя, чтобы они убили англичан. Когда Рагнарсоны услышат новость, они захотят пустить кому-нибудь кровь. И лучше пусть это будет кровь чевиотских лордов, а не твоя. Как считаешь?

— Я скажу! — оживился капитан. — Я скажу всем…

— А вот всем — не надо. Мои слова о смерти Рагнара — только для ушей его сыновей. Они должны услышать первыми. Тебе я сказал, чтобы ты не наделал глупостей.

— Я перед тобой в долгу, — Стен прижал кулак к груди.

— Ты будешь в еще большем долгу, когда твой корабль выйдет из Роскилле-фьорда.

— Ты обещаешь?

— Я обещаю, что сделаю все, чтобы Рагнарсоны не вырезали ваши сердца. Это будет нелегко, потому что им очень захочется это сделать, а если Рагнарсоны что-то хотят, удержать их трудновато. Но я постараюсь. И еще: ты теперь мой человек, Стен. Отныне и до того часа, когда покинешь Роскилле. Ты понял?

— А родичи Эллы?

— До них мне дела нет. Думаю, они умрут, — сказал я равнодушно. — И смерть их будет интересной. Ивар с Сигурдом такие затейники.

— Все, что ты скажешь! — пообещал капитан Стен. — Спаси нас! Век буду за тебя Бога молить!

— За себя моли, — посоветовал я. — Тебе нужнее.

А чевиотские лорды, как и предполагалось, наелись, напились, попользовались хозяйскими тир[268] и улеглись спать на почетных местах, так и не узнав, что могли и не дожить до утра. 

Глава 23 Поросята

Самое большое искушение, испытанное мной: заглянуть домой перед тем, как плыть в Роскилле. Я смотрел, как медленно приближается полоска сёлундского берега, и думал, что стоит мне пройти мимо входа в Роскилле-фьорд, и совсем скоро я обниму своих любимых. На мгновение мне даже показалось, что я вижу стоящую на причале Гудрун…

Это искушение усиливало желание прийти в Роскилле не на чужом кнорре, а на собственном драккаре, со своим хирдом.

Когда я уходил с Рагнаром, «Северный Змей» и «Клык Фреки» стояли у моего причала.

Была, конечно, вероятность, что Медвежонок не усидел на месте в самую охотничью пору…

Нет, нельзя. Нельзя предсказать реакцию Рагнасонов на весть о смерти отца. И лучше пусть со мной рядом будут чужие, а не свои.

Я принял решение и не изменил его, когда кормчий переложил руль и кнорр взял правее, огибая мыс, чтобы войти в залив, который мы, сёлундцы, называем Роскилле-фьордом.

— Белый щит на мачту! — напомнил я Красному.

Так положено. Будь у нас на носу голова дракона, ее следовало бы снять или хотя бы накрыть тканью, чтобы не дразнить местных духов, а главное — местных хёвдингов.

Но у нашего судна фигуры не было, так что — белый щит. Мы идем с миром.

Да уж, с миром. Вряд ли сюда когда-нибудь заходил столь же неотвратимый вестник будущей войны. Разве что в тот день, когда жене Рагнара Аслауг принесли весть о смерти ее конунгов-пасынков Эйрика и Агнара от рук свейского конунга Эйнстейна.

Судов во фьорде было много. Большая часть — торговые, но пару раз попались и боевые драккары.

Один шел навстречу и не удостоил внимания пузатый кнорр с белым щитом на мачте. Второй, попутный, обогнал нас и тоже проигнорировал. Даже обидно как-то. Целое посольство, а никому до него дела нет.

На сей раз я не сидел на руме. И мои парни тоже. Пару дней назад море решило преподать нам небольшой урок. Кнорр его выдержал с честью, а вот трое из моей пятерки — нет. Морская болезнь, она такая. Как из песенки моего детства: «Она нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь, и свежий воздух сразу станет удивительно хорош, а ты блюешь…»

Не поддались коварной качке Малоун (потому что — крут) и Джорди. Как оказалось, его папаша был рыбаком. И надо полагать, успешным, если сумел так подготовить сына, что тот оказался в королевской гвардии.

Ветер был слабый, и команда Красного активно работала веслами.

Я же отказал себе в этом удовольствии и своих парней придержал, потому сейчас самое время сообщить коллегам по посольству о цели нашей миссии.

Однако начну я, пожалуй, не со всех, а с Малоуна.

Я поманил десятника рукой, потом похлопал по сундуку, на котором сидел:

— Присядь, дружище. Я сейчас скажу тебе кое-что неприятное.

— Слушаю, милорд.

— То, что они везут, это не просто подарки, десятник. Это выкуп. За здешнего конунга, которого Элла скинул в змеиную яму.

— И что с того? — шевельнул плечами Малоун. — Выкуп так выкуп.

— А то, воин, что по здешним законам выкуп не отменяет мести.

Малоун нахмурился.

— Думаешь, эта месть придется по нам? — спросил он.

— Надеюсь, нет. Хотя сыновья у Рагнара-конунга сдержанностью не отличаются. Зато отличаются жестокостью.

— Ты это знаешь по земле франков, милорд?

— Да, воин. И сейчас я скажу тебе еще кое-что… — Я заглянул королевскому гвардейцу в глаза. — Там, у франков, я действительно некоторое время был беллаторе короля Карла, но только некоторое время. А большую часть я был… — Я помедлил. Хрен знает, как он воспримет известие, что я — вождь проклятых норманнов. Впрочем, здесь не Англия. Как бы ни воспринял, а деться ему некуда. — Я был лордом… эрлом в армии этого самого Рагнара. И зовут меня здесь, на этом острове, — Ульф Хвити, что значит Белый Волк. Ярл Ульф Хвити.

— Значит… Значит, ты не Николас? — растерянно проговорил Малоун. — А я… Я поверил…

— Ты и сейчас можешь мне верить, воин, — сказал я. — Ты — мой человек. И все вы, — я кивнул в сторону остальных гвардейцев, — все вы мои люди. А как меня называют — лорд Николас, шевалье Франсуа де Мот, ярл Ульф Хвити… Это не так важно, если в стене щитов ты будешь стоять рядом со мной. А ты будешь стоять, десятник?

Малоун мотнул головой, будто отгоняя муху. Поглядел на идущий мимо драккар со снятой носовой фигурой, потом на разлегшихся в тени паруса гвардейцев…

— А они знают? — он качнул головой в сторону королевских родичей.

— Скоро узнают, — ответил я. — Но тебе я сказал второму. А ты уж, пожалуйста, расскажи нашим. Не хотелось бы, чтобы их кишки на столб намотали.

— Второму?

Малоун все еще колебался. Нет, не колебался — переваривал услышанное.

— А кто первый?

— Первый — наш капитан. Он, видишь ли, решил прибрать к рукам то, что мы везем. А нас скормить своим ютландским родичам.

— Вот же гадина! — прорычал Малоун. — Так и знал, что кентийцам нельзя доверять. И почему они нас не порешили?

— Сказал ему, что и кому мы везем, — усмехнулся я.

— Только и всего? — изумился Малоун.

— Более чем достаточно. В отличие от тебя и их, — кивок в сторону чевиотских лордиков, — Красный знал, кто таков Рагнар. Ты ведь тоже его помнишь, верно?

— Помню, — буркнул Малоун. — Страшный был человек. Если он человек, а не демон.

— Человек. Но выбирая врага, я бы предпочел демона. И вот что, — я поглядел вперед, на уже показавшуюся главную гавань Роскилле, — сыновья Рагнара, они еще страшнее. — И другим тоном, жестко: — Так ты со мной?

— Да, милорд, — твердо ответил теперь уже бывший королевский гвардеец. — Всегда.

— Тогда иди к парням, расскажи, что нас ждет. А я пойду порадую высокородных.

Лордикам я о своем норманнском статусе говорить не стал. Тем не менее они были глубоко возмущены. Ну как же! Родич-король доверил секрет мне, а не им. И не постеснялись это высказать. Я не стал возражать. Я не в обиде. Да и что значит моя обида в сравнении с обидой сыновей Рагнара?