Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 638

Нет, чуйка у братца сработала. Но с колоссальной, секунды в две, задержкой. Когда боярич занес меч, Свартхёвди только-только начал разворачиваться. Причем не с присущей ему в бою быстротой, а с вальяжной неторопливостью абсолютного хозяина положения.

То, что братцу не снесли голову, можно было списать на его исключительное везение. Ну или на недостаточную квалификацию противника, который промазал и вместо шеи рубанул по защищенному кольчугой плечу. И удар этот боярич тоже смазал. С такого положения кольчуга прорубается даже средненьким мечом. Кольчуга, трапециевидная мышца, ключица…

К счастью, клинок соскользнул, проехался по кольчужному рукаву и не причинил бы особого вреда… Если бы Медвежонок не начал поднимать руку.

Но он ее поднял, и меч Имяслава добрался-таки до берсеркова мяса. И хорошо так добрался, потому что Свартхёвди выронил (!) меч. Вдобавок и кровь хлынула из раны совсем не по-берсерковски.

И тут братец наконец-то осознал, что он не на дружеской пирушке, а на хольмганге. И включился.

Боярич даже не успел толком замахнуться для нового удара, как ему прилетело краем щита в шлем. Крепко так прилетело. Кому послабее хватило бы. Но Имяслав оказался крепче, чем выглядел. Пошатнулся, но на ногах устоял. А что назад отшагнул, набирая дистанцию, так это было тактически правильное решение.

Медвежонок рыкнул (он уже входил в боевой режим) и метнул в противника щит.

Кто-то, возможно, решил, что мой брат спятил от боли, но по тому, как именно был брошен щит, я понял: это продуманное действие. Да, боярич запросто отбил снаряд собственным щитом, но на целое мгновение потерял Свартхёвди из виду.

Этого мгновения было достаточно, чтобы Медвежонок подхватил с земли меч. Левой рукой, потому что правая висела плетью.

Но и одной левой Медвежонок бился намного лучше, чем боярич — двумя. Даже не в режиме берсерка.

Взмах — и боярич остался без щита.

Взмах — и киевлянин лишился правой кисти.

Взмах — и кровавая полоса прочертила броню киевлянина пониже боевого пояса.

Взмах…

Этот был последним. Медвежонок вогнал противнику меч в горло, да там и оставил, тут же зажав освободившейся рукой разрубленное плечо.

Первым сообразивший, что надо делать, Вихорек протиснулся сквозь «оцепление» и в считаные секунды перетянул плечо Медвежонка запасной тетивой, сохранив тому минимум пол-литра крови.

А я вдруг вспомнил, как когда-то тоже не от большого ума схлопотал стрелу в руку и жутко перепугался, что останусь калекой. И вновь ощутил тот же почти панический страх: вдруг то, что миновало меня, случится с моим братом?

— Если бы не рука, я бы его вот на такие шматы порезал! — заявил Свартхёвди, вернув опустевшую кружку дренгу и продемонстрировав пальцами здоровой руки примерно сантиметровый зазор.

— Благодари Бога, что он тебе башку не снес, — проворчал отец Бернар. — И ровно сиди, а то опять кровь хлынет.

Он уже минут десять копошился своими железками внутри раны и раз пять сообщил, какой мой братец везунчик. Меч Имяслава проделал в мускулатуре Медвежонка здоровенную дыру до самой кости, но исключительно вдоль волокон, не задев ни нервов, ни сухожилий, ни крупных сосудов.

Может, и впрямь боги позаботились. Я ведь почти угадал: не человеческая кровь была на тряпке. Только что не баранья, а куриная.

По результатам поединка дотошный Аскольд велел провести расследование, и подлог вскрылся. Одноразовая подружка Медвежонка подсуетилась. Решила перевести стрелки… И вот.

Даже знать не хочу, что с ней сделают. После смерти брата, после возложенного на род штрафа за клевету и попытку рассорить (вот уж о чем девка точно не думала) киевского князя со мной и Рюриком. Пять гривен серебром одному только Медвежонку. Очень довольному Медвежонку. Пять гривен против пустяковой ранки. Так бы почаще.

«Так справедливо», — констатировал Рюрик.

Ну да, справедливо. Вот только любви со стороны киевлян это нам не прибавило.

Но бывшему конунгу, похоже, плевать. Ему хватало лояльности Аскольда. А со своими подданными и их проблемами князь пусть сам разбирается.

Глава двадцатая

В которой Ульф Хвити встречается в бою с настоящими хузарами

План у Рюрика оказался простым, как нанизывание червяка на крючок.

В роли крючка — мы. В роли червяка — укрепления, построенные при днепровских волоках.

В роли рыбы — разгневанные нашими действиями степняки, а уж кто рыбак — догадаться нетрудно.

Легенда такая: мы — нурманские купцы, идущие вниз по Днепру с намерением выйти в море. Конечная цель — Херсон. Вернее, херсонская провинция Византийской империи. Там мы и намерены расторговаться. Три корабля. «Клык Фреки» — лидер, два основательно нагруженных кнорра — следом. А вот «Змей» и «Любимчик» — уже на приличном отдалении. За излучиной. Как бы сами по себе. Чтобы не спугнуть.

— Главное, чтоб они в городке не затворились, — наставлял меня Рюрик. — Выковырять-то мы их оттуда сумеем, но людей много потеряем. Побьют стрелами. А это нехорошо.

Конечно, нехорошо. Потому что первые стрелы как раз в нас и полетят.

Потому наша задача — захватить ворота. И удержать их, пока не подтянутся «Змей» с «Любимчиком».

Вопрос: а на фига тогда Рюрик со своим воинством? А для закрепления успеха. Чтобы нам пособить, если что-то пошло не так, например где-то поблизости кочевая орда обнаружилась. Ну и свои гарнизоны поставить на вычищенных нами ключевых точках.

К последней части плана наш главный спец по степнякам Бури отнесся весьма скептически.

— Простоят до первой хузарской сотни, — вынес он не подлежащий обжалованию вердикт. — А потом, после сбора урожая, к Киеву настоящее войско подойдет — с виновных спросить.

— А получится? — усомнился я.

— Легко. Даже город брать не надо. Пройдутся по окрестностям, пограбят, народ похватают, кто не схоронился, пожгут, что горит, возьмут с князя выкуп и уйдут домой. Хузары уйдут, это полбеды, — уточнил он. — Беда: печенеги останутся. Будут по окрестностям шалить до самых холодов. И нагадят больше, чем награбят.

Бури я верил.

Рюрику — нет.

Но причин для беспокойства не видел. Когда хузары будут возвращать потерянные опорные пункты, нас там уже не будет. Равно как и в Киеве, когда представители хаканата явятся к его стенам. Скорее всего, и Рюрика там не будет. Этот лис смоется, как только запахнет нехорошим.

Теперь главный вопрос: в чем же наш интерес?

Добыча, разумеется.

К середине лета на таможенных пунктах должно скопиться много интересного. И это интересное становится нашим, если мы управляемся с укрепленной точкой самостоятельно.

А это даже на взгляд осторожного Бури вполне возможно, несмотря на то, что за иными волоками высятся серьезные укрепления.

Наше главное оружие — внезапность. Печенеги жадны и ленивы. И беспечны. Привыкли, что грабят они, а не их. А хузарские контролеры…

— Настоящих воинов в такие места не шлют, — сообщил Бури. — Кто-то провинился, кто-то слишком стар для настоящего боя.

Под «настоящим боем» имелись в виду войны, которые хаканат вел на востоке и юге.

Бури оказался настоящим специалистом по хузарам. Но на вопросы, откуда такие знания, мой снайпер только улыбался.

В общем, предложение Рюрика я принял. Но частично. Ровно до тех пор, пока мы не столкнемся с приятной проблемой «хочется еще, но класть уже некуда».

И тогда мы станем теми, за кого себя выдаем. Нурманскими купцами, направляющимися к Черному морю.

Придем, продадим наше, купим византийское и отправимся в обратный путь. Если Рюрик к этому времени захватит все волоки, ну и молодец. Не захватит… Тогда по обстоятельствам. Заплатим таможенный сбор, если иначе никак. Или не заплатим. Связываться с нашим хирдом рискнет не всякий таможенник.

В общем, разберемся. В этом плане было только одно уязвимое место. Незнание нами местных вод. На этот раз даже Бури не смог выручить. По Днепру он поднимался всего один раз и не летом.