Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 655

Это пацан, который с Трувором.

— Въиск! Ты гляди, как вымахал, братище!

Вильд прихватил младшего за плечи, потискал. Тот мужественно стерпел, не поморщился.

— Я его в род принял, — негромко произнес Трувор. (Ага. Значит, сын не от жены, а от наложницы.) — Поглядишь, достоин ли?

— Непременно, отец.

Часом позже

— Как мой? — спросил попозже Трувор. — Не срамит?

— Уж не сомневайся. Воин. И с морем ладит. Прирожденный кормчий.

— У нас это в породе, — самодовольно заявляет Трувор.

Мы смотрим, как старший брат учит младшего управляться с мечом.

— Тулово, тулово в удар включай! — покрикивает Вильд. — Да ногу не так, не так ставишь, потому и заносит! Ты боком ставь! Вот смотри…

Мне приятно. В технике, которой учит Вильд, узнаю свою руку. Хотя только ли мою? В варяжском обоеруком бою меня Трувор с Ольбардом натаскивали. Кстати, открылось мне это искусство по-настоящему, только когда я освоил личный мистический танец. И, как ни странно, не в процессе фехтования, а во время тренировочных обстрелов, которыми мучил меня Бури. Ничто так не способствует развитию навыков амбидекстра, как болезненные попадания тупых стрел в развиваемый организм.

А Въиск — молодец. На лету схватывает. Действительно, порода.

— А то давай и мы? — с затаенной надеждой спрашивает Трувор, похлопав по ножнам.

Понимаю. Соскучился Жнец по Перуновой пляске. Равных ему немного, а с теми, кто слабей, не интересно.

— С сыном не хочешь попробовать?

Трувор задумчиво глядит на Вильда, оценивает. Потом качает головой.

— Нет, — говорит он. — Рано. А вот с твоим поиграл бы.

Вихорек тоже развлекается. Играет в свободный поединок с бывшим хускарлом Энока Везучего, Фридлейвом Рысью.

Фридлейв — зверь. Не в смысле агрессии, а по динамике. Быстрый, ловкий, очень сильный. Вдобавок с изумительным чувством пространства. Вихорьку с ним непросто. Такое ощущение, что держится исключительно на волевых. Отступает, уклоняется, уходит в нижнюю стойку, чуть ли не в шпагат садясь. И тем не менее бой идет почти на равных. Потому что мой сын для Фридлейва страшно неудобный противник. Битва рыси с коралловым аспидом. Однако это не первый их бой, и Фридлейв больше не покупается на простые уловки, и воздух он больше не рубит. Почти не рубит. Выжидает, когда очередной уклон поставит Виги в такое положение, что выскользнуть уже не получится.

Но мой сын ошибок не допускает. Разве что лишних движений много. Хотя с его выносливостью это не проблема. А еще он уверен, что Фридлейв обязательно купится на очередную обманку и подставится под укол.

Мы стоим на подворье главной усадьбы волоцкого старосты, по совместительству тиуна полоцкого князя при волоке.

Усадьба старосты, однако ее главное предназначение — быть гостиницей для уважаемых путешественников.

Трувор тоже был уважаемым, но мы прибыли первыми. Пришли по Днепру. А он — со стороны Двины. Как раз переволок два своих корабля и собирался спустить их на воду. Но я появился здесь раньше, так что Трувору, хоть и князю, а пришлось разместиться по соседству. Я предлагал ему и Рулаву поделить со мной кров, но Жнец отказался. Усадьба относительно небольшая. В ней даже треть моего хирда не уместилась. Большая часть так и ночевала на палубах кораблей. Они там в любом случае ночевали бы. Волок-то длиннющий, многокилометровый. Не на один день работы даже для относительно легкого судна. А у нас-то гиганты. Драккары.

Но все равно здесь самое удобное место. В первую очередь потому, что волок отлично оборудован. Путь ровный и чистый. Корабли не на валках тащат, а на многоколесных повозках. Серьезные сооружения. Но для серьезного корабля вроде нашего тридцатиметрового «Любимчика» одной повозки мало. Нужны две. И две упряжки волов. И целая прорва жира для смазки слябов и колесных осей. Так что такой волок — дорогая штука. И сам процесс долгий. Но по-другому никак [299].

В общем, делить со мной кров Трувор отказался, и настаивать я не стал. Варяги здесь ненадолго. Их корабли очень вовремя спустили в Днепр, освободив место для моих красавцев и подвинув в очереди всякую купеческую мелочь.

Так что три дня назад мои хирдманы под водительством Медвежонка отправились в неблизкий колесный путь, а я с небольшой командой остался наслаждаться комфортом и общением с родней.

Стега с товарищами я тоже при себе оставил. Хотел присмотреться получше.

Но Стегом можно заняться и после отбытия Трувора.

— А ты хорош! — одобрительно ворчит Трувор.

Рожа красная даже сквозь загар. Исподнее хоть выжимай.

Ну да, я такой же. Хорошо поиграли.

Холоп протягивает мне ведро с колодезной водой… Вот оно, счастье!

— Еще! — велит Трувор, возвращая свое ведро другому холопу. И, обращаясь ко мне: — Вечером в баньку? Приглашаешь?

— А то! Пива?

— Не хочу. Воды брусничной. Холодной. Есть?

— Найдется. Бысл, нам бы брусничной из погреба, — говорю я своему новому хирдману.

Это проверка. Бысл — не мальчик на побегушках, а полноценный хускарл. Вдобавок не столько мой, сколько Стегов.

Пошел. И вернулся довольно быстро с кувшином и даже парой чашек.

— Спасибо, — говорю я искренне, — удружил!

— Таким, как ты, ярл, и князь изборский — всегда с радостью! — сообщает Бысл.

Молодец. Все понял правильно. И отреагировал тоже правильно. И помог, и достоинство сохранил. Сработаемся.

— Рулав! — зовет Трувор друга и родича. — Хватит баловаться. Уходим.

Ну да, это я могу военно-хозяйственные дела на брата повесить, а Трувору эту функцию перепоручить некому.

— Вечером баня, — напоминаю я. — Приглашаю.

Так, а что у нас со временем? Солнце уже в зените.

— Хирд, заканчиваем! — кричу я. — Обед!

А то вдруг бой, а мы голодные.

Накаркал.

— Это просто! — заявил княжич черниговский Важин, глядя на меня снизу вверх, что было даже как-то непривычно. Телосложением княжич напоминал моего хускарла Дьярви. Выглядел так, будто в предках у него были подземные карлики. Или орангутан, потому что Важин был рыж, непропорционально длиннорук и по-степняковски кривоног. На лошади он смотрелся бы намного внушительней, но въехать на лошади в дверной проем, куда ни один взрослый не сможет войти не пригнувшись, технически невозможно.

— Это просто! — заявил гном. — Ты отдаешь нам Стега, и все останутся живы!

— Уже не все, — возразил я, ухмыляясь как можно более мерзко. — Кое-кто уже умер. С ними как?

А я только-только объявил своим, что у них свободное время…

И вот пожалуйста. Рыжий гном. Важин Черниговский.

Уж точно Важин. Большой мастер по задиранию носа и бороды. Что не удивительно, если твой рост едва-едва перевалил за метр шестьдесят.

Не скандинав, не варяг — радимич.

Чем славно его племя, я не знал. Но судя по знакомому оберегу, кланялся он Сварогу. В том числе Сварогу.

Сварог мне нравится. Хороший бог. Полезный. И жрецы у него правильные. Рачительные и щедрые. Как раз под таких, как мы, заточены. Хотя и не настолько щедрые, как христианские монахи. Ну так у них и возможностей поменьше.

Само собой, Важин заявился не один. С ним — грозная дружина в сотню бойцов и втрое больше союзных.

Это он сам мне сообщил. Мол, нас намного больше. Устрашитесь и склонитесь.

Но это случилось уже после того, как у черниговских стало на два бойца меньше.

А не надо было с ходу и целой толпой бросаться на моих хирдманов только потому, что среди них оказался Ябирь. Да еще пытаться взять его живьем.

Не взяли.

Но поле боя осталось за черниговскими.

Мои отступили во двор, и Важин, надо отдать ему должное, среагировал правильно: остановил своих и потребовал переговоров.