1991 (СИ) - Коруд Ал - Страница 35

— И похоже, не только за партийными.

— Может, тогда создадим некую комиссию из МВД, ЦК и КГБ. Дадим им полномочия, пусть ищут деньги.

Полозков бросил возмущенный взгляд в сторону Варенникова, но, похоже, генерала тут поддерживали. Новый Генсек осторожно обронил:

— Пока мы сами поработаем.

— И после дадим поручение органам.

Громов показно вздохнул:

— Нам бы свои проблемы решить.

— Зря ты так, Борис Всеволодович, валюта и золото — это для нас возможность закупать продовольствие и ширпотреб, пока порядок в стране наводим.

— Хорошо. Как только возьму дела в свои руки, то посмотрю, что можно предпринять.

— А я к Грушко обращусь, да и из Первого управления можно людей попросить.

Лукьянов задумчиво произнес:

— Что будем делать с внешней политикой? Бессмертных меня постоянно бомбардирует депешами. Международная обстановка сложная. А тут еще у нас такая беда случилась. Из послов в МИД уже очередь выстроилась, особенно немцы беспокоятся.

Варенников сказал как отрезал:

— Необходимо кардинально пересмотреть все, что наделал Горбачев. МИД подвергнуть жесткой чистке. Нынешний министр всегда работал на американском направлении, поэтому министерство оголило работу на остальных. Так что его менять обязательно!

— Неужели будем денонсировать договоры? Стоит ли действовать так опрометчиво?

Варенников уже получил согласие на разговор с Маркусом Вольфом, поэтому был категоричен:

— Стоит! Потому что методы сокращения вооружений для нас неприемлемые. Как и договора о выводе войск. Все следует внимательно пересмотреть. Как и обещание сократить оборонный бюджет совершенно варварским способом. Мы так угробим лучшие предприятия страны. Я не против сокращения, но взаимно с НАТО, учитывая наши возможности. Мы с вами потеряем лучшие кадры и технику. А это, между прочим, народное достояние!

Громов согласился с оценкой «главы Хунты».

— Нужны эксперты и специальная комиссия.

Председатель Верховного Совета, глубоко вздохнув, заключил:

— И не одна.

Павлов внимательно наблюдал за пикировкой и заметил, что Варенников был здорово уверен в себе. По ходу нынешних событий премьер-министр быстро учуял, что генерал говорит значительно меньше, чем знает. Как следует учитывать и те обстоятельства, что за ним стоят немалые силы. Армия и ВПК — вот настоящая мощь Страны Советов. Лучшее производство, зачастую не менее технологичное, чем на пресловутом Западе. Да и Вооружённые Силы не стоит сбрасывать со счетов. Для окружающих стран они до сих пор представляют угрозу. Но сейчас премьер был на редкость был практичен.

— Товарищи, кого тогда на МИД поставим? Ведь необходимо провести переговоры с международными организациями, в том числе и финансовыми.

— Нужен не политик, а технический специалист. Шеварднадзе нам хватило за глаза с его бубнежом.

— Я бы Бессмертных все-таки со счетов не сбрасывал. Напомню: в 1990 г. США впервые в истории предоставили СССР режим наибольшего благоприятствования в торговле. Это полностью его заслуга.

— Он либерал до мозгов костей. И пригрел рядом таких же. Не имеет права находиться на таком важном посту подобная личность.

Лукьянов решил прекратить спор:

— Тогда ищем достойную кандидатуру.

— Я бы предложил Адамишина Анатолия Леонидовича. Много работал в Европе, имеет опыт острых переговоров.

Как ни странно, но глава штаба ЧП против предложения Павлова не возражал. Удивил Лигачев:

— Считаю, что на данном этапе в первую очередь советская внешнеполитическая линия должна работать на экономику СССР. Да, время политических иллюзий утеряно! Наши так называемые союзники, задрав штаны, побежали под крылышко заокеанского дядюшки. Могу предположить, что мы с ними еще поплачемся.

Генералы синхронно кивнули. Иначе и быть не могло. Павлов покачал головой:

— Придется тогда пересмотреть кучу договоров. Например, соглашение о линии разграничения морских пространств в Беринговом море с США от 1990 года. Шеварднадзе запросто подарил США 46,3 тысяч квадратных километров континентального шельфа и 7,7 тысяч квадратных километров континентальной экономической зоны СССР. В этой части Берингова моря были разведаны запасы нефти и имелось множество рыбы. К слову, рыбаков даже не сразу предупредили о том, что районы, где они много лет промышляли, поменяли хозяина. Подробности соглашения вообще не особо афишировались. Зато береговая охрана Штатов с ходу стала задерживать наши корабли за вторжение в чужие воды.

— Поделом суке, — пробурчал Лигачев. Все поняли, о чем это он.

— Есть у нас шансы оспорить этот договор?

— Конечно! Текст соглашения 1990 года содержит такое понятие, как «морские пространства». В международном праве подобного понятия нет. Конвенция ООН по морскому праву от 1982 года устанавливает только такие понятия как: «внутренние воды», «территориальное море», «исключительная экономическая зона» и «континентальный шельф». О чем уж точно мог бы поведать покойный Эдуард Шеварднадзе — так это о том, почему английский и русский тексты договора имеют юридически существенные расхождения. В американском варианте говорится о «морской границе», а в русском — о разграничении «морских пространств». Случайность в таких вещах исключена. Ну и, конечно, в мировой практике нет ни одного случая вступления в силу договора путем простого обмена нотами. Зачем тогда вообще существует ратификация? А если ее не было с советской стороны, значит, надо уведомлять Вашингтон о прекращении временного применения договора и начинать новые переговоры.

Варенников ощерился:

— Будет чем заняться следующему министру иностранных дел.

Старая площадь

Лигачев вернулся в свой кабинет. В здании Центрального комитета после пленума освободилось много мест. В узком кругу он рассказывал об упущенных возможностях.

— Горбачёв был хитрым лисом, но себя переиграл. Сумел превратить на последнем пленуме поражение в победу. Потому что, наконец-то, стало очевидно уже на XXVIII съезде: КПСС как единой партии «больше не существует», так ведь прямо он и сказал в своем заявлении об отставке. Неожиданно для себя он оказался почти что перед выбором Ленина в 1903 году: либо он раскалывает партию, либо оппоненты «вычищают» его. И выбор он сделал ленинский. Расколоть партию Горбачев предполагал посредством новой Программы партии, которая, по решению XXVIII съезда, должна быть принята в 1991 году. Задумана она, если не совсем социал-демократическая — поставить во главе подготовительной бригады Яковлева Горбачев все-таки не решился, устроил туда Фролова, — но с социал-демократическим «уклоном». Судите сами. Ни о коммунистической перспективе, ни вообще о классовом подходе в ней даже не упоминалось. Предлагался курс на рыночную экономику и, главное, ориентация на общечеловеческие гуманистические ценности. Сохранялось, чтоб не дразнить гусей, лишь название. «коммунистическая партия». Стерпели бы это «динозавры» вроде нас и ладно!

Тем более что новая Программа предназначена стать инструментом идейного и политического размежевания. Горбачев этого и не скрывал: «Кому новая Программа не нравится, пусть уходит из партии». Таков был первый план партийного переворота. Задумано остроумно, но того, что аппаратчики уходить никуда не собирались, а собирались, наоборот, выпереть из партии его самого, в расчет не принималось. Раскол партии, при котором Горбачев мог не только увести с собой большинство, но и — что важнее — контроль над партийным имуществом, «деньги партии», для Старой площади был, что нож острый. Не раскола, а «чистки» партии они добивались, переворота, который дал бы им возможность «вычистить» из ЦК партийную интеллигенцию начиная с Горбачева.

И пока партийные интеллигенты сопли жевали и спорили о тонкостях Программы, Кургинян копался в Уставе партии в надежде найти организационную зацепку, дающую возможность не только предотвратить раскол партии, но и чистку в ЦК устроить знатную. И, само собой, избавиться от «предателя» Горбачева. И, представьте себе, нашел! Оказалось, что по Уставу Чрезвычайный съезд партии не требует переизбрание всего состава ЦК, позволяет лишь обновить до 20 процентов его состава, а генсека переизбрать может любой съезд. Как раз то что надо. Можно было бы «освободить» ЦК от партийной интеллигенции и заодно убрать Горбачева. Оставалось лишь объявить предстоящий съезд чрезвычайным.