Повести и рассказы (СИ) - Злотников Роман Валерьевич - Страница 26

— Ну… артистами, спортсменами, компьютерщиками, которые игры делают, например,- уверенно заявил правнук. А потом вздохнул:- Только таких у нас мало. Ну я имею ввиду по-настоящему талантливых. «Гремми» за всю историю ее существования наши взяли только три раза. А «Оскара» раз пять что ли…

— Хм…- усмехнулся Сергей Тимофеевич,- то есть этот самый Тимати, которым ты хочешь именоваться, тоже, наверное, какой-то артист или компьютерщик.

— Ну, ты, деда, диноза-авр,- покачал головой правнук,- Это ж крутой бренд. Его еще твой ровесник начал раскручивать. Прикольный такой дедок. До сих пор реп бормочет. А потом он продюсером стал и под этим брендом других исполнителей начал выпускать. Сейчас на пике Тимати Куул. Кру-у-утой мэн. Он недавно такой кавайный «Бентли» себе взял. Спецзаказ. Такой весь фиолетово-радужный и в стразах.

Сергей Тимофеевич хмыкнул. Да уж, ну как можно не стремиться стать таким же Тимати, фиолетово-радужным и со стразами-то?..

— А, знаешь, твой прапрадед, мой отец, в честь которого ты и был назван, круче тачку имел.

— Чего-о?- удивился Тимофей.- Как это? Какую?

— Т-34,- подмигнул Сергей Тимофеевич.- Слышал о такой?

— Нет,- мотнул головой правнук.- А это чье производство? Немцы, «Майбах»?

— Нет, наше, русское.

— А-а-а, «Рено-ВАЗ» что ли…- разочарованно протянул Тимофей.- Ну, ты дед и сказанул — лучше. Наши не могут лучше. Единственное, что они могут, так это клепать дешевые мыльницы для нищих!

— И тем не менее, в мире было признано, что это был лучший танк Второй мировой войны.

— Второй мировой…- правнук презрительно искривил губы.- Нашли чем гордиться. Тоталитарно-религиозные клики востока и запада в борьбе против демократий угробили десятки миллионов жизней…

— Вот значит как вам Великую Отечественную преподают…- задумчиво протянул Сергей Тимофеевич.

— Какую?- не понял правнук.

— Ну, Великую Отечественную войну.

Внук наморщил лоб.

— А она когда была?..

Сергей Тимофеевич едва не поперхнулся, но тут в гостиной снова объявилась невестка:

— Тимочка, твой прадедушка устал, не беспокой его, иди в свою комнату,- заботливо проворковала она,- и вообще, ему скоро ехать…

— Ба, ну я же сколько раз просил, я — Тимати!- вспыхнул правнук.

— Да-да, хорошо, я поняла, Тимати, все ясно,- закивала Ника, выпроваживая внука, а затем, закрыла дверь и повернулась к Сергею Тимофеевичу.

— Папа,- с этаким придыханием произнесла она, демонстрируя повышенную степень раздражения,- папа, я вас прошу — не морочьте мальчику голову. Я знаю, вы упрямы как… в общем сильно, но если мальчик в школе ляпнет что-то, что вы считаете правильным, ему могут повысить индекс социальной агрессии. А сами знаете, чем это чревато. Вы хотите, чтобы перед вашим правнуком закрылись двери наиболее престижных учебных заведений?

— В мое время,- сварливо огрызнулся Сергей Тимофеевич,- в престижные учебные заведения принимали тех, кто обладал необходимым уровнем знаний, а не по какому-то там индексу социальной агрессии.

— А в мое — тех, кто мог заплатить за обучение. Но каждому времени — свои законы. И сейчас они такие,- парировала невестка.- Так что если вы не хотите проблем своему правнуку, то не морочьте ему голову. Сейчас у Евроазиатского Сотрудничества такая политика в области образования — максимально обходить кризисные моменты истории, которые могут возбудить взаимную агрессию различных групп населения. Люди устали от войн и всяческих иных подобных кризисов.

— Тогда может вообще историю изучать не стоит,- рассердился Сергей Тимофеевич,- эвон в мое время кто-то посчитал, что из пяти тысяч лет письменной человеческой истории было меньше двухсот лет когда в мире хоть где-нибудь кто-то не воевал.

— Может и вообще не стоит,- отрезала невестка,- но это не мне решать. А вас я еще раз прошу — не портите мальчику жизнь!

Вечером, уже у себя в избушке, Сергей Тимофеевич вытащил награды отца и разложил на столе. Пять медалей — «За боевые заслуги», «За отвагу», «За взятие Будапешта» и две юбилейных и два ордена — «Слава» военных лет и полученный тоже к какому-то юбилею «Отечественной войны» II степени. Про боевые награды он знал все. Отец много рассказывал ему о войне. У них с отцом это называлось «быль». Точно так же и Сергей Тимофеевич потом рассказывал о войне и сыну. А вот с внуком он уже так не общался. Когда тот родился, сын жил далеко, в Австралии и на родину вернулся только во время кризиса 2024 года, когда там стало совсем плохо. Здесь же было, хоть и тоже не ахти, но терпимо… Ну а правнука, как выяснилось, это все уже совсем не интересует…

Посидев так некоторое время, он достал коммуникатор и набрал номер внука.

— Привет, Тимати,- внутренне усмехаясь, произнес Сергей Тимофеевич.

— Деда, ты?- недоверчиво переспросил тот.

— Ну да.

— Вау, ты — крут! Я своим уже давно пытаюсь в голову вбить, как меня называть надо, а они — тупят. А ты сразу врубился.

— Да, я — такой,- скромно согласился Сергей Тимофеевич,- я чего звоню-то… Я тут, разбираясь, награды нашел. Прапрадеда твоего. И вот тут подумал, а чего это они у меня валяются? Лучше я их тебе отдам. Так что, время будет — приезжай, заберешь.

— Награды? Круто! Это как «Гремми»? А за что он их получил?

— Ты приезжай — расскажу.

— Хорошо, завтра приеду. Ты их далеко не прячь.

Дав отбой, Сергей Тимофеевич некоторое время сидел, задумчиво глядя на ордена и медали своего отца. Какое будущее их ждет? Сможет ли он завтра так рассказать о них правнуку, что тот будет хранить их так же как и он, и гордиться именем деда, или… или загонит их каким-нибудь скупщикам и продолжит настаивать, чтобы все именовали его этим дебильным имечком Тимати? И надо ли было вообще заводить этот разговор. Ведь Ника права, и знание всего, что он завтра будет рассказывать внуку, действительно может выйти ему боком. Так уж устроена современная жизнь… А потом отодвинул награды в сторону и подвинул свой старенький планшетник. К завтрашнему разговору надо было хорошенько подготовиться. Он открыл текстовый редактор, задумался, а потом решительно набрал фразу, давно считающуюся едва ли не крамольной. «Мы, русские…»

Маленькое послесловие.

Уж не знаю, как оценят читатели мой рассказ — как набор банальностей или как пустое нагнетание страстей, но все дело в том, что в нем нет ни грана фантастики. Все повороты сюжета так или иначе уже присутствуют в современной нам жизни. Эпизод с обвинением в фашизме вследствие употребления привычного ругательства мне рассказал экскурсовод, бывший наш эмигрант, уехавший в США после того, как он «отстоял Белый дом» в 1991 году. Правда он рассказал это не с удивлением или возмущением, а с гордостью за свое чадо. Эпизод с политикой в области образования — прямая цитата из моего общения с женой одного из наших инженеров, которая семь лет прожила в Бельгии, и сын которой проучился в местной школе пять лет. Это тоже уже существующая практика Евросоюза. Ну а насчет слова «русские» я некоторое время назад общался с одной весьма активной украинской поэтессой, которая убеждала меня, что употребление слова «русский» сильно оскорбляет иные народы, населяющие Российскую федерацию. И что правильнее было бы говорить «россияне». Так что мой рассказ не фантастика, а всего лишь вариант нашего будущего, все необходимые элементы для формирования которого уже есть в нашей сегодняшней жизни. И, если оно вам нравиться или, хотя бы, оставляет равнодушным — оно наступит.

Швейцарец. Будущее

'Большего бреда я не читал!

Интересно, что он курит — я такое тоже хочу попробовать:-).

Это же надо так глумиться над историей страны — куда только КГБ смотрит!

Ау, органы — вы где?

Блин, да после такого надо социальный рейтинг срезать, причём сразу на десятку.

Полный треш! Никогда не читал этого графомана, а после этой книги — вообще не буду…'

Алекс хмыкнул и закрыл страницу электронной библиотеки, на которой была представлена его новая книга. После чего с хрустом потянулся и, встав из-за стола, вышел из кабинета.