Феодал. Том 5 (СИ) - Рэд Илья - Страница 17

Однако после создания элементов накатило неслабо, почувствовал, как резко тают магические силы при попытке контроля. Три разных фигуры повисли в воздухе. Они были выбраны скорее интуитивно, на основе анализа заклинаний Аластора.

Вечерами я долго рассматривал золотые конструкции и искал в них совпадения. Так вот, удалось вычислить, что треугольники отвечали за агрессию, активность и пусковые действия. Учитель вплетал их в заклинания диагностики, зачастую используя трёхмерность, как сдерживающий фактор.

Стороны одной сложной фигуры гасили негативные посылы, лишь извлекая информацию, а не побуждая что-то сделать. Из-за этого человек не ощущал тех самых «касаний» к своему сознанию.

А вот я напрямую хотел надавить на инстинкт самосохранения, потому избрал двухмерность. Архетипичный образ — стрела. Оперение, древко и наконечник — всё это я создал на основе пси-массы, а затем материализовал в руке. Сил пускать снаряд уже не было, так что я замахнулся и по-простецки воткнул эту золотистую штуку в голову магзверю. Так сигнал точно дойдëт. Потому и взбирался сюда.

Заклинание подействовало не сразу, и я успел забраться обратно в транспортную коробку.

— Уходим, — вяло произнëс я, но всё, что мы успели — это вцепиться намертво в шерсть взревевшего колосса.

Глаза магзверя налились кровью, нога-колонна вспахала землю, как это делает бык перед броском, а затем вожак маммотумов сдвинулся с места. Его целью стал «город» йети. Обычно спокойные травоядные существа никогда первыми не нападали, но сейчас… Сейчас я подправил их установки, взвинтив уровень угрозы до максимума. Это было объявление войны. Либо они нас, либо мы их.

Громадина набрала скорость, и я увидел, как остальные особи тоже заразились этим воинственным бешенством, поспевая за своим лидером. Пробирающий до основания трубный глас означал конец всему живому. Я натравил один межмировой вид на другой.

Йети не успели ничего сообразить, как эта несущаяся орава смела их многотысячную стоянку. Растоптала, раздавила, вспахала всё бивнями. Охотников хватали хоботами и плющили как насекомых. Тут и там доносился жалобный и трусливый скулёж, но он утопал в сорвавшейся с цепи жестокости стада.

Впервые йети почувствовали себя жертвами и не знали, как с этим быть. Слом природной программы ввёл их в ступор. Некоторые просто смотрели, как на них опускается многотонная ступня, и ничего не делали, так и умирали.

Это было тотальное истребление.

По-другому я не мог. Нас бы ждала та же участь. Снежным охотникам ничего не сто́ит догнать группу людей на привычной им местности. Они бы пустили по нашу душу всех: и следом, и наперерез. Экспедиция оказалась в ловушке, из которой нет выхода.

От самодельного заклинания меня мутило. Мы болтались тряпичной куклой на огромной высоте, каждую секунду грозя упасть в кровавое месиво внизу. Я пару раз терял сознание. Всё вокруг тряслось, уши заложило от шума настолько, что из носа потекла кровь.

Не помню как, но оказался внизу. В голове звенело. Я разлепил глаза и в свете заката увидел удаляющееся стадо. Оно поднимало за собой снежную пыль и облако пара от разгорячëнных тел. Все быстро превратились в маленькие силуэты на горизонте.

«Убежали», — подумал я, кладя руки на борта транспортного гнезда, и тут меня вырвало.

Спустя пять минут желудок успокоился, и я смог сфокусировать взгляд, чтобы окинуть долину изучающим взглядом. Мы для этого вскарабкались на земляной пласт. Когда-то ровное поле теперь покрылось наростами вспаханной вечной мерзлоты. Повсюду зияли впадины от следов маммотумов, которые потихоньку заметал равнодушный снег. Из нутра «Жëлтого-6» медленно просыпалась вечерняя метель.

Во рту пересохло, я смочил губы водой из термофляги и нашëл ломоть солонины в сумке с припасами. Чудо, что она не вылетела как все копья и дротики, но вот медикаменты, увы, не сохранились. Пришлось использовать стяжень из тех запасов, что носил с собой. Головокружение и боль практически сразу прекратились.

— Владимир! Он здесь мужики, цел, слава богу! — до меня донёсся знакомый голос справа.

Мефодий тоже взобрался на бугор вспаханной земли и заметил оттуда меня. Берсерк радостно помахал окровавленной секирой. Похоже, времени они зря не теряли. Добивали тех, кто умудрился выжить. Богатырь резво добрался до меня вместе со Склодским.

— Мы уж думали всё, погиб, — в голосе Куликова читалось облегчение, а лекарь мигом пробежался по мне диагностическим заклинанием и поцокал языком.

— Опять магическое истощение…

— Какие у нас потери? — спросил я больше всего волновавший меня вопрос.

— Двадцать три глипта, — ответил Мефодий и как-то странно переглянулся со Склодским.

— А люди? Что по людям? — дважды переспросил я.

К счастью, за спинами боевых товарищей их было много, все с улыбками приветственно салютовали мне.

— Новобранцы все целы, одному канониру отдавило ноги, — поморщился Леонид. — Ручаюсь, что ходить будет, но придётся перевести на гражданскую должность.

— Так и? Кто ещё?

— Ты только не сердись, Владимир… — пробубнил Мефодий.

— Кто⁈

— Потапа не нашли. Пропал с концами.

— И что совсем никто не видел его? — уточнил я.

— Не до того было, — мрачно ответил богатырь. — Впрочем, Щукин сказывал, будто детëныш проткнул бивнем глипта Потапа, а тот возьми и наружу вылети…

— Я своими пчёлками всё прочесал — его нет в земле, — прервал здоровяка Склодский. — Думаю, Новиков жив.

— Поясни.

— Скорее всего, упал на того детёныша и побоялся спрыгивать.

Я повернулся к исчезающему за горизонтом холодному солнцу. Маммотумы передвигались на чудовищные расстояния, меняя свои пастбища. Даже если сейчас рванём за ними, нет и малейшего шанса догнать их. Тем более в метель. Тысяча километров для гигантов — плёвое дело, а для нас — путь в могилу.

— Пу-пу-пу-у-у, бедолага, — по-отечески выдохнул Мефодий и поправил на лбу меховую шапку.

Глава 7

Спасение

Мы выставили дозор из глипт и расположились в вырытых землянках в кратере от ступни маммотума. Всю ночь наш покой был под охраной, и все хорошо отдохнули. Кроме меня разве что. Ситуация с Потапом требовала решения, точнее, я хотел, чтобы оно пришло мгновенно, но такого не случилось, и это раздражало.

Мой человек где-то там в сотнях километрах отсюда один, без еды, на морозе виснет на спине маммотума. Стоит ему спуститься, как стадо затопчет чужака, либо уже заметили его и сняли хоботом.

«Сняли это слабо сказано», — мрачно сказал я себе.

Скорее сбили, сжали, сплющили и выкинули останки в снег. А даже если не выкинули и Потап подгадал момент и безопасно спустился… Он останется один посреди снежной пустыни. Нет, Новиков не глупец, он так поступать не станет.

— Что будем делать? — задал мне тяжёлый вопрос Склодский.

Я подбросил магического порошка в костёр и смотрел, как вода в котелке потихоньку закипает. Снаружи лагерь пришёл в движение: глипты стаскивали отрубленные бёдра йети в одну кучу, а люди рыскали по остаткам куполообразных жилищ в поисках чего-то ценного. За ночь недобитки йети либо погибли, либо убрались подальше от проклятой стоянки.

— Мы пойдём за Потапом, пока снег не замёл следы.

— Владимир, я понимаю, ты не хочешь его бросать и это похвально, но подумай ещё раз. Твоё безрассудство опасно. Мы слепы как котята. Откуда ты знаешь, не будет ли там других стоянок с шерстяными ублюдками?

— Этот вопрос решённый, мы не оставим его подыхать, — перебил я лекаря и налил кипяток в походную кружку с измельчёнными листьями чая.

— И похороним попутно ещë пятерых? Или вообще на хрен всех?

— Успокойся.

— Знаешь, я вот о чëм подумал, может, ты этой штукой ведунской считаешь Потапа ценнее каких-то убогих новобранцев? На глипт тебе давно плевать, они мрут у нас как мухи — в пекло их. Выходит, положим всех за талант толмача? Интересно было бы узнать нашу ценность по шкале от лучшего к худшему…