Будни некромантки (СИ) - Радион Екатерина - Страница 19

— Ой, что вы так замерли? Мы, нежить, так шутим, — широко улыбаясь и показывая прекрасно сохранившиеся зубы, сказала она. — Впрочем, нежить не шутит. Какой ты сладенький, рыжий.

— Мы пришли за Эрнике, — вместо приветствия заявила Мальдира, выставляя перед собой посох.

— Ах, какая жалость. К сожалению, он мёртв.

Ни капли сочувствия в сухом шелестящем голосе не было. Федель в ярости сжал посох и попробовал сделать шаг вперёд. Мальдира отреагировала мгновенно, отступила чуть в сторону, не давая клирику пройти.

— Без глупостей, — прошипела Маль, не спуская глаз с незнакомки.

— Да ладно тебе. Пусть выйдет. Пусть нападёт. Не жадничай. Я с радостью его выпью, — женщина покрутила в руках посох и приблизилась. Повеяло холодом. — От него так и тянет сладкой жизненной силой. Неужели тебе не хочется попробовать? Проткнуть вену или артерию и испить сладкой крови, от которой всё внутри опалит словно огнём?

Её глаза блестели, женщина нервно покусывала губы, бросая на Феделя голодные взгляды.

— Нет. Я защитница людей, а не нежить. Я не нападаю. Всё, что нужно для моего существования, дают мне люди, — уверенно ответила Мальдира.

— Тогда почему ты здесь?

— Меня попросили вернуть ребёнка.

— Люди, — вздохнула женщина, спокойно поворачиваясь к некромантке спиной и двигаясь в сторону озера. — Это так забавно, что они продолжают считать своих потомков маленькими крошками, которым нужна защита, даже когда тем переваливает за сорок. Этому мальцу восемнадцать. Он сам может решать. Ты не думала об этом?

— Его мать просила…

— Они всегда просят. Всегда не дают решать. Даже тогда, когда это право ниспослано законом, богами, высшими силами. Родители всегда хотели и будут хотеть, чтобы дети прожили жизнь так, как видится старшему поколению. Чтобы всё было правильно, по порядкам. Ты, росшая без отца и матери, тоже знаешь это чувство. Когда всё просчитано, когда хочется попробовать что-то новое, а нельзя. Не так ли?

Мальдира не ответила. Ей не нравилось то, куда утекал ручеёк разговора. Создавалось ощущение, что она идёт по болоту, и вдруг начинает прибывать вода, кочки под ногами становятся рыхлыми, ил обхватывает сапоги и силится утянуть на дно.

— Молчишь? Неужели тебе нечего мне рассказать? А ты, малыш? — женщина обернулась и посмотрела Феделю в глаза.

Клирик отшатнулся, попытался зажмуриться, но не смог противиться странному обаянию незнакомки. Мысли потекли в сторону прошлого, воскрешая странные запреты из детства. Нож не бери, в коровник один не ходи, служителем Всеблагой не будь.

Незнакомка рассмеялась, и Федель понял, что, как минимум, последнее он произнёс вслух.

— Видишь, малыш. Ничего не меняется. А ты, — она повернулась к Мальдире. — Ты тоже всё вспомнила. Не забывай.

Повисло молчание. Мальдира отвела взгляд и чуть прикрыла глаза. Да, она помнила. Как Анитико не выпускал на улицу, к другим детям, опасаясь, что мёртвая часть возьмёт верх, подавит всё то человечное, что старый священник пытался взрастить в некромантке. Как первый раз отправил сражаться с нежитью в подавляющем ошейнике, из-за чего Мальдира серьёзно пострадала. Как… как сорвался и назвал нежитью.

— Они всегда так делают. И будут делать. А ведь молодым нужно давать самим решать. Когда-то я тоже боролась за право выбора.

Федель, с которого спало наваждение, обратился в слух. Сердце болезненно ныло от воспоминаний. Одного короткого взгляда на Мальдиру было достаточно, чтобы понять: ей тоже несладко, хоть и не так больно, как ему.

“Что за сила стоит за этой женщиной? Почему мы не нападаем, чтобы отомстить за смерть убитого? Это лич? Или кто-то из его прислуги? И если последнее, то какова же мощь того, кого в учебниках называют королём живых мертвецов?” — вопросов было великое множество, и Федель силился отогнать их, чтобы сосредоточиться на разговоре.

— Выбор? Стать личем или нет? Какой нормальный родитель позволит своему ребёнку решиться на подобное?! — не выдержав молчания, спросил клирик, стараясь не смотреть незнакомке в глаза.

Он помнил, чем может закончиться подобное, и пытался не попасться на крючок ещё раз.

— О, малыш, ты смотришь слишком узко. Меня зовут Кайлинния. Я живу в Мортерре, дай-ка подумать, лет восемьсот, если не больше. Сбилась со счёта. Когда лишаешься некоторых радостей бытия живого человека, время начинает течь немного иначе. Медленнее, спокойнее. И да, я лич, — она обернулась и поманила Мальдиру и Феделя пальцем. — Добро пожаловать в моё скромное жилище. Когда-то мой дворец высился над землёй, путеводной звездой указывая направление тем, кто сбился с дороги. Но шли годы, всё менялось… И вот я оказалась в мрачном подземелье в окружении слабой нежити. Жалкое зрелище, не так ли?

Кайлинния добралась до водной глади и пошла под ней. Временами её слова заглушал рёв водопада, и Федель внезапно осознавал, что слышит голос женщины прямо у себя в голове. А потом наваждение пропадало так же внезапно, как и появлялось, оставляя после себя странную слабость.

— Я рада встрече, сестра. Кажется, люди назвали тебя Мальдирой. Хорошее имя. И цели у тебя хорошие. Даже удивительно, что в тебе сохранилось столько жизни.

— Что значит “столько”? — осторожно уточнила Маль, не доходя до берега озера несколько шагов.

— Мы все мертвы. Кто-то больше, кто-то меньше. Это одна из великих шуток этого мира. Земля мёртвых, Мортерра, забирает жизнь у живых, передавая её тем, кто жить не должен. Ты наверняка слышала о том, что некроманта нельзя родить специально. Вы — великое благословение Всеблагой, — Кайлинния грустно усмехнулась, создавая из воды трон. — Как забавно наблюдать за этим.

— Не смей в таком тоне говорить о богине! — рявкнул на неё Федель, и женщина-лич засмеялась.

Её смех жемчугом покатился над водой, эхом отразился от стен и вернулся к клирику.

— Ты столь многого не знаешь. Впрочем, это неважно. Вы, светлые, всегда цепляетесь за свою картину мира, не желая перестать смотреть вокруг при помощи кривого зеркала. Поэтому вопросы следует задавать Мальдире. Но она слишком вежлива и сосредоточена для того, чтобы пытаться узнать правду. Но я расскажу. Вы оба должны знать, кто такие некроманты. Мертворождение — одно из проклятий Мортерры. Служители Эррасты…

— Не смей называть богиню по имени! — прошипел Федель.

— Да-да, конечно, — Кайлинния отмахнулась от него, словно от назойливой мухи. — Так вот, её служители говорят, что это один из способов искупления. Ложь. Наглая ложь… Причина в земле. В эфирном море, что омывает эту территорию с трёх сторон. Энергия смерти цепляется за слабую жизнь и высасывает, выпивает её досуха, порождая вокруг оживших мертвецов. Но иногда… иногда случается интереснее. Какая-то толика жизни остаётся, и тело матери поддерживает своего уже почти мёртвого ребёнка. Чем меньше жизненной силы, тем больше вероятность того, что некромант будет безумен. Ты, Мальдира, обладаешь своим собственным сознанием. А значит, в тебе больше жизни, чем в ком бы то ни было… Не растрачивай этот дар попусту, сестра.

Мальдира вцепилась в посох до боли в пальцах. Она всегда знала, что с ней что-то не так, но внезапное откровение живого мертвеца стало тем самым кусочком, который завершал витраж.

“Я… я живая? Не совсем, но более, чем достаточно для того, чтобы сохранить волю. Знал ли об этом Анитико? Или всё случайность?” — Маль бросила взгляд на лича, но вопрос вслух не задала. Мало ли, что на уме у этой нежити?

— Опять молчишь. Это забавно. Впрочем, когда придёт время, ты придёшь с вопросами, а я дам ответы. Ведь это одна из моих миссий, — Кайлинния скрестила ладони на груди и свысока посмотрела на гостей. — Я открыла вам тайну. А теперь забирайте труп мальчишки и проваливайте.

— Одну. Но вопросов ещё много, — прошептала Мальдира, опираясь на посох. — Он отдал свою жизнь за что-то. За что?

Два взгляда, лучащихся синим светом, встретились. Федель невольно отпрянул в сторону, почувствовав странное напряжение между двумя женщинами. Как будто каждая ухватилась за свой конец каната и тянула что есть силы.