Грани безумия - Скрипова Мария - Страница 7

– Птичка улеглась спать, звони Новикову, пусть забирает свою женушку, – замурлыкала Мила, постукивая ноготочками по столу. Молчу. Сама все прекрасно понимает. – Только не говори, что собираешься эту девчонку себе оставить! Макаров, какой же ты дурак!

– Ревнуешь? – шучу. Но это действительно походит на ревность, привыкла, что, кроме нее, со мной больше никто близко не общается.

– К ней? Даже не подумаю, ты все равно, кроме своей жены, больше никого не любишь! – фыркает, руки на груди скрестила. – Сдай девчонку. Мы должны заниматься расследованием!

– Мила, я знаю, что ты устала и хочешь уйти, но вместо этого тебе приходится таскаться за мной. Поверь, я тоже от этого устал, – вздыхаю. Наверное, первый раз говорю с ней серьезно за все это время. Она знает, что я виню ее в смерти дочери. Понимаю, что она сама жертва, но сделать с собой ничего не могу, как и с тем, чтобы помочь ей. – Человек, который во всем этом виновен, мертв, других подозреваемых следствие не выявило. Ничего не указывает, что он действовал не один.

– Но Катя… – начинает. Не даю продолжить, качая головой.

– Сирота, которая чудом осталась жива? Если бы что-то знала, то рассказала бы Афанасьеву, как только вышла из комы. Я знаю, ты хочешь загладить вину перед ней, Люськой, остальными детьми, но так ничего не выйдет.

– Она не скажет им! Катя предана ему!

– А ты? Если она что-то знает, то и ты должна быть в курсе. Ну, я слушаю? – наседаю. Молчит, взгляд потупила, не хочет говорить или не может. Но в такие моменты мне самому становится жалко эту занозу в заднице, не самая заманчивая перспектива таскаться повсюду за бывшим психом, не имея права голоса. – Разберемся с Соней, кто знает, может, это искупит твои грехи. Я спать, и умоляю, не буди меня с первыми лучами солнца!

Глава 5

Квартирный вопрос

Небольшая комнатка: две деревянные кровати, маленький столик с раскрасками, карандаши, фломастеры, акварель. На стене – художественные произведения, нарисованные учениками младших классов, куклы, книги школьной программы, тетради и простенький кулер, рядом с которым тарелка овсяных печенек. Ничего особенного, обычная детская, за исключением стальной двери с кодовым замком и отсутствия окон. Бункер. Это сон, я был здесь раньше. Не хочу проходить через все это заново!

– Катя, не бойся, мы должны попробовать. – Голос дочери за спиной заставляет обернуться. Две девчушки семи лет, Люся и вторая, Катя Котова, девочка, о которой все время говорит Мила. Почему я здесь? Ответ очевиден: брюнетка накапала на мозги. Как бы я ни гнал мысли прочь, подсознание выводит наружу нерешенные проблемы. Гнойный нарост, не дающий двигаться вперед.

– Нас поймают и накажут. Мне страшно, – отвечает Катя. Светленькая, кудрявая, глаза почти салатовые, необычный цвет, редко встречается в наше время. Сейчас ей должно быть лет двенадцать, столько же, сколько бы исполнилось галчонку, если бы я успел спасти свою дочь.

– Все будет хорошо, честно-честно! Мы выберемся, – обещает Люся, протягивая своего кролика. – Возьми его, это Кроша, он очень смелый, хоть и заяц. Мне его папа подарил, когда я еще совсем маленькая была. С ним я ничего не боюсь! Теперь он твой.

– Правда?

– Да, конечно. Ты же теперь моя сестренка. – На мгновение кажется, что она действительно верит, что все получится, но нет. Я знаю свою малышку слишком хорошо: губы закусила, улыбка напряженная, моргает часто. Она сама в ужасе, но не хочет подводить подругу, пытается быть сильной. Получается неплохо, гораздо лучше, чем все это время выходило у меня. – Есть идея! Я такое в фильмах видела. – Ножницы со стола берет, ладошку порезала, даже не поморщилась ни разу, протягивая ручонку подруге. – Это совсем не больно, ну, может, чуть-чуть.

– Ай, – пищит вторая, слезы на глазах блеснули, но не расплакалась, соответствовать хочет, кулачок зажимает. Глупенькие, царапины глубокие, заражение подхватить можно. И о чем я только думаю? Моя дочь мертва, а вторая девочка пять лет провела в логове монстра и полгода в коме. Инфекция – наименьшее зло, которое могло им грозить, к тому же за детьми следили, антибиотики еще в начале двадцатого века изобрели.

– Теперь мы с тобой одной крови, – констатирует дочурка, пожимая порезанную руку подруги. – Сегодня ночью, когда все лягут спать, мы сбежим. А когда все закончится, папа купит нам целую гору мороженого с карамелью, шоколадом и бананами!

– Мне клубничное больше нравится, – по-детски дуется Катя, губы облизывает. Забавная, на мультяшную девчушку походит, моя дочь редко так капризничала.

– Значит, будет две горы: одна с шоколадным мороженым, а вторая с клубничным, – соглашается галчонок. Игрушку ладонью запачкала, стереть пытается, не специально. – А Крошику с морковкой возьмем, другого он все равно есть не будет!

Вот откуда появилась кровь на ухе игрушки, это был знак, нельзя было им идти. Болезненные воспоминания. Бросает в холодный пот, руки дрожат, закричать готов, голоса нет. Я осознаю, что нахожусь во сне, но ощущения слишком реалистичны, ничего не могу с этим сделать.

– Люся, это плохая идея, не нужно, – шепчу. Сам знаю, глупо, иначе не выходит. Если бы я только мог все изменить… – Доченька.

– Макаров, Макаров, ты даже здесь в своем репертуаре, – привлекает женский смех. Мила. Рядом стоит, скрещивая руки на груди. – Они тебя не слышат и не видят, можешь не стараться.

– Сам знаю, – огрызаюсь. Когда успела появиться эта гадина и что она делает в моем сне? Впрочем, я уже ничему не удивляюсь, признаться, даже чуточку рад, что она здесь. Одному жутко наблюдать за всей этой картиной со стороны незримого зрителя. – Это все было?

– Ты правда хочешь знать?

– Да. Нет, – плечами пожимаю. Ответ и так очевиден. Я не могу знать, как все было на самом деле, подсознание сопоставило известные факты, дорисовало наиболее вероятную картинку происходящего. Меня там не было, это всего лишь очередной кошмар, не имеющий к реальности никакого отношения. Мила давно настаивает на разговоре с Катей Котовой, потому что уверена, что девочка знает гораздо больше, чем удалось выудить из ребенка следаку. Не могу сказать, что сам не думал об этом, но идея паршивая. Отпустив дочь, я обещал себе, что больше не полезу в это дело, попробую жить дальше. До этого момента получалось неплохо. Вот только сны контролировать гораздо сложнее, чем мысли, все подавленные эмоции выползают наружу. – Ты мне снишься или научилась доставать меня еще и в мире грез?

– Милый, мы с тобой теперь как нитка с иголкой. Пока не поможешь мне уйти, я твоя вторая тень, – хихикает, довольная. Сон – ее рук дело, зуб даю! Такими темпами она меня точно во второй раз до психушки доведет. – Просыпайся уже, Макаров! Пора вставать! – Пощечина. Больно! Вот же зараза призрачная! На второй заход замахивается. Впрочем, необходимости нет, кажется, проснулся. Да. Точно проснулся. Я дома. Небольшая кухня, самый что ни на есть неудобный диван и звук воды из душа… Гостья утренние процедуры принимает. – Не благодари, давно хотела это сделать.

– Чтобы больше в мои сны не лезла, поняла? – Поднимаюсь как старый дед, все тело затекло. Кухонный уголок не самое лучшее место для отдыха, вчера выбора не было, кровать Соне пришлось уступить, не отправлять же девчонку проминать костями доски. Если она собирается остаться, придется организовать местечко покомфортнее, на крайний случай, купить в магазине надувной матрас. В небольшой однушке не так много вариантов практичного размещения, придется мириться с временными неудобствами.

– Спасибо хоть скажи! В следующий раз сам будешь выкарабкиваться, – фырчит брюнетка, закатывая глаза. Обиделась. Типун ей на язык! Выдумала, «в следующий раз»! Нет, ни за какие коврижки! Очень надеюсь, что сон – всего лишь разовая акция, не хочу больше возвращаться в этот проклятый бункер. Но, справедливости ради, Мила в чем-то права, она действительно помогла, сам я не мог проснуться. Стоит быть с ней повежливее, полгода вместе провели, до сих пор не знаю, чего ожидать от этой мертвой женщины.