Порченая (СИ) - Тоцка Тала - Страница 19

Делаю шаг ближе.

— Но... мне так нужно знать....

— «От многих знаний многие скорби, и кто умножает познания, умножает печаль», — отвечает падре. — Знаете, откуда это, молодой человек?

Мотаю головой.

— Из книги Экклезиаста. Вы пришли в храм не за истиной, а за подтверждением своих догадок, — продолжает он. — Но вера не служит расследованиям. Есть границы, которые нельзя пересекать даже с самыми добрыми намерениями.

— Это все, что вы можете мне сказать?

— Я священник. И некоторые вещи остаются между Богом и душой, которая исповедуется. Я не имею права ни с кем это обсуждать.

Выдыхаю, опускаю взгляд.

— А если она жива? Если она не умерла?

Падре смотрит еще пару секунд, затем медленно кивает.

— Вы ищете ответ, не зная вопроса. Найдите покой в себе, синьор Залевски. А остальное оставьте Богу.

Я понимаю, что добился ровно ничего. Он ничего мне не скажет.

— Я вас понял. Всего хорошего, святой отец.

— И вам доброй ночи.

Разворачиваюсь и ухожу, стараясь, чтобы мои шаги не отдавались звоном в ушах. На этот раз я покидаю Сицилию навсегда, меня больше здесь ничего не держит. Ничего.

Ничего. Абсолютно...

Глава 14

Катя

В женской миссии ордена Святой Вероники, небольшом уединенном поселении под Сеговией, я живу уже почти месяц.

Это не монастырь, здесь никто не носит монашеских одежд. Миссия скорее похожа на общину.

Теперь меня зовут Каталина Велес. В миссии я сестра Каталина, помощница в учебной комнате для младших девочек.

Я учу их английскому языку, еще мы учимся писать и считать. А я сама начинаю понемногу понимать испанский.

Старшая сестра миссии, донья Мириам, говорит по-итальянски. Она хорошо меня приняла, не задавала лишних вопросов. Мне не пришлось объяснять, кто я и откуда, епископат позаботился обо всем.

Все вышло, как сказал падре Себастьяно — в Риме меня ждал Джованни. Он встретил меня у вокзала и отвез в аэропорт. Так я очутилась здесь.

В миссии никто ничего не знает о моей прошлой жизни.

Порой мне кажется, что у меня и не было никакой прошлой жизни. Что я никогда не училась в школе, в университете. Не занимала первые места на олимпиадах, не была лучшей студенткой на потоке.

Что вся моя жизнь началась здесь и прошла здесь — в тенистом саду, где над каменной дорожкой склоняются деревья, и где пахнет шалфеем и пыльцой.

Я стараюсь просто об этом не думать, и не вспоминать. Так проще и легче. Иначе придется вытащить другие воспоминания, темные и липкие, от которых я стараюсь избавиться.

Как могу.

Сегодня я снова еду в клинику. Донья Мириам настояла, чтобы я прошла обследование — не только из-за беременности, а еще из-за моего резуса. Местный доктор принимает в соседнем городке, я еду туда на автобусе.

В прошлое посещение я сдала анализы на резус-фактор плода, как раз позволяет срок. У меня десять недель беременности, для акушерского скрининга еще рано, я пока просто сдаю общие анализы.

Не могу сказать, что у меня появились какие-то чувства к ребенку. Я ничего не ощущаю кроме ответственности. И страха за него. А это не совсем то, что должна чувствовать мама по отношению к своему малышу.

Иногда мне становится страшно, что я не смогу его полюбить. И тогда я запрещаю себе копаться в себе, просто приказываю не думать.

Переключаюсь на небо, плывущие по нему облака, птичку на ветке дерева. На что угодно, лишь бы не позволять себе утонуть в опасных раздумьях.

Я все сделала правильно. Мама бы меня поддержала.

Табличка на двери говорит, что доктора зовут госпожа Хименес.

В кабинете достаточно уютно. Никаких резких запахов, наоборот витает легкий аромат лаванды. Сажусь на край стула, расправляю подол платья.

Врач в белом халате перелистывает тонкую папку, у нее приятное и внимательное лицо. Я заметно нервничаю, сжимая пальцы в замок.

— Сеньорита Каталина, — госпожа доктор пробегает глазами по бумаге, затем поднимает взгляд на меня, — мы получили результаты крови плода. И у меня хорошие новости. Скажу прямо, это удивительно. У вашего малыша тоже отрицательный резус. Значит, иммунологического конфликта не будет. Это очень редкое совпадение. И большая удача. В таких случаях беременность протекает значительно легче.

Я замираю, вглядываясь в ее лицо.

— То есть... Это означает, что у его... — сглатываю, прежде чем выговорить, и пусть с трудом, но все же заставляю себя произнести это слово, — отца тоже отрицательный резус?

Доктор Хименес с легким удивлением кивает.

— Ну конечно, это единственное объяснение. Я вижу, для вас это новость? Что ж, в таком случае, примите мои искренние поздравления, сеньорита Велес. Такое случается нечасто, но случается. Генетика — сложная вещь. Но для вас это хорошие новости. Иногда природа делает нам неожиданные подарки.

По телу пробегает дрожь. Разве такое возможно? Словно кто-то наверху все-таки обо мне позаботился...

Опускаю глаза. Сцепляю пальцы сильнее.

— Вы в порядке? — с тревогой спрашивает госпожа Хименес.

— Да, — киваю. — Просто… не ожидала.

Она мягко улыбается.

— Это, возможно, знак, что все идет как должно быть.

Снова киваю, не в силах ничего сказать.

Доктор Хименес наклоняет голову и берет в руки ручку.

— В остальном все стабильно. Вам нужно продолжать наблюдаться. Диету я бы не меняла, витамины остаются те же. Я довольна тем, как вы справляетесь. Единственное, меня беспокоит ваше зрение.

Я не отвечаю. Потому что боюсь поверить.

Разве так бывает?..

Мы с малышом потихоньку подбираемся к сроку первого акушерского скрининга. Все это время я стараюсь не думать о том, кто у меня будет, девочка или мальчик. Не уверена, хочу ли это знать.

Донья Мириам считает, что лучше не надо. Пусть это будет подарком свыше.

Может она и права. В любом случае малыш может не повернуться и не показаться, поэтому я просто не буду спрашивать доктора. И не буду загадывать.

С утра небо серое, ветра нет, но тучи висят низко, ложась на крыши и кроны деревьев.

До клиники добираюсь сама, хоть Мириам вызывалась меня проводить. Она беспокоится, потому что моя проблема со зрением не уходит, а наоборот, усиливается. Пока не сильно, периодами, но я все чаще ловлю себя на том, что все вокруг выглядит расплывчатым. Мне сложно сфокусироваться на одном предмете.

Вдобавок участились головные боли. Как раз сегодня поговорю об этом с врачом.

В клинике меня ждут, администратор за стойкой приветливо улыбается, называет мое имя, приглашает пройти.

У меня от волнения даже немного тянет живот. Все должно быть хорошо. Я уже свыклась с мыслью, что у меня будет малыш. И мне уже не так страшно.

— Сеньорита Велес? Проходите, доктор вас ждет.

Доктор Алехандро Монтальбан невысокий, с аккуратной сединой и мягким тембром. Он говорит бегло, но я понимаю почти все. Отвечаю тоже уверенно, мой испанский значительно продвинулся за это время.

Доктор просит лечь, помогает устроиться на кушетке, говорит:

— Сегодня у нас первый скрининг. Давайте познакомимся с вашим малышом.

Он наносит на живот прозрачный прохладный гель. Я вздрагиваю от волнения, но не говорю ничего. Смотрю на экран, затаив дыхание.

Там появляется черно-белое изображение. Сначала я ничего не могу разобрать, но затем сердце замирает, когда из двигающихся мельтешащихся частей собирается цельное изображение детского тельца.

Я вижу крошечную ручку, тельце, головку. У меня замирает сердце.

Доктор Алехандро смотрит на монитор.

— Поздравляю, сеньорита, — говорит он и улыбается, — у вас будет девочка.

Внутри меня все переворачивается. Впиваюсь глазами в экран и впервые с начала своей беременности чувствую, как меня накрывает щемящая нежность.

Девочка. Дочка.

Теперь мне кажется, что я даже различаю маленький профиль — крошечный носик, очертание губ. И кажется, я слышу, как у нее колотится сердце. Или это мое так стучит?