Сто дней (ЛП) - О'Брайан Патрик - Страница 56

Они вышли в открытое море, Рейс поставил руль прямо, ослабил шкот и стал слушать дальнейшие объяснения Джейкоба. Засмеявшись сквозь рыжую бороду, он сказал:

– Если ваш друг гарантирует, что шхуна не откроет по нам огонь, то я, если Аллах будет милостив, доставлю вас на борт.

Когда ему перевели это, Стивен несколько раз поклонился Рейсу и сказал Джейкобу:

– Могу я взобраться на какое-нибудь возвышение и помахать, скажем, платком, когда мы будем ближе, чтобы показать наши мирные намерения?

– Разумеется, если вы сможете найти такое возвышение и удержаться на нем, несмотря на всю эту отвратительную качку.

Стивен окинул взглядом незнакомый такелаж: на верхушке мачты было что-то вроде ящика, но, похоже, добраться до него можно было, только прибегнув к левитации. На вантах, конечно, были выбленки, по которым можно было карабкаться, как по лестнице, но между самой верхней поперечиной и ящиком была ужасающая пропасть, которую, возможно, и могли преодолеть опытный корсар или обезьяна, но никак не доктор медицины.

– Я буду стоять на носу, наблюдая в подзорную трубу, и, когда мы подойдем достаточно близко, я начну делать соответствующие жесты.

С носа галеры, идущей в фордевинд, было не слишком удобно наблюдать за происходящим, особенно если учесть, что дети, которые ни за что не хотели оставаться одни, запутались в вулингах бушприта; в конце концов, все трое довольно удобно уселись вдоль короткого носового переднего планширя, и Стивен показывал им, как пользоваться его маленькой подзорной трубой. Этим они занимались до тех пор, пока два судна не сблизились настолько, что он смог отчетливо разглядеть сверкающий стальной крюк Уильяма Рида, которым тот уцепился за ванты фок-мачты "Рингла" по правому борту. Стивен помолился про себя, чтобы все обошлось, и помахал носовым платком; юный помощник штурмана, стоявший позади капитана шхуны с гораздо более мощной подзорной трубой, немедленно сообщил об этом, и Рид помахал в ответ. Стивен велел детям встать – их присутствие объяснило бы ситуацию, – и только по милости Божьей смог уберечь их от падения в море, когда галера накренилась. Однако их рубашечки оказались достаточно прочными, и он втащил их обратно на борт, задыхаясь и глубоко сожалея о своей неосторожности.

Время, которое с самого утра тянулось утомительно долго и без видимой пользы, внезапно ускорило свой бег; он видел и узнавал лица, слышал знакомые голоса. Стивен поспешил на корму, развязал свой сверток, завернул ружье в несколько рубашек и пару длинных шерстяных подштанников и прижал к груди роскошный халат, подаренный визирем. Когда два судна осторожно соприкоснулись бортами, матросы "Рингла" закрепили галеру и перебросили мостки для своего неуклюжего хирурга, который вручил Абдулу великолепное одеяние вместе с потоком сердечных благодарностей, переведенных Джейкобом, а затем осторожно перебрался на шхуну, держа детей за руки.

– О, сэр, как хорошо, что вы здесь! – воскликнул Рид, приветствуя его на палубе. – Как я рад вас видеть и как будет счастлив коммодор. Он там, в Маоне, совсем извелся. Прощайте, сэр, – крикнул он Абдулу Рейсу. – и огромное спасибо вам и вашей прекрасной галере.

Эти последние слова и ответ Рейса уже не были слышны, так как два судна стремительно расходились: "Рингл" направлялся на Менорку, а галера – на Сардинию, но они продолжали махать друг другу, пока не скрылись из виду.

– Эти дети, – сказал Стивен. – Мона и Кевин Фитцпатрики из Манстера. Мона, сделай реверанс капитану, Кевин, шаркни ножкой, – Это было сказано по-ирландски. – Корсары подобрали их в лодке у побережья, привезли сюда и продали на невольничьем рынке. Я их купил и собираюсь отправить домой на следующем корабле, которым командует какой-нибудь знакомый и который направляется в залив Корк. Как только мы окажемся на борту "Сюрприза", Полл позаботится о них, но где мы можем их здесь разместить? И чем мы их будем кормить?

– О, у нас вдоволь молока, свежих яиц и овощей, – ну, относительно свежих, поскольку мы так долго бились против этого проклятого ветра, но они пока съедобны, – а что касается сна, то мы повесим для них койку в каюте: эти двое поместятся в одну, еще и место останется.

– Может быть, теперь им дадут что-нибудь на камбузе и покажут, где отхожее место? Я чувствую в них некоторое беспокойство, знакомое мне с детства.

– Обязательно, – ответил Рид. – Они говорят по-английски?

– Почти нет, но они выучили удивительно много арабских слов, – сказал Стивен, глядя на Джейкоба, который кивнул.

– Тогда я передам их Берри: у него есть свои дети, и он несколько лет был рабом в Марокко.

Позвали довольно пожилого, добродушного моряка, и он увел детей, а Стивен сказал:

– Но прошу меня, ради Бога, извинить, Уильям, давайте перейдем к самому главному. Расскажите мне о "Сюрпризе" и коммодоре.

– Кофе готов, сэр, не хотите ли выпить его в каюте? – спросил стюард.

– Конечно. Господа врачи, не спуститься ли нам вниз? – Наливая кофе, он собрался с мыслями, а затем продолжил: – Ближе к вечеру того дня, когда начался этот ужасный ураган, коммодор был далеко в море, помогая одному пострадавшему кораблю, "Льву", у которого от всех мачт осталось метра три бизани, и мы едва различили его сигнал, вызывавший нас. Итак, мы отдали швартовы, спустили на палубу брам-стеньги, подняли штормовые паруса и вышли из гавани. Очень скоро мы могли только нести штормовой фока-стаксель и еще несколько небольших парусов. Когда мы прибыли на место, ориентируясь по выстрелам из орудия, которые раздавались с минутным интервалом, то едва могли видеть на расстоянии пятидесяти метров из-за песка и летящих брызг, но нам удалось разглядеть, что "Сюрприз" смог взять "Лев" на буксир и немного повернуть его, чтобы он мог поднять часть обломков и установить временный рангоут, чтобы давать хотя бы минимальный ход. Я подошел к фрегату с подветренной стороны, ожидая приказаний, и пока мы переговаривались, на нас вылетело тяжелое голландское торговое судно с почти голыми мачтами, входившее в разбросанный штормом конвой; торговец заметил нас в самый последний момент, переложил руль под ветер, оборвал буксирный канат и врезался в "Сюрприз" сразу за кат-балкой правого борта, снеся бушприт, гальюн, форштевень, большую часть руля и выбив Бог знает сколько стыковых планок обшивки, – Хирурги слушали, пораженные: они достаточно знали о море и об этом конкретном шторме, чтобы понять, в каком ужасном положении оказались три корабля, о которых шла речь. Оба молчали, лишь качая головой. – Трудно поверить, что мы смогли пережить эти Бог знает сколько дней, но, по крайней мере, "Рингл" не пострадал и мог помогать, и у всех было довольно хорошо с припасами. И, к счастью, хотя погода и была самой отвратительной, какую только можно себе представить, было не холодно: ведь все койки на борту "Сюрприза" пришлось использовать, чтобы закрыть течь, в которую первые два дня вливалась вода, несмотря на все наведенные пластыри. Течи на кораблях с такими острыми носовыми обводами очень трудно заделывать. Всем пришлось очень нелегко, постоянно приходилось качать воду, и я никогда не видел, чтобы такое большое количество грога было выпито с таким незначительным эффектом. И матросы – по крайней мере, наши матросы, – проявили себя превосходно: ни разу ни одного недовольного слова. Со временем "Льву" удалось поставить временный рангоут, достаточный для того, чтобы развивать скорость в пять узлов; ветер немного ослаб, как и наша течь, и во вторник утром мы кое-как добрались до Маона, который возник на горизонте прямо по курсу. Мы высадили раненых, – в основном, растяжения, грыжи и травмы от упавших блоков, – коммодор осмотрел "Рингл" и признал его готовым выйти в море, мы приняли на борт кое-какие припасы, и, когда ветер переменился ровно настолько, чтобы мы могли выйти из Маона, нас отправили за вами, а капитан и все плотники с верфи, которые не были заняты на "Льве", круглосуточно трудились над ремонтом "Сюрприза". Мы отправились в путь с тяжелым сердцем, особенно когда ветер снова переменился на южный, и мы боялись, что больше никогда не увидим Африку. И я не думал, что когда-нибудь снова буду благословлять южный ветер, ведь сейчас он – все, чего только можно пожелать.