Сто дней (ЛП) - О'Брайан Патрик - Страница 66

Оба капитана – один на носу, другой на корме, – внимательно наблюдали друг за другом, пытаясь уловить малейший маневр противника и противодействовать ему. Джек, конечно же, держал все передние орудия наготове, чтобы не терять ни секунды; и когда благоприятный порыв ветра приблизил фрегат метров на пятьдесят, он сказал Дэниелу, отвечавшему за передние пушки левого борта:

– Мистер Дэниел, я собираюсь переложить руль под ветер и выстрелить из носового, и сразу после этого стреляйте по готовности, – Он подошел к носовому орудию левого борта, принадлежавшей ему самому прекрасной девятифунтовой медной пушке; она уже была, по его мнению, наведена на нужную высоту, и, опустившись на колени, чтобы проверить прицел, он крикнул: – Руль под ветер!

И когда корма галеры оказалась в поле зрения, он выстрелил. Ядро отрикошетило от воды в кильватере вражеского судна и пронзило его задний латинский парус, и в то же время выстрелы трех передних бортовых орудий попали в корму галеры, разбрасывая щепки; но они тоже достигли цели только рикошетом. Почти сразу после этого порыв ветра, который приблизил фрегат к добыче, подхватил корсарское судно и снова вынес его за пределы досягаемости.

– Боже мой, ну и жара, – сказал Джек и, повернувшись, напился из бочонка, что за ним повторили и остальные матросы у орудия.

И так один невероятно жаркий день следовал за другим, и теперь даже залитое лунным светом ночное небо, казалось, излучало тепло. День за днем каждый из них делал все, на что были способны человеческий ум, изобретательность, хитрость и злоба, чтобы уничтожить врага, но ни один так и не добился решающего преимущества, хотя каждый не раз ранил своего противника, но далеко не смертельно.

Если бы Джек и его секретарь Адамс не вели судовой журнал, – точные записи о местоположении, пройденных расстояниях, изменениях ветра и погоды, природных явлениях, – он вряд ли вспомнил бы, что была среда, первая среда июня, когда ветер наконец стих окончательно и, стоя в той слабой тени, которую могли дать обвисшие паруса, они наблюдали, как галера выдвигает весла и уходит, по-прежнему на запад, к тому, что могло бы показаться тучей на горизонте, если бы на этом безжалостном небе появилось хотя бы одно облако.

В этот день у Стивена в лазарете было три случая солнечных ударов, и Джек, чтобы предотвратить подобное и развлечь команду, опустил за борт парус – необходимая мера в этих водах, где было поистине невероятное количество акул, – и прыгнул в море сам, чтобы подать пример матросам, но, увы, обнаружил, что такая теплая вода едва ли могла хоть как-то освежить.

Ни один из хирургов не счел нужным присоединиться к плещущимся морякам, и, видя, что за ними никто не наблюдает, Стивен взялся проводить Джейкоба на грот-марс, откуда – поскольку корабль повернуло течением, – они могли разглядеть галеру в подзорную трубу, позаимствованную в кают-компании. Это было не очень опасное восхождение, но Дэниел и три мичмана, совершенно голые, взбежали по борту и взобрались по такелажу, чтобы не только давать им советы, но и активно и умело подталкивать их в нужный момент мускулистыми руками.

На площадке марса Мэтьюрин отправил их обратно в воду, поблагодарив и заверив, что они смогут спуститься самостоятельно, используя только силу тяжести, и, немного отдышавшись, продолжил:

– Амос, я думаю, вы никогда раньше здесь не были.

– Никогда, – ответил Амос Джейкоб. – но я очень рад наконец тут оказаться. Боже, какой простор... и какой близкой кажется галера. Она довольно быстро движется. Можно мне трубу? О, Господи... – добавил он тоном глубочайшего отвращения. – Но я это предвидел.

Он передал подзорную трубу обратно. Ветер наполнил паруса галеры, и корсары бросали многих из закованных в кандалы гребцов за борт.

Пораженные, они наблюдали за происходящим в полном молчании, а затем Стивен наклонился и крикнул:

– Капитан Обри, галера поймала ветер. Она плывет к острову, который мы отсюда видим.

Та туча на горизонте действительно оказалась островом конической формы, ближний, восточный берег которого образовывал глубокий залив.

Мокрый Джек мгновенно оказался рядом с ними.

– Я слышал, что они так поступают, чтобы сэкономить еду и воду, – сказал он и, помолчав, добавил: – Мне этот остров незнаком. Но мы сейчас в неизученной части моря.

– Кажется, я видел это место на старой каталонской карте в Барселоне, – сказал Стивен. – И, насколько я помню, он называется Кранк, то есть краб.

– Мы тоже скоро поймаем ветер – сказал Джек и отдал приказ всем матросам подниматься на борт.

Через несколько минут фрегат снова ожил, его паруса наполнились, и поднялась носовая волна. И задолго до того, как адски палящее солнце наконец зашло, они уже были у острова Краба. На борту не было ни одного человека, который не видел бы, как кричащих от ужаса гребцов – рабов или пленников, которых не могли выкупить, – бросали в окрашенное кровью море, и не было никого, кто бы теперь не испытывал бы настоящей ненависти к тем, кто это сделал.

Остров, по-видимому, возник тогда, когда взрыв во время извержения вулкана разрушил его восточную сторону, образовав неглубокую лагуну с высокой стеной, соединявшуюся с морем лишь узким проходом. С верхушек мачт они увидели, что галера бросила якорь под каменной стеной у прохода в лагуну, рядом с разрушенным молом и несколькими заброшенными зданиями. Она была полностью недосягаема для всего, кроме мортир, а мортир на фрегате не было, и он не мог зайти на такое мелководье, чтобы воспользоваться своими орудиями.

С легким ветром фрегат всего за один галс обошел вокруг острова, осматривая берега и делая замеры: везде глубоко, никаких видимых рифов, почти никакой растительности на суше, совсем никаких признаков источников воды и, к удивлению Стивена, даже морских птиц не было. Только на западной стороне, под довольно крутыми скалами, виднелась небольшая серо-зеленая полоска.

Джек взял шлюпку и переплыл туда вместе со Стивеном, и пока они шли по песку, Джек заметил, что сейчас был пик прилива, что на этой стороне прибой должен был быть очень сильным после сильного западного ветра и что он надеется, что Стивен нашел в той пещере каких-нибудь интересных существ.

– Я обнаружил кое-что еще более интересное, – сказал Стивен. – Полное отсутствие жизни. Сейчас уже июнь, а здесь ни одного гнездящегося буревестника. Ни птиц, ни пухоедов, ни перьевых клещей. И я скажу вам, в чем дело, брат мой: в этой скале, в этих трещинах, чувствуется неприятный запах. Пожалуйста, посмотрите сюда. Я не химик, ни в коем случае, но я очень сильно подозреваю наличие ядовитых паров. Это могло бы объяснить почти полное отсутствие растительности даже в июне.

Он задумался, а в это время к ним подошел Дэниел и сказал Джеку:

– Сэр, у нас есть матрос, Маклеод, который служил на "Кентавре" в четвертом году; он говорит, что позиция здесь очень похожа на то, что он видел, когда капитан Худ захватил остров Дьяман. В юности он лазил по скалам на Сент-Килде[92] и помогал затаскивать пушки на тот утес.

– Я об этом не подумал, – сказал Джек. – но действительно, это очень похоже. Но сможет ли он поднять канат на такую скалу? Маклеод, – позвал он, и высокий моряк средних лет, недавно переведенный с "Эребуса" в Гибралтаре, подошел, скрывая смущение. – Как думаешь, ты мог бы поднять канат на тот утес? Прямо вон на ту скалу?

– Думаю, да, сэр, – ответил Маклеод со своим характерным акцентом. – с помощью небольшой кирки и крепкого колышка с блоком я бы поднялся и еще на двадцать пять саженей. Она не такая крутая, как скала Дьяман, но более мягкая, и там может быть сложно закрепиться, ближе к вершине.

– Может, попробуешь? Даже если совсем нельзя будет закрепиться, можешь вернуться, никто тебя не будет винить. Это просто попытка, не более.

– Мы там тогда двадцатичетырехфунтовые поднимали, – сказал Маклеод, не совсем понимая капитана.