"Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Голд Джон - Страница 419

– Прекрасно, – сказала женщина и поднялась. – Теперь идем.

– А контракт с армией? – спросила я.

Я же, наверное, должна еще что-то подписать?

– Не сейчас. Сначала нам нужно кое-что узнать о тебе.

Она направилась к двери в противоположном конце кабинета, я пошла за ней, а за мной двинулся сержант Хольт.

– А завтрак будет? – спросила я, понимая, что он услышит.

Выходить из образа было нельзя.

– Позже, – бросила она.

Неожиданно для самой себя я разозлилась. Ну да, сама, наверное, уже литр кофе успела выпить, а мне – «позже».

За дверью оказался еще один кабинет, побольше. В центре его стоял сканер, наподобие того, что я видела в лаборатории Боргена Кару, рядом – медицинское кресло вроде тех, что стоят в кабинетах стоматологов, шкаф с лекарствами, вокруг которого мерцало силовое поле, столик с разложенными на нем инструментами, несколько мониторов, за стеклянной перегородкой было еще какое-то оборудование. Я старалась особенно не вертеть головой, но удержаться было сложно. Всякого добра тут было больше, чем я видела в Вессеме, лаборатории «НейроКортИнт» и подвале Ворона, вместе взятых. Столик с инструментами меня особенно беспокоил. Она что, прямо сейчас меня резать начнет?

Перехватив мой взгляд, женщина улыбнулась.

– Не волнуйся, Реталин, – сказала она, и меня передернуло. Уж лучше бы она называла меня Ритой, как все. – Сегодня нам нужно всего лишь провести небольшое исследование. И, конечно, придется поставить тебе трекер.

Я кивнула, стараясь сохранять бесстрастное выражение на лице. Надеюсь, они не в спину мне его всунут, а куда-нибудь, где я смогу дотянуться.

– Мне в Чарне док сказал, что вы мне голову поправите, – заметила я. – А то башка болит, просто смерть.

– Для этого нам и нужно исследование, – кивнула женщина с той же приклеенной к лицу улыбкой. – А сейчас раздевайся и ложись вот сюда.

Она указала на открытый сканер.

Я кивнула и начала расстегивать комбинезон:

– Ага. Только пусть он не смотрит.

Сержант Хольт, конечно же, не отвернулся, но хоть глаза отвел. Хотя смотреть и впрямь было особенно не на что. Нижнее белье, которое мне выдали, было унылым, как ноябрь.

– Интересная татуировка, – заметила женщина вскользь.

Я машинально посмотрела на свое плечо.

– Да, подружка набила, – сказала я и улеглась куда сказано.

Спокойно. Она не найдет Нико. Она же не знает, что надо искать. Никто из них даже предположить не может, что такое вообще можно спрятать в своем теле.

Женщина подошла ко мне и принялась закреплять на моей голове какую-то сетку. Я на всякий случай старалась не двигаться, пока она не закончила. Наконец она отошла, сверху опустилась крышка, и я порадовалась, что не страдаю боязнью замкнутых пространств.

– Как ты, Реталин? – услышала я.

– Порядок.

– Тебе, наверное, интересно, что я делаю, да? – спросила она доброжелательно.

Мне стало не по себе.

– Еще как, – ответила я.

– Это устройство определит, что случилось с твоим мозгом, когда ты вдохнула яд. После этого, если все так, как я думаю, тебе нужно будет пройти еще один небольшой тест, и уже потом ты подпишешь контракт. А пока идет сканирование, мы с тобой побеседуем, ты не против?

А даже если и против?

– Нет, конечно.

– Вот и замечательно. Я задам тебе несколько вопросов. Постарайся отвечать честно.

– А разве вы не должны проверить меня на детекторе лжи? – спросила я.

– В этом нет необходимости, – ответила женщина с улыбкой, которая явно звучала в ее голосе. – К тому же его слишком легко обмануть.

Нет необходимости?

Мысли потекли со страшной скоростью.

Вряд ли они тут мне доверяют. Если она не хочет проверять меня на детекторе лжи, значит, у нее есть другой способ определить, что я говорю правду. Скорее всего, с помощью этого самого сканера – может, он заодно показывает, когда мой мозг пытается выдумать ложь.

А если она спросит, не собираюсь ли я сбежать, прихватив своего брата?!

Значит, надо говорить правду, но так, чтобы не сказать ее по-настоящему.

Нико легко бы выкрутился, подумала я с тоской.

– Волнуешься? – спросила женщина.

– Ну да, – сказала я. – Мне тут, в этом сканере, немного не по себе.

Еще как не по себе. Он же мне прямо в душу смотрит.

– У тебя есть какие-либо импланты или чипы?

– Вы же и так видите, – пожала я плечами. – Эта штуковина с контрацептивами – с полруки размером.

– У тебя имплант с контрацептивами?

– А что, у вас тут это самое запрещено? – изобразила я удивление.

Да плевать мне, даже если они все дают обет безбрачия. Лишь бы с темы соскочить.

– Нет, конечно, – рассмеялась женщина. – Хотя неуставные отношения между членами одного отделения не поощряются, запомни это как следует. Я просто удивлена, что ты так ответственно относишься к своему здоровью, в Чарне-Технической это редкость. Итак, ты намерена подписать контракт, верно?

– Да.

Ну вот, началось.

– Что именно тебя привлекает в службе?

Я задумалась. Что именно привлекает меня в постоянной работе с социальными гарантиями? Если бы я действительно пыталась подписать контракт? Служба в армии была хорошей альтернативой чему угодно, у нас это все понимали, даже Аксель. Правда, обычно первая встреча с полицией случалась еще до восемнадцати, а после этого вопрос с армией можно было считать закрытым навеки.

– Выбраться из Гетто, – ответила я честно. – У нас там ни работы, ни хрена. Мне когда этот док сказал, что я могу к вам попасть, я знаете как обрадовалась?

Чистая правда. Если не уточнять, чему именно я была так рада.

– А тебя не пугают предстоящие операции?

– Пугают, – я решила ответить честно. – Но это лучше, чем сторчаться на флойте, разве нет?

Что угодно лучше, чем умереть так, как Нико, тут мне даже врать не пришлось.

Хлопнула дверь, послышались шаги – в кабинет вошел кто-то еще.

– Ты принимаешь наркотики?

– Нет. Пробовала, конечно, но постоянно – не-а.

– Это правда? – услышала я чей-то шепот.

– Да, пока все в порядке, – прошептали в ответ.

Я немного расслабилась – мой способ вранья-без-вранья работал.

– Ты нарушала закон?

А кто не нарушал? Кару говорил, есть такие специальные вопросы, которые задают только для того, чтобы проверить, врешь ли ты в принципе. И на них надо отвечать честно.

– Да.

– Ты сидела в тюрьме?

Я вздохнула. Ну вот и все. Сейчас меня поблагодарят, напомнят, чтобы держала рот закрытым, если не хочу обратно в тюрьму, и отправят домой. И придется мне штурмовать эту базу через тоннель.

– Вы же и так знаете, да? Сидела.

– За что?

Хороший вопрос.

– За нападение на гражданина Чарна-Сити.

В конце концов, посадили меня за это.

– Что именно ты сделала?

– Избила его, – я вспомнила звук, с которым мой ботинок врезался в лицо Марко, и испытала мгновенное удовольствие, – и наставила пистолет. В этот момент меня и арестовали.

Второй, неизвестный мне наблюдатель снова сказал что-то шепотом – я разобрала только слова «агрессия», «лимбическая система», «дофамин», «не так уж плохо».

– Есть ли вещи, о которых ты бы никому не хотела рассказывать? Какие-то мысли, которыми ты предпочитаешь ни с кем не делиться?

Я едва не подавилась воздухом. И что мне отвечать? Почему она вообще спрашивает – думает, я маньячка, или что? Надо ответить нет, но что, если она увидит на своем экране, что я вру? А если я отвечу да и она спросит, о чем именно я думаю?! Впрочем, выбора у меня, кажется, нет.

– Да, бывают.

Повисла пауза, но к этой теме женщина почему-то больше не вернулась:

– Давай теперь поговорим о том, что случилось в том заброшенном городе. Расскажи, с кем ты туда ходила.

– С братом, – ответила я и вцепилась ногтями в ладони, оставляя царапины. Тоска по Коди сейчас, когда он был совсем рядом, чувствовалась острее, чем когда-либо.