"Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Голд Джон - Страница 426

– Не надо делать из меня… как это… доносчика! – возмутился мужчина. – Я хочу успешного завершения эксперимента не меньше, чем вы. Я предлагаю оставить девочку и понаблюдать еще немного. Проверим ее в контакте с другими. Если окажется, что она нестабильна…

– Она пришла в себя, – сказала рыжая лаборантка, и все замолчали.

Хлопнула дверь – оба спорщика вышли, и теперь я едва слышала неразборчивое бормотание. Некоторое время я лежала в тишине и почти уснула, когда на лоб мне вдруг опустилась чья-то рука. Я вздрогнула и открыла глаза.

– Как ты, Реталин? – улыбнулась мне доктор Эйсуле.

– Прекрасно.

– Готова еще немного поработать?

Что? Опять?!

– Так точно.

Рыжая лаборантка смотрела на меня с сочувствием. Я потрясла головой. Меня мутило, после бессонной ночи веки, казалось, склеились, голова кружилась, перед глазами плавали цветные круги. Но если я скажу, что мне плохо, – она может отправить меня в Чарну. А Коди останется здесь.

Очкастый парень отключил капельницу и вместо нее в ту же иглу вставил шприц с красной жидкостью.

Я закусила губу, и боль немного привела меня в чувство.

Бояться нечего, напомнила я себе, глядя, как комнату заливает вода. Это неприятно, но не опасно. Я справилась в первый раз, а сейчас вообще раз плюнуть.

Когда комната стала зеленой и зыбкой, я прикрыла глаза. Мое тело уже начинало исчезать, растекаться, и я ждала, когда же мне скажут, что я должна делать.

– Новая последовательность, – услышала я искаженный голос, – пять, три, восемь, два, один, девять.

Пять, три, восемь, два, один, девять, повторила я мысленно. И вновь стала водой. Только на этот раз я не сопротивлялась.

Это было словно прыгнуть с обрыва, зная, что сделанные Нико крылья тебя точно выдержат. Ужас пополам с восторгом, а потом – потрясающее чувство свободы.

Я рванулась вперед, вверх и в стороны, волной прокатилась по коридорам, разбилась на брызги, ударившись в стену, – это было не больно, а смешно, а потом почувствовала направление, закрутилась маленьким водоворотом и оказалась внутри чужой головы. Это не был Коди, это был кто-то другой, и я заставила его открыть глаза – это было странно, словно одним глазом я видела лучше, чем другим, – и произнести последовательность цифр.

– Время до контакта – двадцать шесть секунд, – сказал доктор Ланге, и на лице его расплылась улыбка. – Реталин, ты слышишь меня? Если слышишь – вытяни руку.

Мне казалось, я раздвоилась. Сидя в кресле, я дернула рукой, максимально, насколько позволяли фиксаторы, вытягивая ее вперед. Одновременно я все еще находилась в соседней комнате, в голове Детлефа – теперь я была уверена, что это он. И я мягко качнулась, подталкивая его – давай же, мы можем это сделать, это будет наше движение, наше общее, – и почувствовала, что ему приятно было ощущать мое присутствие, и ему нравилось, что я не приказываю, а еще – что воде все равно невозможно сопротивляться, даже если бы он и хотел, – и мы вместе вытянули его руку вперед.

– Прекрасно, – кивнул доктор Ланге. – Реталин, передай доктору Эйсуле следующую последовательность…

– Я не сразу поняла, как это делается. Они же ничего не объясняют. Говорят просто – передай информацию. А у меня ощущение, что я вода, блин.

Я говорила, не переставая жевать. Обед я пропустила и теперь была страшно голодной, хотя что-то питательное мне через капельницу точно заливали.

– Вода? – с интересом переспросил Детлеф.

Из желтой зоны мы вышли вместе и ужинали теперь тоже вместе – я, он и Коди. Эрика и здоровенный молчаливый парень – я уже знала, что его зовут Петер, – сидели хоть и рядом, но вроде как сами по себе. Петеру было все равно, что я там рассказываю, а Эрика, я видела, слушает, хоть и не подает виду. Ну-ну, пусть послушает, мне скрывать нечего.

– Ага, – кивнула я. – Это странное чувство, тяжело описать. Ты вроде как растекаешься за пределы своего тела, потом такая воронка – и тебя засасывает в чужую голову. А я же не знала, сначала старалась, наоборот, как-то держаться. Почти двадцать минут продержалась. Потом уже, когда чуть голова не взорвалась, сопротивляться стало невозможно. Второй раз было легче. Не знаете, двадцать шесть секунд – хороший результат?

Коди поглядел на меня с гордостью.

– Хороший. И как это? Когда ты внутри моей головы? – спросил он.

Я помедлила, потом пожала плечами. Как же это описать?

– Темно… – сказала я неуверенно.

– И пусто, – радостно добавил Детлеф и тут же получил от Коди кулаком в бок.

– Нет, – помотала я головой, изо всех сил пытаясь перевести ощущения, для которых не было названия, в какую-то привычную форму. – Это как будто руки погружаешь в очень мелкий песок. Приятно.

– А у меня? – заинтересовался Детлеф.

По правде говоря, его голова больше всего напоминала комнату, где на полу набросано много мелкого цветного мусора. Если не считать того, что я не видела ни комнаты, ни мусора, да и цвета в этом странном мире не было.

– Свет и блестки, – сказала я. – Не знаю. Это сложно объяснить.

– Класс, – обрадовался Детлеф. – Эрика никогда не рассказывала, как она это видит.

Потому что она ничего и не видит, подумала я. Может, у нее вообще другие ощущения. Может, она чувствует не теплый мелкий песок, а что ее связали и заживо запихнули в гроб. Или еще что-то такое, что не захочешь рассказывать.

Я покосилась на девушку. Она злилась – это было заметно по тому, как она не смотрит на нас, как сжимает вилку, как алые пятна горят на ее щеках.

«Посредственно», – вспомнила я слова доктора Ланге. Им не хватает способностей Эрики, им нужна я. Двадцать шесть секунд – хороший результат, и меня не отправят в Чарну. Меня сделают основным медиатором. А в Измененную превратят ее.

Я потрогала языком ссадину, которая осталась у меня на щеке изнутри. Во рту все еще был привкус крови.

– Интересно, – сказала я громко, – как будет выглядеть изнутри голова Эрики?

Она бросила вилку на поднос, встала и направилась к выходу. Поравнявшись с нами, она притормозила и наклонилась ко мне.

– Только попробуй, – прошептала она мне на ухо, – и я тебе мозги выжгу.

Я проводила ее взглядом.

Детлеф поднялся:

– Я тоже пойду. До вечерней проверки надо успеть написать письмо родителям – мне дали добро на связь.

– До завтра, – кивнула я ему.

Я была уверена, что никакое письмо он писать не пойдет – побежит за Эрикой.

– Что она тебе сказала? – спросил Коди, когда мы остались одни.

– Ничего такого, – пожала я плечами. – Это между нами, девочками. Хотя, честно говоря, она меня не очень любит.

Мы поднялись и, сдав посуду, направились к выходу.

– Ты же этого и хотела, – заметил Коди.

– Ага. Но она первая начала. Сам знаешь, что бывает, если не ответить.

– Это в Гетто. Здесь – другое дело, – возразил он.

– Ну да, – не поверила я. – Дело везде одно и то же. К тому же я твоя сестра, ты должен быть на моей стороне. Она что, твоя девушка?

– Я бы это так не назвал, – ухмыльнулся Коди.

– Не понимаю, как вообще ты умудрился влезть в какие-то отношения. Ты же не любишь разговаривать.

– А мы и не разговариваем, – хмыкнул он. Потом добавил, став серьезным: – Для нее это важно – быть медиатором, понимаешь? Она здесь из-за мачехи. Чтобы доказать ей, что она чего-то стоит.

– То есть вы все-таки разговариваете? Даже душу друг другу изливаете? – притворно удивилась я.

Коди толкнул меня плечом – вроде легко, мы в детстве постоянно так делали. Но тут я едва устояла на ногах.

– Вот черт, – сказал он, поймав меня за руку. – Прости. Мне усилили мышцы. Надо рассчитывать. Но я забываю.

«Новые мышцы из углеродных нанотрубок», – сказал голос Теодора в моей голове.

На секунду мне показалось, что я в подвале, воздух стал сырым и холодным. Миг – и все прошло, я снова была на улице, в сгущающихся сумерках.

– Усилили мышцы, – повторила я.