"Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Голд Джон - Страница 491

Я успела поймать его за руку в последний момент, когда страх окончательно лишил его разума и он уже готов был бежать. Поймала и притянула ближе к себе, обняла и держала все время, пока действие нейротоксина не закончилось.

Мы стояли в луче света, падающем сквозь обвалившийся потолок, а мир вокруг рушился, корчился в черном ужасе, который пришел в обличии взрывающихся баллонов с буквами FX и Т в ромбе, – но мы стояли в луче света, и смерть была не про нас. Выстрелы наверху стихли, смолкли голоса, а потом не слышалось уже вообще ничего. Я прижимала к себе Ди, которого накрыла паника, и тихо говорила: «Не бойся, я здесь, я с тобой», хотя едва ли он меня слышал. И Коди стоял рядом со мной и обнимал нас обоих, не давая Ди убежать. И Эрика, которая впилась зубами в руку так, что выступила кровь, и пот стекал по ее лицу и смешивался со слезами. Мы стояли, и свет падал на нас сверху, а остальной мир тонул во тьме.

Действие ксентамина закончилось, и я обмякла в руках Коди, который теперь держал нас обоих – меня и Ди. Эрика вцепилась в него с другой стороны, не давая сбежать. А когда свет сменился на вечерний, Ди начал приходить в себя. Его взгляд снова стал осмысленным, и Коди разжал руки. Нас трясло.

Тени уже сдвинулись, пятно света сместилось и теперь выхватывало две застывшие на полу фигуры. Спотыкаясь, Эрика медленно подошла к ним.

– Детлеф? – позвала она шепотом.

Оба они были мертвы, в этом не было сомнений. Эрика присела рядом, попыталась коснуться Детлефа, но тут же отдернула руку. Опустившись на колени, она согнулась, закрыла лицо руками.

– Черт возьми, Детлеф, – услышала я ее голос, сдавленный, срывающийся, совсем не похожий на тот, к которому мы привыкли, – ты же не умер, правда? Нельзя умирать, когда тебя любят!

Мы втроем приблизились и встали за ее спиной. Я не могла смотреть на Детлефа, поэтому стала смотреть на Эрику, а потом присела на корточки и осторожно коснулась ее руки. Я не ожидала, что она развернется и уткнется мне в плечо. Несколько минут мы сидели, обнявшись, – обе мы сегодня потеряли кого-то близкого, и я молча гладила ее вздрагивающие плечи, пока она не отстранилась сама. Лицо ее снова было собранным, сосредоточенным, только покрасневшие глаза выдавали, что она чувствовала на самом деле. Она отошла в сторону, подняла голову, глядя в трещину в своде тоннеля.

Вечерний свет падал на камни, на серый бетонный пол, перекрашивая его в теплые цвета, бросал рыжие блики на монорельс, рассыпал золотистые искры на коротких каштановых волосах Эрики, а выше было небо – как расплавленное золото, как жидкий огонь, и я не понимала, как может быть такой свет и такое небо, когда мы стоим тут рядом с мертвым Детлефом.

– Нам надо уходить отсюда, – сказала Эрика, резко обернувшись.

– Мы же не можем бросить здесь… – начал было Коди, но Эрика его перебила:

– Я сказала, надо идти!

Никто не посмел спорить.

Ди наклонился и взял из рук полковника Валлерта его жуткое оружие.

– Что это? – спросил он.

– Прототип оружия… на других физических принципах. Низкотемпературная частично стабилизированная плазма, – по-военному четко ответила Эрика, и голос ее больше не дрожал.

– Низкотемпературная?!

– Высокотемпературная сожгла бы нас вместе с городом.

– Частично стабилизированная?

– Она рассеивается, но не сразу. Валлерт не был идиотом. Он не стал бы создавать модификантов, не разрабатывая одновременно оружие против них, – сказала она с горечью.

Я хотела спросить, откуда она столько знает об этом, но не успела.

– Этого хватит, чтобы купить нам безопасный переход границы, – заметил Ди.

– Этим нельзя платить за переход границы! – рявкнула Эрика. – Ты же видел, что… что это может сделать… с человеком?! Положи эту дрянь!

Она снова отвернулась, и мы замолчали.

– А без зарядов? – спросил Коди.

– Без зарядов?

– Если расстрелять всю обойму… или что у этой штуки вместо обоймы?

Мы все посмотрели на Коди. Он уже забрал у Ди пистолет и теперь смотрел на него со смесью восхищения и ненависти.

– Если расстрелять заряды прямо здесь. Сжечь этой плазмой лабораторию Вессема, – проговорила я медленно, поняв, о чем он говорит. – Сжечь все – архив Амелии Лукаш, Измененных, которые здесь остались, все оборудование… И все запасы нейротоксина.

Я по очереди обвела взглядом каждого. Они внимательно слушали меня, и пока что никто не возражал.

– Это оружие – единственный шанс покончить с Вессемом, – сказала я, и Коди кивнул.

– Больше Измененных ничто не возьмет, – согласился Ди.

Мы посмотрели на Эрику, словно признавая за ней право решать. Она молчала, и взгляд ее снова был направлен вниз. На Детлефа.

– Да, – сказала она наконец. – Сожжем на хрен это место. Пусть сгорит.

Мы стреляли по очереди – у каждого из нас были свои счеты к Вессему.

Эрика начала первой. Она молчала – губы сжаты в нитку, глаза прищурены – и лишь раз за разом нажимала на спусковой крючок, уничтожая все следы Измененных и – заодно – устраивая огненное погребение их создательнице. Когда находиться на нижнем этаже лаборатории стало невозможно, мы поднялись – один заряд Эрика потратила на то, чтобы выбить дверь, с которой мы не смогли справиться в прошлый раз. Пролезая в оплавленную дыру, я задела рукой металл и зашипела от боли.

Эрика молча протянула мне оружие, и я пошла вперед, к кабинетам, где оставались бумажные свидетельства того, что здесь происходило.

Мы должны сжечь все. Чтобы никакой полковник Валлерт, никакой Мартин Винценц не смогли заявиться сюда и что-то достать. Чтобы они не притащили сюда модификантов, не заставили их разбирать завалы и вытаскивать то, что здесь лежит, и чтобы не заставляли медиаторов вдыхать нейротоксин. Чтобы никто не смог воссоздать технологию копирования памяти и не попытался сделать Измененных, способных себя контролировать.

Отдачи почти не было. Бумага рассыпалась в пепел мгновенно, а следом начал плавиться металл, и я всадила еще несколько зарядов. Вот так. За Детлефа, который остался внизу. За нас с Коди. За Тенну. За всех, кто умер от Вентра за эти сто лет. За Нико. За Владимира Джехону, его жену и детей и за всю его группу, которая погибла в этих тоннелях. За Ди. За то, чтобы мы стали последними жертвами FX-116.

– Это все? – спросила Эрика.

Я помотала головой:

– Есть еще кое-что.

– Тогда давай быстрее, пока мы сами тут не поджарились.

Пот катился градом, температура в лаборатории была градусов сорок.

Почти бегом мы выскочили в коридор, который вел к выходу, и я остановилась:

– Идите на улицу, я сама.

– Что ты собираешься делать? – спросила Эрика с подозрением.

Я посмотрела на Ди.

– Выведи их отсюда, – сказала я. – И проследи, чтобы стояли на свету.

Он понимающе кивнул. Еще один спуск в тоннель, лестница, с которой я упала в прошлый раз, – прекрасная точка, с которой можно попасть прямо в дверь склада с баллонами.

Я повернулась к Коди. Достав из кармана чип с формулой и инструкциями по синтезу, я сунула его ему в ладонь.

«Я пойду с тобой», – сказал он жестами.

Я помотала головой.

«Позаботься об Эрике, – ответила я ему. – Она скажет, что ей это не надо, но ей надо».

Коди прикрыл глаза, соглашаясь.

Уже через минуту я осталась одна. Температура росла, дышать стало тяжело.

Даже если что-то пойдет не так… Если окажется, что это вещество еще и взрывоопасное… По крайней мере, остальные выживут.

Через трещины в потолке падал свет, и я пошла вперед. Один коридор ведет к кухне. Второй заканчивается лестницей. Мне сюда.

Металл успел нагреться, и я спускалась, стараясь не касаться перил. Ступени под моими ногами проседали, угрожая вот-вот развалиться. И когда одна из них не выдержала и сломалась, я вскрикнула, замахала руками, пытаясь сохранить равновесие, – и почувствовала, как кто-то хватает меня за рукав и тянет обратно.