Мужчина и женщина: бесконечные трансформации. Книга первая - Бадалов Рахман - Страница 2

Кен Уилбер в своей книге «Краткая история всего»[1][2] воспользовался триадой «я-мы-это». Воспользуюсь этой формулой и я, но в несколько изменённом виде.

Я пишу о себе, о своём взгляде, о своей точке зрения, и не пытаюсь своё «я» как-то завуалировать. Поэтому настоящая книга не только не научная, но и не исследовательская. Моя собственная судьба помещается в контекст изменения ролей мужчины и женщины, и, тем самым, сама становится предметом рефлексии.

Пьер Дрие Ла Рошель[3] говорил:

«Мне хочется рассказать историю. Смогу ли я когда-нибудь рассказать что-нибудь иное, кроме моей собственной истории?»

Я и не пытаюсь рассказать что-нибудь иное, кроме моей собственной истории. Если бы даже захотел, не получилось бы.

Может быть больше чем признание Пьера Дрие Ла Рошеля, мне следует повторить слова русского писателя Юрия Олеши[4], которые он сказал в своей книге «Ни дня без строчки»:

«…Если хотите, это книга даже с сюжетом, и очень интересным. Человек жил и дожил до старости. Вот этот сюжет. Сюжет интересный, даже фантастический».

Сюжет, в самом деле, фантастический, только в этом признании – горькая ирония. «Иных уж нет, а те далече»[5], сказал поэт. В этом всё дело: «фантастический сюжет» становится моим способом моления перед теми, кого уже нет.

И в отличие от Юрия Олеши, который рассматривает себя, старого, в зеркале и записывает: «Может быть, я не умру? Может быть, я протяжён и бесконечен; может быть, я вселенная?», в зеркало не смотрю, скучно, об «умру – не умру», не задумываюсь, давно переступил и через страхи, и через иллюзии.

«Я – вселенная» – более серьёзно. В том смысле, что вселенная и в капле воды, и в листочке на дереве, который достиг высшей красоты и упал на землю[6]. «Вселенная» и в том, что пытаюсь восстановить утраченную связь с теми, кто уже «далече».

Всё имеет смысл, пока веришь, что мир не кончается за порогом твоей физической жизни. Веришь даже не пытаясь разгадать, в чём заключается этот смысл.

Что касается «мы и это», то они трансформируются в настоящей книге в теории гендера – с одной стороны, анализ выбранных мною произведений литературы, театра, кино – с другой. Надо ли говорить, что во всех случаях речь идёт о моей позиции, хотя, не буду лукавить, надеюсь, что среди моих читателей найду сторонников, которые заново откроют для себя и гендер, и феминизм, и те произведения искусства, о которых пишу.

Третью часть триады составят мои публикации, так или иначе, соприкасающиеся со сквозной темой настоящей книги.

Можно сказать, что в этих публикациях моё «я» постепенно превращается в «это». Не в том смысле, что эти публикации имеют самостоятельное значение (не мне об этом судить), а потому что такова природа человека. Через слово, прежде всего, письменное слово, человек удваивается и второе его «я» отдаётся на откуп другим.

Не обязательно читателю, возможно, просто собеседнику.

С самого начала задумывал настоящую книгу как некую картину, которая состоит из множества «пазлов».

Но, практически с самого начала, понимал.

Выложить все «пазлы» мне не удастся. Законченная картина так и не сложится. Многое просто не успею (возраст?!). Иные пазлы так и не смогу обнаружить (причина, уже не только в возрасте?!).

Тогда же решил, у книги должно быть сквозное мыслечувство[7]. «Пазлы» же, по возможности, должны быть самостоятельными. Чтобы читатель мог выбрать один или несколько, другими пренебречь.

Как выход из этой незавершённости, придумал заключительный дневник, который в какой-то степени должен компенсировать недостающие «пазлы».

Но и с учётом этого дневника книга останется незавершённой.

Рискну сказать, что незавершённость становится философским принципом всей книги.

Отдаю себе отчёт, что многие тексты страдают многословием, можно было написать короче и внятнее. Часто повторяюсь, забываю, что об этом уже писал. Знаю, что ваяние словом не мой конёк, от косноязычия до конца не избавился.

Тем не менее, склонен считать – надеюсь не заблуждаюсь – что сквозная мысль книги может стать предметом острых дискуссий. По крайней мере, среди азербайджанских читателей. По крайней мере, среди тех из них, которые способны преодолевать свои предрассудки.

Менее уверен в форме книги, в её общей конструкции и композиции. И в том, что мои смутные впечатления во всех случаях оформляются в ясные высказывания.

Возможно и «пазлы», и «незавершённость», просто эвфемизмы, чтобы скрыть несовершенства моей книги.

Возможно, мой читатель узнает из книги то, что раньше не знал. Но это для меня не главное.

Очень надеюсь, что читатель, и мужчина, и женщина, начнут сомневаться в незыблемости своих принципов, за которыми нередко прячутся предрассудки (до рассудка).

Возможно, кому-то покажется, что у него нет предрассудков.

Честно говоря, сомневаюсь, что это возможно вообще, в наших реалиях, в частности. По крайней мере, о себе могу сказать: процесс написания книги был для меня попыткой преодоления себя, преодоления собственных предрассудков.

Не знаю, насколько мне это удалось, но в процессе работы над книгой, что-то во мне изменилось.

Раздел первый

Моя гендерная «теория»: вступление в тему

О гендере, слове, понятии, проблеме, узнал относительно недавно. Неведомое мне слово вдруг ожило и перезагрузило мои мысли и чувства, мой жизненный опыт.

Ретроспективно выяснилось, что

гендерным оказался выбор моей любимой юношеской книги,

гендерной оказалась одна из моих юношеских миниатюр,

гендерными оказались многие мои размышления, слова, позиции в спорах.

Наконец, уже после того, как узнал про теорию «гендер», сознательно написал свои первые гендерные опусы: сюжеты для кино, статьи, эссе.

Если согласиться с тем, что гендер это не столько знание теории, сколько гендерная чувствительность, то это и про меня. Говорю это без ложной скромности.

Многое в настоящей книге случайно, писалась она спонтанно, подслушанный диалог, «антигендерное» высказывание, та или иная «гендерная» история, случившаяся сегодня или много лет тому назад. Пришло время собрать под одной обложкой то, что было написано в разные годы, и то, что не было написано, что хранилось в неведомых мне кладовых моей памяти, ждало своего часа.

Одна из целей настоящего раздела написать «вступление в тему», чтобы, хотя бы в некоторой степени, задать, если говорить музыкальным термином – основной лейтмотив книги.

Говорил, повторю. И вместе с этим «вступлением в тему» книга остаётся обрывочной, лоскутной. Для определения жанра книги более всего подходит слово мозаика. Мозаика, состоящая из пазлов, не все из которых смогу написать, мозаика, во многом, так и останется в моём воображении.

Но во всех случаях, это «мой гендер»:

моё отношение,

мой взгляд,

системный или бессистемный, продуманный или импульсивный.

И кто знает, может быть найдётся читатель, всё равно мужчина это будет или женщина, у которого, у которой, с помощью «моего гендера», перезагрузится их жизненный опыт.