К черту мамонтов! - Шматова Ольга - Страница 15

– Присаживайся. Устроимся поудобнее. Уверена, тебе в первый раз будет очень интересно понаблюдать за стиллом.

– А стилличик молодой сразу называет себя Ям? Или первое время путается с новыми местоимениями?

Лиля покачала головой:

– Ему сейчас не до разговоров – он в эйфории. В нирване. А когда придет в себя, ничего не напутает.

Наташа вспомнила давний разговор с элестом Арсением из пятого стилла, еще весной двадцать пятого. Тогда она его спросила: «А почему ты и вы странно говорите? Мым?»

«Эти новые местоимения? Пришлось создать их для насм стиллов. Иначе сложно отделять Я от Ям. Добавляя «м» в конце местоимения, получаем его значение для стилла. Ям – говорю от лица стилла, а Я – от лица элеста. Понятно?»

Наташа вздохнула, с сожалением вспоминая, что по глупой случайности перестала общаться с элестами первых стиллов. Потом одернула себя, спохватившись, что чем дальше держишься от сотрудников НС, элестов и антипальмовцев, тем лучше. А Лиля – это исключение из правил, она понимает, что не стоит человеку постоянно на мозги капать, агитируя в глоферы податься.

Наташа почувствовала, что Лиля ждет вопросов, и ляпнула первое, что в голову пришло:

– Сейчас стилл распадется?

Лиля мельком взглянула в планшет на коленках.

– Пока время для этого не пришло. Сначала нужно наших элестов искупать, переодеть и накормить. Они ели последний раз пять часов назад. Сергей начнет с купания, оно же и дезинфекция.

На центральном экране графики сменили четыре картинки с камер, показывая с разных сторон большую хорошо освещенную комнату без окон с минимумом мебели. На белых стенах висели картины с пейзажами иных планет, чертежи космических кораблей и фотографии сложных приборов. На полу, на пушистом ковре лежала груда подушек.

Наташа узнала лица элестов, которые сидели на двух диванах друг напротив друга. С тех пор как Лиля их показала, мало что изменилось.

Одна из камер транслировала, как Сергей подошел к самому молодому парню, взял за руку и повел в душевую.

Лиля пояснила:

– Юношу зовут Глеб Налесов. Ему полных девятнадцать лет. Это его четвертая Встреча. Он активист «Антипальмы» из Новгорода. Проходил интенсив в линии Захара. Два дня назад выпустил седьмую подопечную – юнгу. Новую еще не взял.

Лиля увидела на лице Наташи непонимание и пояснила:

– Ты же знаешь, что в «Антипальме» наставники интенсива называют себя командирами, а подопечных юнгами. Он приехал во Владивосток в составе группы приглашенных. Там бум «Антипальмы», активистов катастрофически не хватает. С сегодняшнего дня одним командиром у них будет меньше.

Она вздохнула и продолжила:

– Глеб высокоорганизованный человек. Он, в отличие от остальных, не только испытывает эйфорию первого слияния, но и понимает, что происходит. Думаю, он сможет помогать Сергею. Будет транслировать в стилл его просьбы.

Наташа увидела, как в огромной душевой Сергей снимает с Глеба футболку, расстегивает пряжку на ремне и отходит в сторону, кидая футболку в большую корзину для белья. Глеб, покачиваясь, расстегнул джинсы, снял и кинул в корзину, но промахнулся. Сергей улыбнулся и подобрал джинсы с пола.

– Здорово! – всплеснула руками Лиля. – Я же говорила, он контролирует себя. Видишь, сам раздевается!

– Вижу, – ответила Наташа и пожала плечами. Она не понимала восторга…

Ну раздевается парень, и что?

Глеб уже стоял под струями воды и медленно тер себя мочалкой. Сергей пошел за вторым элестом.

Наташа с трудом перевела взгляд с обнаженного юноши на трансляцию гостиной с элестами. Сергей выбрал женщину лет сорока с рыжими короткими волосами и повел в душ.

– Ой! Они что, вместе будут мыться? – изумилась Наташа.

Лиля потерла ладонью лицо и медленно заговорила, тщательно выговаривая каждое слово:

– Да. Все десять. Наталья, напомню, это не простые люди – это элесты одного стилла. У насм во время слияния сексуальных переживаний не бывает. Стилл – это же один организм. Не может нога испытывать влечение к руке. Ты же это знала. Я тебе сто раз говорила, что не сексом мым занимаемся во время слияния.

– Знала. Только увидеть своими глазами – это не то же самое.

– Что? Передумала в элесты подаваться из-за стеснительности? – улыбнулась Лиля, тыкая Наташу в плечо. – Да. Такое видео в сеть не выкладывают! Я считаю, зря.

– Правильно, что не выкладывают. Хоть элестам всё равно, а вот их родственникам будет неприятно, что на их жён, сыновей, матерей может любоваться любой желающий. Твоя мать не обрадуется, если сосед ее – дядя Григорий, будет тебя в неглиже в сети разглядывать.

– Ты права, Наташа. Смотри, их уже трое в душе. Глеб трет спину Диане, а Диана намыливает Генриха. Ты не в курсе, но это очень хороший показатель слаженности. Это дает уверенность в стабильности стилла.

Сергей привел пожилую даму, которая сама начала вяло раздеваться.

Лиля прочитала в планшете:

– Это Ксения Георгиевна Маркова. О, она рекордсменка! Она застиллилась с шестьсот сороковой попытки. В семьдесят пять лет стала активистом «Антипальмы» и научилась рисовать. Это всё для увеличения вероятности застилливания. Видишь, она сделала всё что могла, и у нее получилось!

Наташа недовольно хмыкнула и с завистью произнесла:

– Повезло.

«Активисты “Антипальмы” застилливаются на семь процентов чаще, не прошедших обучение людей. Умеющие рисовать – на пять процентов. Всего двенадцать процентов. Это так мало! Что из-за этого шум поднимают? Я тоже стану элестом. И без повышения шансов. Только чуть позже. Схожу еще на пару десятков встреч. Делов-то!»

И тут Наташа вспомнила о моратории. И в голове у нее мелькнула неприятная мысль, что возможно, именно этих двенадцати процентов ей и не хватило для инициации: «Лилька специально мне это рассказала. Теперь мозги будет промывать повышением шансов. А я-то знаю, что инициация – это случайность».

Она завертелась на стуле и уже собралась встать в выйти в коридор, чтобы подумать в одиночестве, но Лиля взяла ее за руку и тихо сказала:

– Не дергайся. Я с тобой. Всё уладится – верь мне.

Наташа чувствовала, что подруга смотрит на нее, но встречаться взглядом с ней не хотелось. Она дернула рукой, пытаясь освободиться, но Лиля держала крепко.

– Пусти. Я сама.

– Я с тобой.

– Отстань, – зашипела Наташа и выдернула руку.

Неожиданно Лилю загородил сотрудник в белом. На его лице от доброжелательной былой улыбки не осталось и следа. Наташа испуганно пискнула.

Лиля тихо приказала:

– Отставить. Опасности нет. Мы просто беседуем.

Телохранитель отошел на пару метров и замер, не спуская глаз с Наташи.

Лиля погладила подругу по голове, приговаривая:

– Всё хорошо. Это у моих бывших работников старая прошивка срабатывает. Пока не поставят прошивку на своих элестов, будут по-прежнему беречь меня, охраняя, как золотое яичко, и бояться, что я разобьюсь. Пора тебе привыкнуть.

– Пора. Только мне не привыкается что-то, – буркнула Наташа, показыв язык, отвернувшемуся на секунду охраннику.

Лиля хихикнула и кивнула в сторону экрана, где все десять элементов стилла-1476 стояли под струями воды. Надо было всматриваться, чтобы разобрать происходящее в сплетении рук и ног. Мылись не люди, а стилл из десяти элементов. Он мыл себя и не разбирал, чьей рукой чьё тело моет.

Наташе от просмотра этой картины стало дурно. Она не понимала, почему закружилась голова, почему она так часто задышала. Может, от неестественности происходящего? Может быть, от монотонной синхронности движений двадцати рук или от обилия обнаженных тел?

Она отвернулась, пытаясь отдышаться.

– Да! Я тебя понимаю, – радостно воскликнула Лиля, – в первый раз впечатляет. А сейчас они будут одеваться. Координация движений становится всё лучше. Да, они у нас прогрессируют в ускоренном темпе!

Наташа мельком взглянула на экран.

Сергей стоял в стороне и смотрел, как стилл одевается. Элесты натягивали друг на друга свободные штаны и рубахи. Не всё у стилла получалось гладко. Временами элесты не попадали в штанины, а бывало, теряли равновесие, но не падали, поддерживаемые спинами, руками и ногами соседей.