Невеста для Громова. (Не) буду твоей (СИ) - Сова Анастасия - Страница 14

Но я не сержусь на нее. В этом раскладе исход был ясен с самого начала. Но я с чего-то решила, что способна его поменять.

Мы с Громовым остаемся наедине, и довольно большая комната вдруг становится слишком тесным пространством для нас обоих. Воздух тяжелым и точно заряженным. Ощущаю, как он колет мою чувствительную кожу.

Это заставляет отступить. Но всего на шаг. Потому что я тут же упираюсь спиной в обшитую вагонкой стену.

Громов медленно, но уверенно подходит ко мне. Внизу живота болезненно сжимается. От страха. Захар останавливается ко мне вплотную и несколько секунд просто смотрит мне в глаза, словно пытается прочитать в них что-то.

Недовольно шевелит челюстями, точно пытается что-то сказать, но не может подобрать слова к сложившейся ситуации.

А потом он вдруг поднимает правую руку вверх, и мне кажется, что Громов ударит меня. Но этого не происходит. Костяшки его пальцев нежно, но ощутимо проводят по моей щеке.

Я не дышу в этот момент. Просто не получается.

– Правда думала, что спрячешься от меня? Или ты просто дура?

От близости Громова мое тело горит. А из-за нехватки воздуха я вряд ли смогу ответить. Но пытаюсь:

– Я больше не буду отрабатывать… за Володю…

Не уверена, что Захар слушает. Он следит за каждым движением моих едва размыкающихся губ, но совершенно с другой целью.

Воздух пропитывается похотью. Жар на моем бедном теле становится еще более невыносимым.

Громов касается моих губ большим пальцем и проводит по всей их длине, сминая жестким движением.

Мои ноги подкашиваются, но я силой воли заставляю себя не реагировать на это.

– У тебя больше нет… на меня… прав… – смею произнести, довершив свою не очень уверенную речь.

– Ошибаешься, Катя. Прав больше нет у тебя.

Глава 21

21

Катя

От жутких слов у меня уходит из-под ног земля.

Но я убеждаю себя, что должна была попробовать! Иначе… никогда бы себе не простила.

Громов подается вперед окончательно придавливая меня к деревянной стене Юлиного дома. Кажется, даже вагонка скрипит под его напором.

Теперь я чувствую каждую дощечку, что больно упирается в спину, но даже эти ощущения ничто в сравнении с тем, как ко мне прижимается горячее и твердое тело Захара. Оно напряженное. Полное ярости и желания.

В горле застревает комок, а низ живота больно схватывает.

Громов нашел меня… И теперь вряд ли удастся спастись.

– Ты правда думала, что сможешь спрятаться от меня? – зло цедит будущий муж мне в лицо, хотя вижу, что он со всей силы старается удержать в узде эту злость.

Одна его рука упирается в стену в районе моей головы, а вторая жадно впивается пальцами в мое бедро.

Громову не составило труда задрать подол легкой ночнушки, добравшись до обнаженной кожи, на которой он, кажется, хочет оставить болезненные следы.

– Или ты забыла, кому принадлежишь?

Судорожно выдыхаю.

Горячая волна проносится по телу, заставляя его стать еще более слабым, а пульсацию в моем животе ощутимее и болезненнее.

Громов набрасывается на мой рот жестким властным поцелуем. Лишает возможности сопротивляться. Вынуждает отвечать, несмотря на то, что понимаю – не должна такого делать.

А когда все заканчивается, и мужчина заглядывает мне в глаза, я пытаюсь увернуться, но он лишь сильнее придавливает меня к стене. Хватает мои толкающие его руки и заводит над головой, с легкостью удерживая сразу два запястья одной своей ладонью.

Ночнушка позорно задирается вслед за руками, открывая трусики, оставшиеся единственной преградой.

Его горячее дыхание обжигает мою шею, заставляя непроизвольно содрогнуться.

Громов усмехается.

– Дрожишь… – заключает он. Но в его голосе есть что-то темное, пугающее. – Но не от страха, верно?!

Его пальцы скользят под резинку трусиков, и я зажмуриваюсь, чувствуя, как они находят мою киску – уже влажную, предательски откликающуюся на неприличные прикосновения.

– Вот видишь… – Громов проводит пальцем по всей длине складочек, собирая сок, а затем неожиданно подносит их к моим губам, размазывая по ним влагу. – Твое тело знает правду. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя…

В нос ударяет запах моего возбуждения. На губах ощущается его солоноватый привкус. Но это порочно и грязно. Совсем не для меня.

Потому я отворачиваюсь, но Захар грубо хватает меня за подбородок и возвращает голову в исходное положение, заставляет встретиться с его темным взглядом.

И теперь я окончательно понимаю, что пощады не будет. Глаза мужчины горят, но в них нет ни капли жалости ко мне. Только голод. Голод, который он собирается утолить прямо сейчас.

– Я устал ждать… – подтверждает мои догадки Захар.

Резкий звук рвущейся ткани – и мои трусики становятся бесполезной тряпкой.

Холодный воздух касается обнаженной влажной кожи, но лишь на секунду, потому что ладонь Громова тут же прижимается к моей киске, а пальцы втискиваются внутрь без предупреждения и, не встречая преград.

Вскрикиваю, но мой рот тут же запечатывается поцелуем.

Пальцы внутри начинают двигаться, и я впервые испытываю нечто подобное.

Чувствую, как там зарождается ощутимая пульсация.

– Ты вся сжимаешься… – с усмешкой произносит мой жених. – Боишься? Или ждешь?

И я не понимаю, что происходит со мной в этот момент, но тело отвечает за меня. Оно непроизвольно подается вперед, будто глубже насаживаясь на чужие пальцы.

Но Громов вдруг вытаскивает их, и я ощущаю какое-то разочарование. Слышу, как мужчина расстегивает ремень, и сердце начинает бешено колотиться.

Неужели, все случится сейчас?

Сознание затуманилось. Появился ощутимый звон в ушах.

Мне кажется, сейчас я вся состою из возбуждения и страха.

Громов отступает на шаг, и мне тут же становится холодно. Он приспускает брюки с боксерами, обнажая свой член. Огромный с напряженными выступающими венами. Проводит им по моим бедрам, оставляя чуть влажный след.

А потом разворачивает меня спиной и прижимает головку к входу.

Плохо соображаю.

Мне просто горячо и хочется, чтобы все поскорее закончилось.

Громов прижимает головку ко входу, и я чувствую, как она раздвигает губки.

– Будет больно, – предупреждает Захар.

Широкая влажная головка упирается сильнее в девственную дырочку. И мое тело начинает крупно дрожать.

Я хочу этого…

Боже…

Как я хочу, чтобы он вошел…

– Расслабься, – слышу хриплый приказ сзади, но не успеваю на него никак отреагировать.

Захар входит в меня резким толчком.

Разрывает. Заполняет.

Он будто этим толчком пригвождает меня к стене, потому что ноги больше меня не держат.

Боль такая сильная, что я взвываю. Но она перемешивается с неожиданной волной удовольствия, которую я тоже испытываю совершенно неожиданно.

Но это горячее незнакомое чувство не может перебить жгучую боль.

Я снова вскрикиваю, стоит Громову только пошевелиться.

Он закрывает мой рот своей широкой ладонью.

– Тихо, маленькая… Ты привыкнешь… А ведь все могло быть иначе… между нами.

На глазах выступают слезы.

Мне так жаль себя.

А жалкие сопротивления и крики гасятся мощным мужским телом. Горячим до одури и очень твердым.

– Ты такая тесная, Катя… – рычит Захар, продолжая терзать меня. Так сильно сжимая мои бедра, что точно останутся синяки.

Каждый его толчок, грубый, без нежности, будто наказывает меня за побег.

Но это оказалось не самым ужасным.

Мое тело начинает отвечать на бесправное вторжение. Удовольствие все сильнее заглушает боль.

С губ срываются первые стоны, что тут же утопают в горячих пальцах мужчины.

Захар, видимо, понимает это и убирает ладонь. Он тут же толкается сильнее, и я громко стону.

– Моя, – рычит Громов, заставляя чувствовать его все глубже. – И сегодня ты кончишь на моем члене.