Царь нигилистов 7 (СИ) - Волховский Олег - Страница 22

Ты когда-то писала, что готова умереть со мной…

Твой покинутый Жан'.

Отправить письмо было не так просто. Ольгину подругу Паулину, которая в прошлом году передавала его письма, взбешённые родители Ольги выставили из дома.

Но это была не единственная возможность. Был ещё дядя Ольги, который всегда сочувствовал их любви и просил за них перед Ольгиным отцом. Но Василий Смирнитский сказал, что никогда не даст своего согласия.

И был граф Леон Соллогуб, настоящий русский аристократ, родственник князей Горчаковых, офицер лейб-гвардии Преображенского полка, государственный советник и камергер двора Его Величества.

Несмотря на высокое происхождение и статус, граф не стеснялся называть Иоганна своим другом и пытался просить за него перед Ольгиной матерью. К сожалению, безуспешно.

Прошлым летом Иоганн посвятил графу серию вальсов.

На его адрес он и послал письмо.

Уже утром Саша получил ответ от Ольги Смирнитской.

Глава 11

'Ваше Императорское Высочество! — писала Ольга. — Это неправда, что я невеста. Мои родители специально распустили эти слухи, чтобы Иоганн сам отказался от меня.

Но и с нашей любовью не всё так просто.

В прошлом году Жан так и не решился поговорить с моим отцом, он боялся этого разговора, как огня. Говорил, что, если получит отказ, тут же умрёт на месте.

Он попросил поговорить с папа́ своего друга графа Соллогуба, что для отца стало свидетельством трусости и нерешительности Штрауса.

Жан боялся написать обо мне своей матери, когда стало понятно, что мы не сможем жить в России из-за неприятия его моими родителями.

Он не решался написать матери три недели! Да, в конце концов, написал. И его мать тоже не приняла меня как невесту, хотя и не так резко, как мои родители.

Он был нерешителен во всём, хотя я рисковала куда больше.

Ваша Ольга Смирнитская'.

'Любезнейшая Ольга Васильевна! — отвечал Саша. — герр Штраус не рыцарь, он менестрель, он таким создан и другим быть не может. Бессмысленно требовать от него доблестей гвардейского полковника. Он бы тогда не был Штраусом.

Всё-таки меня поражает, как женщины, даже умные, склонны предъявлять к мужчинам несовместимые требования.

Да, гвардейский полковник поговорил бы и с вашим отцом, и со своей матерью, и украл бы вас у родителей, чтобы венчаться в придорожной церкви за взятку священнику, в метель, если бы больше ничего не помогло. Но вряд ли он ценил бы вашу музыку и посвящал вам вальсы.

Да, маэстро придётся по-матерински опекать, утешать и вести его финансовые дела (чем сейчас занимается его мать, насколько я знаю), быть его импресарио и периодически отгонять от него поклонниц.

И этого не изменить.

Вопрос только в том, готовы ли вы это терпеть ради брака с великим композитором.

У меня есть проект по привлечению в Россию выдающихся людей, но это не значит, что я буду кого-то принуждать к тому или иному выбору и заставлять жертвовать своим счастьем.

Я могу попытаться помочь, но выбор за вами.

Ваш вел. кн. Александр Александрович'.

Очередной ответ он получил следующим вечером, когда сочинял статью о будущем флота для Константина Николаевича.

Саша помнил, что Жюль Верн, узнав об изобретении торпед, бросился было править свой роман «Двадцать тысяч лье под водой», где подлодка таранила корабли. Но было поздно, поскольку роман уже опубликовали, и торпеды появились только в «Таинственном острове».

Саша где-то читал, там в будущем, что Жюль Верн сначала собирался сделать капитана Немо поляком, сражающемся против злой России, но издатель не позволил ему потерять русских читателей и заставил переделать героя в индуса, который сражается против злых англичан.

Значит «Двадцать тысяч лье» точно не написан, ждём польского восстания.

То есть торпед ещё нет, но до них близко.

С них Саша и начал, написал то немногое, что знал, и естественным образом перешёл к подводным лодкам. Тоже немного: о системе погружения и всплытия, которая ему была известна из школьной физики, и немного об устройстве перископа.

Перешёл к бронированным стальным пароходам, обязательным радиорубкам, радарам и эхолокации на основе радиоволн и ультразвука.

Описал ледоколы и северный морской путь. Рассказал, что ледоколы плоским дном наезжают на ледяной слой и продавливают его своим весом.

Задумался не изложить ли принцип работы конкретно атомных ледоколов, но решил, что рановато аборигенам.

Рассказал про авианосцы.

В общей сложности получилась пара страниц. Так что Саша решил сделать приложение с примерными чертежами. Когда он рисовал перископ, и явился лакей с письмом.

'Ваше Императорское Высочество! — писала Ольга. — Женщины, конечно, склонны к беспочвенным мечтам, но я точно знаю, что существует мужчина, который одновременно и воин, и учёный, и изобретатель, и менестрель, и говорить решится с самим государем, и готов жизнь положить за други своя.

Я даже состою с ним в переписке.

К сожалению, я ему не ровня.

Ваша Ольга Смирнитская'.

Это было несколько неожиданно. Штатный комплимент великому князю или что-то более серьёзное? Ну, да! Как говорила мадемуазель де Лавальер, в присутствии короля-солнца смотреть больше не на кого.

Интересно, откуда она взяла воина?

Он её даже ни разу не видел. Симпатичная хоть? Суда по широте выбора у герра Иоганна, должна быть ничего.

И на сколько лет старше его местного тела? На четыре? На пять?

Ну, конечно. После его серийных танцев с тридцатилетней Тютчевой вполне может питать надежды.

Но увести её у Штрауса, которому обещал помочь, как-то ниже городской канализации. И непонятно, стоит ли.

'Любезнейшая Ольга Васильевна! — напечатал Саша. — Люди, о которых вы пишете, может быть, и существуют в природе, но за ними иногда приходиться ехать в Сибирь, где и климат, и общество куда хуже, чем в Вене.

Вы не ответили на мой вопрос.

Так мне применять методы челночной дипломатии или отойти в сторону и не лезть ни в своё дело?'

'Ваше Императорское Высочество! — отвечала Ольга. — Есть люди, за которыми поехать в Сибирь почту за счастье.

Что же касается господина Штрауса…

А что такое «методы челночной дипломатии?»'

'Челночная дипломатия, — объяснил Саша, — это, когда дипломат, как челнок, ездит между сторонами, которые друг друга видеть не хотят, на дух не переносят и за один стол не сядут.

На этот счёт есть анекдот:

'Знаете, как выдать дочь банкира Ротшильда за простого сибирского мужика?

Очень просто.

Приезжает челночный дипломат в сибирскую деревню, находит простого русского парня и спрашивает:

— Хочешь жениться на французской еврейке?

— Вот ещё! — отвечает сибиряк. — У нас своих девиц полно, православных!

— Но это дочка знаменитого на весь мир миллионщика Ротшильда, у которого сам царь берёт взаймы! — возражает челночный дипломат.

— А-а, — чешет «репу» мужик. — Ну, тогда другое дело.

Тогда челночный дипломат едет в Лондон, приходит на заседание правления Банка Англии и спрашивает:

— Хотите иметь президентом сибирского мужика?

— Вы с ума сошли, сэр! — говорят ему. — Зачем нам сибирский мужик?

— Дело в том, что это зять самого барона Ротшильда.

— О! Это, конечно, меняет дело!

И наконец наш герой едет в Париж, к Ротшильду и спрашивает:

— Хотите иметь зятем русского мужика?

Он отвечает:

— Что вы такое говорите, мсье? У нас в семье все финансисты.

— Отлично! — говорит челночный дипломат. — Он как раз председатель правления Банка Англии.

— О! Это меняет дело! Сарочка, поди сюда. Русский князь нашёл тебе жениха. Это президент Банка Англии.

Сарочка отвечает:

— Ни за что! Все эти финансисты зануды, слабаки и хлюпики: соплёй перешибёшь!

— Только не этот! — говорит наш дипломат. — Это здоровенный сибирский мужик!