Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ) - Даниярова Рута - Страница 2

С ним я познакомилась два месяца назад в городской лавке. Дядя изредка давал мне пару серебряных монет, когда у него было особенно хорошее настроение, и я вместе с кем-нибудь из слуг отправлялась в Эйшевен, небольшой город в десяти милях от дома дяди Симуса. Обычно я покупала книги, вот и в тот раз купила томик стихов.

Затем я зашла в соседнюю лавку, чтобы просто посмотреть на товары.

Красивый молодой человек с вьющимися каштановыми волосами и лучистыми глазами улыбнулся мне и спросил:

— Что же выберет сегодня такая красавица?

Я покраснела до корней волос. Никто и никогда не называл меня красавицей. Да я и сама себя такой не считала — высокая, худая, я всегда чувствовала себя серой мышкой на фоне своей изящной кузины Беатрисы.

Илиас оказался племянником лавочника, торговавшего диковинными товарами из-за моря: тканями, пряностями, украшениями. Увидев в моих руках книгу, он с легкостью процитировал оттуда несколько строк.

— Вы… вы читали это? — пролепетала я, пораженная.

— Это мой любимый поэт, — улыбнулся он и протянул мне другой томик. — Возьмите почитать. А потом вернете его мне, и у меня будет повод снова вас увидеть. Приходите к водяной мельнице на закате. Я буду ждать вас там каждый вечер, даже если вы не придете. Буду сидеть там и думать о вас…

Мельница была на полпути от дома дяди до города. Рядом была небольшая рощица, будто созданная для тайных свиданий.

Однажды из любопытства я пришла туда, и молодой человек действительно был там. Илиас признался, что каждый вечер приезжает сюда в надежде увидеть меня.

Он быстро покорил мое сердце. Илиас рассказывал, что родители отправили его помогать дяде в лавке, а сам он мечтает открыть собственное дело и стать независимым. Мне очень нравилось его стремление к самостоятельности.

Мы стали тайно встречаться. Я придумывала предлоги, чтобы уехать в город, но чаще мы виделись здесь, у мельницы, на полпути между имением и городом.

Я совершенно потеряла голову от этой первой, пылкой любви. Его поцелуи кружили мне голову, заставляя забыть обо всем на свете. Я понимала, что мужчине от женщины нужно не только это, и краснела от его ласк, но никогда не позволяла ему перейти ту самую, последнюю грань. Я твердо знала, что до свадьбы нельзя отдаваться мужчине.

Он шептал самые нежные слова, от которых я краснела, уговаривал, но я стояла на своем. Илиас расстраивался, но обычно сводил все к шутке. Он уже знал, что я племянница барона Симуса Монтейна.

— Если бы у меня были деньги, мы бы смогли пожениться, — сказал он сегодня, грустно глядя на меня. — Я люблю тебя, Лилиана, больше жизни. Но пока я не встану на ноги, я не могу предложить тебе брак. Твой дядя никогда не согласится на такой мезальянс.

— Но у меня будут деньги! — выпалила я. — Дядя — мой опекун только до совершеннолетия или замужества. У меня есть небольшое наследство — немного земли и… кое-что еще.

Илиас внимательно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул интерес.

— Правда? — переспросил он живо. — Но твой дядя вряд ли просто так отдаст тебя и твое состояние какому-то бедному торговцу. Хотя…мы можем бежать! Пожениться тайно, уехать за море в мою страну. Тогда дядя будет вынужден признать наш брак и отдать тебе твое наследство.

— Я не готова бежать, — засомневалась я.

— Ты не любишь меня? — Илиас нахмурился.

— Давай я сначала поговорю с дядей. Через полгода я стану совершеннолетней. Мне будет девятнадцать, и тогда я сама смогу распорядиться своей жизнью.

— Хорошо, моя милая, — ответил он, уже мягче, и снова обнял меня. — Мы все обдумаем.

— Мне пора, — спохватилась я, заметив, как солнце клонится к закату. — Скоро стемнеет.

Илиас крепко обнял меня и крепко поцеловал.

Его губы были мягкими и горячими.

— Придешь завтра? — спросил он, наконец отпуская.

— Если получится. Сейчас в доме большая суета, готовятся к приезду жениха Беатрисы.

— Я буду ждать тебя здесь каждый вечер, любимая, — он снова поцеловал меня. — Возьми на память. — Он протянул мне нитку перламутровых бус.

— Спасибо, — я залюбовалась ими, но тут же осторожно убрала в карман.

Я не смогу их надеть — придется объяснять, откуда они. Но на ощупь бусины были такими гладкими и теплыми, будто впитали в себя солнечное тепло и его ласку.

По дороге домой я обдумывала предстоящий разговор с дядей Симусом о своем наследстве.

2

По дороге домой я с горечью вспоминала последние годы, проведенные в доме дяди.

Дядя Симус был младшим сводным братом моего отца. Он не всегда был богат. Достаток пришел к нему неожиданно.

Несколько лет назад, после того как от болезни умерли мои родители, дядя забрал меня к себе и стал моим опекуном. Черная лихорадка, приходящая иногда из-за гор, выкашивала тогда целые деревни в Предгорье, и немногие уцелели. Мне повезло выжить, но несколько месяцев я была слабой, как котенок.

Потом в Предгорье случилось сильное землетрясение, обрушившее скалы и перекрывшее многие горные тропы. Но земли моих родителей — небольшой участок земли и дом — уцелели. Чудом устоял и старый мост в Соколином ущелье, принадлежавший нам, — кратчайший путь, соединяющий северные и южные перевалы. Вскоре мост стал единственной артерией для торговых караванов и обозов, идущих с юга на север и обратно.

Дядя Симус, воспользовавшись ситуацией, не замедлил устроить в Соколином ущелье заставу и взимать плату за проезд по мосту. Деньги потекли к нему в карман.

Но настоящим подарком судьбы для него стало то, что после землетрясения в наших землях открылись залежи медной руды. Дядя построил шахту, нанял работников, и деньги потекли к нему уже не ручейком, а полноводной рекой.

Из меди чеканили мелкие монеты, делали посуду, недорогие украшения, колокола и подсвечники.

«Не было бы счастья, да несчастье помогло», — любил разглагольствовать он, захмелев за ужином от лишней кружки вина.

Меня коробило от этих слов. Ведь его «счастье» выросло на могилах моих родителей.

Старый дом дяди Симуса перестроили до неузнаваемости. Сделали балконы и колонны перед парадным входом возвели многочисленные хозяйственные пристройки.

В саду установили белые мраморные статуи и фонтаны, разбили клумбы с редкими растениями.

Дядя купил себе породистых лошадей, а затем и титул барона у герцога за кругленькую сумму.

Теперь тетя и Беатриса стали выезжать на балы в Гроверхейм, столицу герцогства. Туда же он отправил своего сына Гилберта, старшего брата Беатрисы, решив, что тому легче будет завести «нужные связи» в столице.

Слуги меж собой шептались, что Гилберт частенько попадал в какие-то некрасивые истории.

Тетя Элоиза и Беатриса обзавелись модной одеждой, но местная аристократия, чья родословная исчислялась веками, не спешила их принимать в свой круг.

Я помню единственный бал, на который они, по какой-то неведомой прихоти, взяли и меня. На фоне миниатюрной, белокурой Беатрисы я, высокая, загорелая и угловатая, смотрелась невыигрышно.

Пара кавалеров, пригласивших меня на танец, после нескольких пустых фраз начали расспросы о моей кузине, выведывая, есть ли у нее серьезный поклонник.

После того вечера я наотрез отказалась участвовать в поездках на балы. Тетя и Беатриса не стали меня отговаривать. За эти годы между нами не сложилось теплоты. Меня терпели, но не любили.

Круг общения дяди и тети составляли такие же нувориши, купившие титулы совсем недавно, либо обедневшие аристократы, желавшие получить деньги в долг.

Но дядя Симус был одержим желанием войти в высшее общество.

Я не раз слышала, как он, хмельной, стуча кулаком по столу, кричал, что он ничуть не хуже всех этих зазнаек с их выцветшими гербами.

И вот теперь его величайшая мечта, кажется, готова была осуществиться. Беатриса скоро выйдет замуж за лорда-дракона. После этого по своему положению она станет равной самой герцогине.

И тогда двери всех аристократических салонов широко распахнутся перед семьей Монтейн.