"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Буланов Константин Николаевич - Страница 100

«Обновлённый» Павлов, как ни старался, так и не смог понять, что же именно творилось в головах краскомов нижестоящего звена, которые на сей счёт вообще не чесались ни на взводном, ни на ротном, ни на батальонном, ни на полковом уровнях вплоть до момента появления гневного окрика с его стороны! У него, как у нормального здравомыслящего человека, банально не складывался пазл в голове.

Однако факт оставался фактом. Столь откровенно постыдный эпизод имел аж массовый характер во всех его войсках и, видимо, не только в его — обучение-то у всех краскомов Красной армии было примерно одинаковым. А в неожиданный массовый групповой дебилизм командиров именно своих частей, он не верил. Стало быть, эта проблема являлась корневой, как и многие прочие, с которыми лишь только-только предстояло столкнуться лицом к лицу.

К примеру, он хорошо запомнил попавшийся однажды на глаза факт, что потери советских войск от сыпного тифа в 1941 году были сравнимы с потерями от воздействия противника. Сотни тысяч красноармейцев и краскомов в самый сложный период войны, когда противник вовсю рвался к Москве, выбывали из строя по причине лавинообразно разрастающейся завшивленности!

И с этим всем, а также много с чем ещё, не сильно хорошим, ему только предстояло столкнуться наяву. Разве что до этого момента требовалось дожить. А у каких-то высших сил, судя по всему, это самое «дожить» в планах на его персональный счет — не значилось.

Когда Павлов «выпрашивал» у Иосифа Виссарионовича снаряды для зениток и РЛС, он упирал на то, что Москва от фронта далеко и потому немецкие самолёты до неё нескоро доберутся. И оказался в корне неправ! Первые самолёты 122-й группы дальней разведки, напрямую подчинённой Главному командованию Люфтваффе, появились над советской столицей уже 22 июня. Причём они были засечены постами ВНОС, отчего нервозность командования ПВО Москвы зашкалила, что и привело в итоге к «недопониманию».

Аж целых 36 истребителей оказались подняты в воздух по тревоге, когда очередной пост ВНОС засёк в небе одиночный самолёт, приближающийся к столице. Причём на этом самом посту, как и вообще на 80% таковых, не оказалось достаточно опытных специалистов, которые смогли бы определить тип выявленного в ночи самолёта. А страшнейшая дезорганизация связи, царящая во всей структуре столичного ПВО, не позволила им заранее узнать об ожидании прилёта самолёта командующего Западного фронта.

Как результат, одна из поднятых по тревоге эскадрилий обнаружила в небе неизвестный самолёт, который пилоты из-за темени не смогли идентифицировать, и вся дюжина МиГ-3 один за другим обрушили огонь своих пулемётов на выявленную цель.

— Да чтоб вас всех разорвало и перевернуло! — схватившись за голову, с которой секундой ранее пулей сорвало фуражку, Дмитрий Григорьевич распластался на полу пассажирского отсека ПС-84, на котором, по словам разбудившего его штурмана, уже практически достиг Москвы. — Да чтоб вам икалось до конца дней своих! Да чтоб вам водку перестали продавать на веки вечные! Да чтоб вам бабы перестали нравиться! — пытаясь ужаться, дабы сделаться в объемё как можно меньшим, Павлов с каждой новой пулемётной очередью, прошивающей тонкий алюминий фюзеляжа транспортника насквозь, выдавал одно проклятие за другим в адрес неизвестных пилотов-истребителей.

— Двигатель подбили! Идём на вынужденную! — только и успел выкрикнуть на секунду отвлёкшийся от управления первый пилот, прежде чем самолёт накренился набок и резко пошёл вниз.

Не успевшему же ни за что ухватиться генералу армии оставалось только одно — изображать из себя труселя, попавшие в барабан стиральной машины. Понятное дело, работающей стиральной машины! Вдобавок расстреливаемой при этом картечью из ружья! Во всяком случае, именно подобная ассоциация возникла в его голове после очередной пулемётной очереди, вскрывшей пол отсека в каких-то 10–15 сантиметрах от его носа, в то время как он сам едва не сделал сальто — конечно же, вынужденно и в силу не зависящих от него обстоятельств.

Глава 15

23.06.1941. первый понедельник войны. Часть 2

— Здравствуйте, товарищ Сталин, здравствуйте, товарищи, — поздоровавшись с хозяином кабинета, а также со всеми присутствующими, Дмитрий Григорьевич показательно медленно снял свою простреленную насквозь фуражку и уместил её на стол на всеобщее обозрение. После чего, поморщившись изрядно помятой физиономией, отсвечивающей, как былыми синяками, так и свежими ссадинами, указал рукой на графин с водой, — разрешите водички испить. А то в горле совсем пересохло.

В противовес активно распространяемым в далёком будущем слухам о том, что первые 10 дней с начала войны изрядно напуганный Сталин прятался от всех на своей даче и никакого участия в управлении страной с армией не принимал, кремлёвский кабинет главы государства оказался забит под завязку, можно сказать, первыми людьми страны. А ведь на курантах было ровно 5 часов утра, когда доставившая Дмитрия Григорьевича от места аварийной посадки его ПС-84 побитая жизнью колхозная полуторка в последний раз чихнула своим двигателем перед Спасскими воротами Кремля. То-то их охрана глаза пучила от такого зрелища! Особенно когда из кабины тарантаса выбрался аж целый генерал армии! Точнее говоря, не совсем целый — ибо помятым он выглядел не менее доставившего его грузовика, но при этом ЦЕЛЫЙ!

Молотов, Ворошилов, Берия, Тимошенко, Кузнецов, Каганович, Жигарев — все они, по всей видимости, ещё не ложились спать со вчерашнего дня, впрочем, как и сам Иосиф Виссарионович. И все, как один, оказались изрядно удивлены неожиданным прибытием командующего Западного фронта, свалившегося, как снег на голову, да ещё и выглядящего при этом отнюдь не лучшим образом.

— Что с вами произошло, товарищ Павлов? — потянувшись к стоявшему на его столе графину, Сталин самолично наполнил из него стакан, после чего поднялся и поднёс воду вновь прибывшему. Показав тем самым неслыханное проявление заботы с его стороны!

— Стреляли, — кратко буркнул генерал армии, после чего, благодарно кивнув, буквально в три глотка опустошил преподнесённый ему стакан. — И, надо отметить, стреляли криво-косо, раз уж я всё-таки сумел добраться досюда.

— Кто стрелял? — прищурив глаза, словно снайпер, высматривающий цель, тут же поинтересовался хозяин кабинета таким тоном, что внутренне вздрогнули все. Больно уж много в последнее время этой самой стрельбы оказалось в жизни его очередного визитёра.

— А вон, «орлы» товарища Жигарева, — махнул Павлов рукой в сторону начальника Главного управления ВВС КА. — Как я понимаю, из истребительных полков ПВО Москвы.

— Мои? — с хрипотцой воскликнул генерал-лейтенант авиации, подавившись при этом слюной и закашлявшись от таких-то новостей. А Берия и вовсе подобрался, что та гончая, учуявшая лису, отчего главный авиатор СССР сделался мгновенно бледным.

— Ну а чьи же ещё? — вопросительно уставился на того «возмутитель спокойствия». — Знали бы вы, товарищи, как они мой транспортный самолёт гоняли по всему небу, пытаясь превратить его в дуршлаг! Во! — опустив на пол удерживаемый второй рукой портфель и взяв свою фуражку в руки, просунул он палец в образовавшуюся дыру для большей наглядности. — В миллиметре от черепа пуля просвистела! А сбить так и не сбили! То ли косоглазые, все как один были, то ли руки у них откуда-то пониже спины растут. Но, факт остаётся фактом! Нас, по словам пилотов моего самолёта, штук десять истребителей гоняло! А всего реального результата — один повреждённый двигатель у транспортника, да моя простреленная фуражка! Ну и портфелю тоже немного досталось, — продемонстрировал он взятый с собой кожаный портфель, полнящийся картами и фотографиями, который оказался пробит пулями в двух местах[23].

— Вот как? — нарушил наступившее гробовое молчание Сталин. — Значит, били, били, и не сбили?

— Именно так, — покивал в ответ головой Павлов. — Я-то к вам буквально на пару часов желал залететь, чтобы лично выпросить подкрепления как раз из числа авиационных истребительных полков, что сейчас стоят на страже Москвы. Но, учитывая их квалификацию, которую я сейчас смело, основываясь, так сказать, на личном опыте, могу охарактеризовать, как находящуюся на уровне ниже плинтуса, начинаю сомневаться, а нужны ли мне такие криворучки на фронте.