"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Буланов Константин Николаевич - Страница 105

Как оказалось, не один лишь Дмитрий Григорьевич имел семь пядей во лбу. Предупреждённые несколько заранее, нежели при ином ходе событий, а, главное, получившие более конкретные приказы, командующие Прибалтийского, Киевского и Одесского округов тоже успели сделать чуть больше и подготовиться к грядущей «встрече» чуть лучше.

Да, всевозможное головотяпство на местах при этом никто не отменял. Да, какие-то авиационные полки точно так же оказались пойманы на своих аэродромах со спущенными штанами и лишились десятков крылатых машин, разбомбленными на стоянках. Да, более нигде немцы не понесли столь солидных потерь в своих самолётах, как в БССР. Да что там говорить, во всех остальных округах суммарно не было сбито столько истребителей, бомбардировщиков и разведчиков Люфтваффе, сколько ссадили с неба над одной только Белоруссией. Но и успехи немцев с их союзниками на тех фронтах нельзя было назвать поражающими воображение. Порядка полутора сотен советских самолётов оказались уничтожены на аэродромах и вдвое меньше — в воздушных боях, лишив при этом противника примерно полусотни его крылатых машин и столько же надолго выведя из строя в силу полученных теми повреждений.

То есть, что по очкам, что по реально одержанным победам немцы никак не могли присудить себе безоговорочную победу. Распыляя свои силы для атаки разом многих наземных целей, слишком уж большую ставку они сделали на фактор неожиданности, который не сработал. Потому, получив в ответ столь солидный отлуп, они, скорее, наоборот — сами скатились в аутсайдеры. О чём вскоре и должен был узнать весь мир, включая Японию, на нападение со стороны которой на Советский Союз в Берлине делали большую ставку, грезя мечтами о вынуждении Москвы драться на 2 фронта.

Однако не срослось. И порушение этих планов требовало отмщения.

— Товарищ генерал армии! Дымы прямо по курсу! Похоже, Минск горит! — раздался по внутренней связи голос пилота очередного выделенного Павлову Як-7УТИ.

— Вот чёрт! Неужто, не успели? — тут же встрепенулся было задремавший в полёте Дмитрий Григорьевич. Но, попытавшись хоть что-то рассмотреть, он, понятное дело, не преуспел. Вид-то ему из задней кабины открывался лишь налево или направо. Потому лётчику тут же последовал чёткий приказ. — Сделай круг над городом. Надо оценить, что там к чему.

— Слушаюсь, товарищ генерал армии! Только у нас топлива минут на 10 полёта осталось. Потому хорошо бы поскорее пойти на посадку, — шли они по воздушной трассе гражданской авиации, где уже давно все расстояния между ориентирами были рассчитаны от и до, а потому на дозаправку садиться в том же Смоленске не стали — топлива, хоть и почти впритык, должно было хватить на беспосадочный перелёт из Москвы. Теперь вот приходилось принимать фактор топлива во внимание и от него плясать.

— Понял, — выругавшись про себя от невозможности подольше задержаться в небе, откликнулся Павлов. — Гляди по сторонам в оба! Мало ли какие немецкие истребители могли сюда добраться! Не хватало нам ещё столкнуться с ними с нашими пустыми баками!

А переживать и беспокоиться генералу армии имелось с чего. Пусть немцы вряд ли притащили на «Восточный фронт» солидные запасы дополнительных подвесных топливных баков для тех же Ме-109 по причине отсутствия нужды в такой бандуре, это не исключало их отсутствия на все 100%. Да и двухмоторные Ме-110, некогда как раз создававшиеся для сопровождения бомбардировщиков, могли легко покрыть такие расстояния, какие нынче пролегали от границы до Минска. Пережить же атаку этого тяжёлого истребителя, у которого на нос стреляли две 20-мм пушки и 4 пулемёта винтовочного калибра, не смог бы ни один советский истребитель. Да и не советский тоже. Так что терять бдительность не следовало уж точно.

— Бомбардировщики! Наши! ТБ-3! Слева по курсу метров на двести ниже нас, — как только они ещё ближе подлетели к городу, вновь вышел на связь пилот. — Идут почти встречным курсом!

— Сколько их? — мигом оживился Павлов и, прильнув к плексигласу фонаря, попытался разглядеть означенные самолёты. — Истребители у них под крыльями подвешены? Видишь, нет?

Ничем иным, кроме как авиаматками, эти ТБ-3 быть не могли, поскольку деятельность всех прочих машин подобного типа ограничивалась исключительно ночной активностью. К примеру, Дмитрий Григорьевич ещё днём ранее отдал приказ отработать в ночь тяжёлыми 500-кг авиабомбами по ранее атакованным аэродромам, чтобы гарантированно вывести их взлётно-посадочные полосы из эксплуатации хотя бы на ближайшие дни. И к наступившему часу все эти тихоходные тяжёлые бомбардировщики уже давно должны были разлететься по своим тыловым аэродромам базирования, где и зашхериться до наступления очередной ночи.

— Пять штук, — раздалось вскоре в ответ. — Ничего под крыльями у них не наблюдаю.

— Вот и хорошо, что не наблюдаешь, — не столько пилоту, сколько просто в пространство произнёс Павлов. — Это значит, что всё идёт по плану.

К началу войны Вахмистров, вывернувшись наизнанку, смог собрать 9 комплектов креплений для проекта «Звено», что позволило отправить 4 оборудованных ими машины на охрану неба Барановичей, тогда как полдесятка встали на дежурство над Минском. Плюс ещё 5 машин он обещал соответствующе оборудовать в течение 23–24 июня. И, судя по всему, его стараниями десяток старых И-16 как раз в это самое время, либо уже прекратили своё существование, сойдясь в таране с вражескими самолётами, либо как раз подходили к конечному этапу своего бытия.

И Павлов очень страстно возжелал увидеть своими собственными глазами момент хотя бы одной таранной атаки. Но возжелал, повинуясь, не тому звериному азарту, что в стародавние времена овладевал людьми на гладиаторских боях, а чувству прекрасного — когда творец окидывает придирчивым взглядом конечный результат своего длительного труда. Пусть даже конкретно для «обновлённого» генерала армии он был не таким уж длительным — всего-то неделя существования в новом для себя амплуа.

Желанию же его было суждено сбыться спустя ещё 3 минуты полёта, когда они с пилотом Як-а, огибая Минск с юга, стали свидетелями столкновения «Ишачка» с Ме-110. Пилот курносого советского истребителя, пикируя на противника сзади сверху, смог подловить того на вираже, когда скорость немецкого тяжёлого истребителя начинала падать особо активно, и то ли несколько промахнувшись винтом, то ли изначально так планируя, в клочья разбил своим левым крылом всё хвостовое оперение немца. Последний подобного обращения, конечно же, не пережил и, уподобляясь кленовой крылатке[27], устремился к земле, вращаясь вертолётиком в плоском штопоре.

И-16, впрочем, хоть внешне и сохранил общую целостность конструкции, тоже не пережил столкновения. Он ещё подёргался некоторое время из стороны в сторону — видимо, пилот пытался понять, насколько пострадало управление, после чего от него отделилась фигурка человека, над которой вскоре распустился купол парашюта. Видимо, самолёт получил слишком серьёзные повреждения, чтобы лётчик решился испытывать судьбу, сажая его на землю, пусть даже аварийно — на брюхо.

Тут же, примерно в полукилометре от места гибели двух крылатых машин противоборствующих сторон, промелькнула ещё пара Ме-110, хвостовые стрелки которых активно отстреливались от преследующего их одиночного МиГ-3.

Если вступать в маневренный бой с «худым» МиГ-у было не с руки, уступая тому по всем характеристикам, то вот тяжёлый истребитель являлся для данного советского самолёта вполне удобоваримым противником. Что ныне и доказывал кто-то из отечественных пилотов, расстреливая правый двигатель ведомого мессера. И, судя по количеству чёрных дымов, тут и там подымающихся с поверхности к небу, куда ни кинь взгляд, не менее четырёх десятков машин обеих сторон уже нашли свой конец в разразившемся над Минском воздушном сражении. То есть бойня в небе велась страшная. Что сразу же и осознал пилот спарки, пока его пассажир «витал в облаках».

— Всё, товарищ генерал армии! Иду на посадку! Топлива совсем не осталось! — даже не сделав полноценный круг над городом, пилот Як-а, единолично приняв решение спасаться, повёл свою машину к аэродрому в Степянке, так как над Лошицей внезапно начали вспухать многочисленные разрывы снарядов зенитных орудий, что могло свидетельствовать только об одном — туда подходила очередная волна вражеских бомбардировщиков.