"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Буланов Константин Николаевич - Страница 109

— А что у нас с запасами продовольствия? Склады-то городские почти все сгорели, — пока терзаемый невесёлыми мыслями Павлов отмалчивался, уточнил у Пономаренко не менее «изъёрзавшийся на стуле» начальник республиканского НКВД. К нему уже начали поступать сообщения о многочисленных актах мародёрства и разграбления уцелевших магазинов, так что не сегодня-завтра он ожидал зарождения огромных проблем, связанных с началом голода.

— И с продовольствием, и с питьевой водой всё очень плохо, — не стал успокаивать того глава республики. — Прежняя система распределения уничтожена почти полностью, а новую выстраивать опять же некому. Как я уже прежде говорил — у меня нет людей. Очень многие погибли или пропали без вести. Потому вся надежда на армию с НКВД, — развёл он руками, в наглую перекладывая свои проблемы на плечи «служивых».

— Начинайте эвакуацию города, — вернулся в беседу Дмитрий Григорьевич, решившийся на этот очень серьёзный шаг, не дожидаясь соответствующего дозволения из Москвы. — Кто способен уйти сам, пусть уходит своим ходом в сторону Могилёва, Орши, Витебска, Смоленска. Я отдам приказ службе тыла организовать для таких выдачу на выходе из города суповых концентратов и консервов из расчёта на 5 дней пути. Для всех остальных предлагаю объявить конкретные даты вывоза железнодорожным транспортом. В первую очередь вывозите семьи с малолетними детьми. По районам проживания там всех разделите что ли, дабы у нас не началась паника и давка за места в поездах. Хотя она так и так начнётся. Но тут порядок обязаны обеспечить сотрудники НКВД. Это ведь их непосредственные обязанности. И обязательно объявите, что поначалу вывозить в тыл будут только тех, кто лишился жилья. Всё равно нам необходимо их всех куда-то девать. Армия же со своей стороны начнёт разворачивать по всему городу полевые кухни для выдачи горячей пищи и кипячёной воды всем остающимся. Я отдам соответствующий приказ. Иначе, боюсь, всевозможных эпидемий нам не избежать. Будто у нас без них проблем мало.

— Вы уверены, товарищ Павлов? — переглянувшись со всеми присутствующими, осторожно уточнил Матвеев. Всё же эвакуация республиканской столицы — делом являлось не только нетривиальным, но и политическим. За такое самовольство и голову могли не глядя снять.

— Уверен, — лишь кивнул в ответ командующий Западного фронта. — Готовьте соответствующий приказ. Поставлю на него свою визу. Как и вы, товарищи, — стрельнул он взглядом в майора ГБ и Пономаренко. — Но до того как люди начнут покидать Минск, они должны стать свидетелями суда.

— Суда? — нахмурился, не понимающий о чём идёт речь, глава НКВД БССР.

— Да, суда, — вновь утвердительно кивнул Дмитрий Григорьевич. После чего уточнил, — Что там с экипажами сбитых немецких самолётов? Многих уже отловили? Сколько из них именно с бомбардировщиков, а не с истребителей?

Так как тюрьмы находились в ведении НКВД, а всех пленных временно свозили в них, именно майор ГБ мог знать наиболее точную информацию на сей счёт.

— Когда последний раз интересовался, отловлено было уже 77 человек. А вот кто из них с какого самолёта — я не интересовался. Но, судя по всему, через день-другой их станет больше. К нам поступали сообщения об аварийных посадках нескольких немецких двухмоторных бомбардировщиков на нашей территории, — указал Александр Павлович основание своих предположений. — Видимо, какие-то из повреждённых самолётов не смогли дотянуть до линии фронта. Да и вражеских истребителей над передовой побили немало. Их лётчиков тоже прикажите везти к нам? — Советские МиГ-3, И-153 и И-16 из полков 1-го эшелона обороны погибли в изрядных количествах отнюдь не впустую. Да, потери немцев оказались там заметно меньшими, нежели у советской стороны, но они всё же были. Особенно в районе Барановичей и Пружан, куда германское командование вынужденно было направить не менее 88 истребителей Ме-109Е из своих учебно-боевых эскадрилий, изначально привлечённых в качестве массовки. Там-то 18 из них навсегда и остались в качестве обломков. А вообще советским пилотам и зенитчикам засчитали в этот день 35 подтверждённых побед над Ме-109. И плюсом к ним шли 5 сбитых пикировщиков Ju-87 и 7 ссаженных с неба штурмовиков Hs-123. Так что лишь с них пленных набиралось почти с полсотни человек.

Но, понятное дело, над столицей Белоруссии немцы потеряли ещё больше самолётов.

Люфтваффе хоть и преуспели в выполнении главной цели своего налёта, отнюдь не остались безнаказанными. Десять дюжин 76-мм зенитных орудий, три дюжины успевших подняться в небо истребителей МиГ-3 и почти три десятка «таранных» И-16, которым активно помогали расчёты зенитных пулемётов и МЗА, смогли собрать немалый урожай вражеских машин.

Подсчёт побед с советской стороны всё ещё вёлся, но те же немцы уже были в курсе, что из состава главной ударной группы назад на аэродромы у них не вернулись 47 истребителей-бомбардировщиков Ме-110 и 29 штук Ju-88.

Последних могло бы вернуться значительно больше, но выбравшийся из окопчика Павлов вовремя додумался связаться с аэродромом близ Осиповичей, где базировался «таранный» полк на старых И-16, и, в открытую матюгаясь самыми последними словами, потребовал срочно заправить и поднять в небо всех, кого только можно.

Так над Минском до завершения вражеских налётов появились в общей сложности ещё шесть троек подходящих друг за другом своим ходом «Ишачков», пилоты которых с ходу кидались таранить немецкие бомбардировщики замыкающих волн. Тогда-то немцы и понесли свои основные потери в Ju-88, экипажи которых напоследок подняли настоящую панику в эфире, истеря из-за «совсем лишившихся ума красных», что принялись таранить их самолёты один за другим.

Кстати именно поэтому и пленных оказалось сравнительно немного. Конечно же, сравнительно с количеством погибших над столицей БССР вражеских самолётов. Ведь из протараненных бомбардировщиков, большей частью либо взрывающихся в воздухе, либо сваливавшихся в штопор, спастись практически не представлялось возможным.

Правда и заплаченная за это цена оказалась высока. Очень высока!

— Пилоты истребителей не нужны, — отрицательно помотал головой Павлов. — Пусть узнают, кто там из экипажей именно бомбардировщиков. Будем их судить и показательно вешать.

— Вешать? — записывая указание в блокнот, аж подавился от неожиданности Матвеев.

— Вешать ну или расстреливать — не суть важно! Важно, что мы всё это дело задокументируем от и до! Весь ход процесса! И после распространим данную информацию по всему миру! — ударил кулаком по столу пышущий гневным взглядом генерал армии. — Пусть отныне каждый знает, что за военное преступление, совершённое против гражданского населения Советского Союза, наказание будет лишь одно — смертная казнь! И обязательно заочно осудим всех тех, кто отдавал приказ бомбить Минск, а также находился в командной цепочке, планировавшей данную операцию! Пусть теперь трясутся от страха! А остальные пусть думают, желают ли он в будущем участвовать в схожих акциях устрашения мирных жителей нашей великой страны! И номером один в очереди на виселицу должен числиться сам Адольф Гитлер! Так что скажи там своим ухарям, товарищ Матвеев, чтобы выбили их тех немцев все нужные для того показания. Дабы впоследствии ни один комар носа не подточил!

Глава 19

25.06.1941. первая среда войны

Задрав голову вверх, Дмитрий Григорьевич прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, с трудом сдержавшись от того, чтобы не закашляться. Ещё совсем недавно привычная утренняя свежесть с нотками ароматов цветущих деревьев, что в последние годы была присуща Советской улице летнего Минска, исчезла с концами, уступив место забивающему все рецепторы смраду гари и разложения.

Даже получив изрядно по зубам, немцы не остановились на уже достигнутом и днём 24 июня, как раз после завершения утренних совещаний у Павлова, их самолёты вновь появились над столицей БССР, чтобы завершить начатое — полное уничтожение города. Чего они, собственно, и добились в конечном итоге, не смотря на всё оказанное им сопротивление.