"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Буланов Константин Николаевич - Страница 133

— Дома-то что своим скажешь? — спросил я, когда мы покинули пристанище уездной полиции.

— А ты что посоветуешь? — тёзка, похоже, надеялся услышать от меня что-то ну очень умное.

— Ну, маме с сестрёнкой знать всё это уж точно не стоит, — начал я оправдывать тёзкины ожидания.

— Отцу тоже, — подхватил тёзка.

— Не уверен, — возразил я. — Он у тебя, как я понимаю, человек в городе не последний, ему Греков запросто и сам сообщить может.

— Вот уж не хотелось бы… — такая вероятность тёзку не обрадовала. — Но умеешь ты настроение испортить, умеешь.

Да тут мне и умения особого не требовалось — уж больно явственно читался в тёзкиных мыслях страх, что папаша законопатит его к себе в военный городок, разумеется, для безопасности. А у тёзки планы на летний отдых в родном городе были совсем другие…

— Сейчас ещё больше испорчу, — пообещал я. — Если, конечно, ты не против.

— А если и против — ты же всё равно испортишь? — товарищ проявил предельно правильное понимание обстановки. — Давай уж, не стесняйся.

— Уговорил, стесняться не буду, — согласился я и продолжил: — Вот смотри, что у нас получается. Голубок тот, которого ты завалил, вроде должен был соображать в убийствах, раз зарабатывал этим.

— Так, — подтвердил тёзка.

— Что ничего у него не вышло, это, скорее всего, случайность, — напомнил я. — Зато сегодня ты на дороге шуганул какого-то придурка.

— Придурка? — переспросил тёзка. — Почему ты так считаешь?

— Даже мне понятно, что с водительского места стрелять вправо тупо неудобно, — обратил я тёзкино внимание на особенность действий того дебила. — А он о том не подумал. Да, я понимаю, что обгонять тебя по обочине было бы ещё большей дурью, а стрелять на встречных курсах хотя и удобнее, но не факт, что сразу попадёшь, а повторить попытку будет уже невозможно. И как ещё его назвать после всего этого⁈

— Хм, пожалуй, ты прав, — признал тёзка. — Но ты ещё про вора забыл. И не пойму что-то, как такое может испортить настроение?

— Такое не может, — не стал я спорить. — Но вот то, что из этого следует — очень даже может.

— Это как же? — не понял он.

— Ну, во-первых, понять, что с придурками связываться нет смысла, можем не только мы с тобой, но и заказчик нападений на тебя, — начал я нагнетать. — Значит, будет искать более толкового исполнителя, и если найдёт, нам точно лучше не станет. Во-вторых, заказчику этому уже известно или вот-вот станет известно, что ты в Покрове, а значит, ни о какой безопасности в родном городе говорить теперь не приходится. В-третьих, про вора я не забыл, но тут мне сказать пока нечего. Ну что, испортил? — не удержался я.

— Испортил, — тёзка даже усмехнулся, правда, не шибко весело у него получилось. — Я же сказал — умеешь…

Подполковник Елисеев домой пока что не прибыл, будучи занятым по службе, его ждали через пару дней, так что встречали дома тёзку только матушка с сестрёнкой. Обе произвели на меня впечатление, хотя, конечно, каждая по-своему. Что это мать с дочерью, по чертам их лиц больше угадывалось, нежели было заметно — если лицо Елены Васильевны отличалось прямо-таки величественностью и даже, я бы сказал, царственностью, как и общий вид этой статной и в свои сорок шесть лет всё ещё по-настоящему красивой женщины, то живое и миленькое личико Наташи постоянно меняло своё выражение вместе со сменой эмоций юной девицы. Впрочем, Наташей тёзкина сестрица смотрелась только не сильно взрослым лицом, а вот фигурою со всеми положенными формами она и в четырнадцать выглядела уже вполне себе Натальей Михайловной.

Со сдержанной теплотой ответив на почтительные сыновние приветствия, Елена Васильевна отправилась на кухню распорядиться о внесении изменений в обеденное меню, чтобы прибытие младшего сына домой сопровождалось, как оно и положено, праздничным обедом, Наташа же принялась донимать брата расспросами — что теперь носят в столице, правда ли так хороша новая германская кинокартина «Голубой свет», как пишут о ней газеты, и был ли Витенька в театре Эмильцева на скандальном спектакле «Капитолина», после премьеры которого решением суда дальнейшую постановку пьесы запретили, театр закрыли на месяц и оштрафовали на всю сумму сборов от премьеры, а режиссёра Эмильцева и исполнительницу главной роли Мокревскую отправили на шесть месяцев под арест. Тёзка только и смог посоветовать сестре «Голубой свет» обязательно посмотреть, когда в Покрове его покажут, потому как за модами не следил, а пока собирался на «Капитолину», все билеты уже распродали. Однако большая коробка конфет фабрики Абрикосова помогла юной барышне справиться с разочарованием и примириться с ужасающе низким культурным уровнем любимого брата.

В ожидании обеда я попросил тёзку пройтись по дому — интересно же посмотреть, как живёт его семья. Тёзке идея понравилась, и он устроил мне настоящую экскурсию. Что я могу сказать? Неплохо, очень даже неплохо. Два этажа с мезонином, подвал, отапливаемый гараж, хозяйственные пристройки — всё солидно и основательно. Дом построил, выйдя в отставку и осев в Покрове, ещё тёзкин прадед, генерал от кавалерии и герой Второй Маньчжурской войны Антон Михайлович Елисеев, и с тех пор каждое поколение покровских Елисеевых вносило в семейное гнездо свои дополнения. Дед, генерал-лейтенант-инженер Андрей Антонович Елисеев, надстроил мезонин и присоединил дом к городским водопроводу, канализации и электросети, когда их стали прокладывать в Покрове, отец, пока ещё подполковник, ограничился проведением телефона и переделкой конюшни в гараж, но так Михаил Андреевич Елисеев всё ещё служил и на внесение более серьёзных изменений времени не имел. Вот выйдет в отставку, да с генеральской пенсией, тогда и развернётся…

Впрочем, и сейчас дом смотрелся, повторюсь, более чем неплохо, и помимо упомянутых уже солидности с основательностью, отличался добрым и тёплым уютом, который, казалось, прямо-таки обволакивал. Но тут я о своих ощущениях говорю, а для тёзки это просто привычный с младенчества дом. Дом, в котором сам он, кстати, постоянным жильцом давно уже не был. В кадетские годы тёзка жил здесь только два месяца летом да ещё по две недели на Рождество и Пасху, и с поступлением в университет почти ничего в этом плане не поменялось.

…Выслушивать за обедом рассказы тёзкиной матушки о событиях, произошедших в жизни знакомых с прошлого приезда сына домой на Пасху, нас с тёзкой не особо напрягало — всяческие вкусности, коими в изобилии уставили стол, не давали тоске и скуке ни малейшего шанса нас одолеть. Однако же мне лично некоторые моменты в слегка нудноватом повествовании госпожи Елисеевой даже оказались интересными, поскольку очень наглядно показывали особенности здешней повседневной жизни, и вовсе не одного лишь дворянства. Жёсткого разделения сословий тут не было, да и жизнь в небольшом городе такому не способствовала, и потому среди знакомых и приятелей Елисеевых хватало и тех, кто к дворянству не принадлежал.

Кое-как выбравшись из-за стола, тёзка не без труда поднялся в свою комнату, что располагалась как раз в мезонине, разделся и залёг в постель — обеденные излишества требовали спокойного и неспешного усвоения даже столь молодым и здоровым организмом. Каких-то возражений против послеобеденного сна у меня в имеющихся условиях не нашлось, и заснул я лишь ненамного позже тёзки, успев, однако, высмотреть в его мыслях кое-что интересное…

[1] «Не бойся, я с тобой» «Азербайджанфильм», 1981

Глава 7

О любви и не только

— Ну ты и…! — подходящее слово у тёзки, конечно же, нашлось, и даже не одно, вот только употреблять те слова в нашем мысленном разговоре он не стал. На ум тёзке они, понятно, пришли, и я в его мыслях их тоже прочитал, но раз не было сказано, то и я сделал вид, что не услышал. Такие вот правила поведения сложились в нашем мозговом общежитии. Впрочем, мне вполне хватало той смеси восхищения и удивления, пусть и с примесью некоторого осуждения, с которой то слово было бы сказано, если бы тёзка на такое решился.