"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Буланов Константин Николаевич - Страница 152

— Вне института? Почему ты так полагаешь? — зацепился тёзка.

— Потому что при тех порядках в институте, которые нам так расписывал Михальцов, крайне сложно, да невозможно практически, вести организационную работу на стороне, — ответил я и принялся пояснять: — Кто-то должен искать клиентов, договариваться с ними, решать, кто из институтских пойдёт к кому из клиентов, разрешать любые другие вопросы, которые обязательно возникнут в ходе всего этого. Да, часть этого можно и даже нужно делать в самом институте, например, выяснять, у кого и когда найдётся возможность выбраться из института к конкретному клиенту, но всё остальное — только вне институтских стен. Значит, и руководитель всего этого тоже сидит за пределами института.

— Да, не поспоришь, — принял тёзка мои рассуждения.

— А раз так, — принялся я подводить итоги, — то получается, что братец твоего приятеля предложил нам поработать на чужого дядю, к Михайловскому институту никакого отношения не имеющего. Тебе такое нравится или как?

— Не нравится, — ожидаемо ответил тёзка.

— Во-о-от, — подхватил я. — А мне оно не нравится ещё больше.

— Это почему же больше? — заревновал тёзка.

— А что именно тебе тут не нравится? — временно проигнорировал я тёзкин вопрос и задал ему свой.

— Ну как же! — тёзка явно готов был закипеть праведным гневом. — Какие-то ушлые дельцы обстряпывают свои делишки с использованием возможностей казённого учреждения и за казённый счёт!

— Рад, что ты это заметил, — поскольку говорил тёзка об очевидном, похвала моя имела смысл чисто воспитательный, — но давай-ка поговорим о том, что прошло мимо твоего внимания.

— И что же? — тёзка притормозил с гневом и уже через секунду готов был меня слушать.

— В дело вовлечено уж очень много людей, не один, не два и не десять, — начал я излагать свои соображения. — А в таких условиях сохранение тайны настолько затруднительно, что почти и невозможно, не зря же немцы говорят: «Что знают двое, знает и свинья», а тут, повторяю для тех, кто не расслышал, знают не двое, а куда больше. И раз так, то в Михайловском институте о левом заработке своих подопечных тоже знают. Знают, но помалкивают и не особо мешают. То есть институтское начальство такое положение дел вполне устраивает. Делятся с ним доходами упомянутые тобой ушлые дельцы или причина такого попустительства какая-то другая, мы с тобой не знаем. Почему эту лавочку не прикрыли те, кому по службе положено за ней присматривать, мы не знаем тоже. Но ведь не прикрыли, так?

— Так, — растерянно признал тёзка. Я уже не рад был, что принялся говорить об этом в машине, не хватало ещё, чтобы тёзкина растерянность отразилась на вождении. Пришлось напомнить товарищу, что смотреть надо на дорогу, а не вглубь себя. Убедившись, что слова мои тёзка принял как руководство к действию, я продолжил:

— Значит, нельзя исключать и того, что и эти смотрители тоже имеют во всём этом свой интерес. Кстати, кто это, как думаешь? Полиция или жандармы?

— Жандармы, скорее всего, — отозвался тёзка. Ну да, я и сам так думал.

— И как, сильно тебе теперь хочется лезть в это болото? — спросил я. — Где куча сотрудников казённого учреждения работает на какого-то левого дядю, начальство закрывает на это глаза, а жандармы закрывают глаза на такое бездействие начальства?

— Мне хочется способности свои раскрыть, — похоже, мои слова тёзку не на шутку расстроили. — Обидно же, иметь такую предрасположенность, и не знать, что и как с нею делать!

Да, тёзку я понимал. Осознание своей причастности к чему-то особенному всегда кружит голову, так и тянет этой самой причастностью воспользоваться, но у тёзки случай особый, тяжёлый и запущенный — причастность-то есть и он её осознаёт, а вот как ею воспользоваться, и понятия не имеет. А это уже источник совсем других чувств и переживаний, вовсе не таких радостных и обнадёживающих. И потому дворянину Елисееву сейчас не позавидуешь… Но тут мы доехали до Посланникова переулка, тёзка поставил «Яузу» на стоянку, и я решил временно отвлечь его от ненужных мыслей, потребовав себе льгот и привилегий в виде пива.

Помощник околоточного надзирателя, дай ему Бог здоровья, не обманул — и само заведение господина Миллера снаружи и внутри выглядело более чем солидно, и пиво там оказалось превосходным, да и поесть что нашлось, помимо обычных пивных закусок. Пусть тёзка и говорил, что пиво пьёт только в охотку, что-то мне подсказывало, что охотка такая будет у него теперь проявляться почаще.

— Ты, конечно, ловко заставил Николая всё разболтать! — кажется, поход в заведение Антона Миллера (язык не поворачивался назвать его просто пивной) поднял тёзке настроение.

— Брось, — отмахнулся я, — ему и самому надо было тебе расписать всё в привлекательном виде. Так что я просто немного ему помог.

— Да я бы и так не смог, — самокритично признал тёзка.

— А я на что? — сам я до самокритики как-то не дошёл.

Домой мы пришли довольные и благодушные. С тёзкой, конечно, завтра надо будет серьёзно поговорить, но это завтра. Портить сегодняшний день выводами из того, что я наговорил тёзке в машине, уж точно не стоило — день-то, что ни говори, выдался удачным. И деньгами разжились, и с левыми делами в Михайловском институте положение прояснили, пусть и не полностью, и пива хорошего попили. Вот на том и надо день завершить, а завтра… Утро вечера, как говорится, мудренее.

[1] В Российской Империи разряд нижних чинов полиции, включавший тех, кто в армии был рядовым или ефрейтором (в полицию брали только отслуживших в армии)

[2] Полицейский чин в Российской Империи, соответствующий армейскому фельдфебелю (вахмистру)

[3] Современное название — Гоголевский бульвар

Глава 17

Хитрые планы и суровая реальность

— Ты вот вчера всё недоумевал, почему в Михайловском институте начальство терпит сторонние заработки сотрудников, и почему жандармы закрывают на это глаза, — за утренним чаем тёзка вдруг вспомнил мои вчерашние размышления.

— Было такое, — осторожно согласился я, не понимая, к чему это он.

— И наверняка ты полагаешь, что причины этого лежат во взяточничестве, — не унимался дворянин Елисеев.

— Скажем так: я бы не стал такое исключать, — дипломатично уклонился я от прямого ответа. Куда клонит тёзка, я так пока и не понимал, а потому мне интереснее было дать товарищу выговориться, а не давить на него своим жизненным опытом.

— Я сам юрист и прекрасно понимаю, что таковое утверждение было бы бездоказательным, — отмахнулся тёзка. — Но понимаю и то, что другое объяснение при известных нам условиях придумать почти невозможно.

Ну, хоть чему-то тёзка в университете научился, и то хорошо. Но чего ради он этот разговор затеял, я пока всё равно не мог взять в толк.

— Однако же, согласись, было бы ошибочным и утверждение о том, будто взятки берут все чины, в обязанности которых входит устройство работы в институте и надзор за ней, — что-то соображать в тёзкиных построениях я вроде бы начал, но пока в самых лишь общих чертах.

— А всем и не надо, — я решил несколько усложнить тёзке условия задачи, что он ставил перед нами, и посмотреть, как и куда он вывернется. — Достаточно, чтобы взятки брали те, чьё место в служебной иерархии позволяет и надёжно контролировать происходящее в институте, и столь же надёжно перекрывать доклады наверх от тех, кто взяток не берёт.

— Соглашусь, — покладисто отозвался тёзка. Кажется, моё замечание не так уж и противоречило логике его рассуждений. Интересно… — Но ведь из этого следует, что, во-первых, взятки берут не все, а, во-вторых, есть и те, кого такое взяточничество не устраивает.

— Есть, разумеется, — не стал я спорить, но тут же подбросил дворянину Елисееву ещё одну подковырку: — Только они делятся на две части — тех, кто не берёт по идейным соображениям, и тех, кого к этой кормушке по разным причинам не подпускают.