"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Буланов Константин Николаевич - Страница 76

— Семён Михайлович, у нас на границе всё действительно обстоит таким образом? — на сей раз Сталин обратился к Будённому, которому, видимо, лично доверял куда больше, нежели прочим представителям КА из числа присутствующих на совещании.

— Не могу знать, товарищ Сталин, — громко и чётко отозвался со своего места носитель шикарных усов и маршальских звёзд.

— А почему вы не знаете? — явно недовольный услышанным ответом, тут же уточнил Иосиф Виссарионович, у которого вновь прорезался заметный акцент.

— По итогам последнего перераспределения обязанностей в наркомате обороны я ведаю лишь вопросами тыла армии. Ко всему, что касается оперативных вопросов и вооружения, меня с тех пор не допускают. Этим ведают нарком и штаб! — очень так ни разу не тактично Будённый перевёл все стрелки обратно на Жукова с Тимошенко.

— Это глупо! Почему вы не сказали мне об этом раньше? — шумно втянув воздух через ноздри, секретарь ЦК ВКП(б) всё же нашёл в себе силы задать этот вопрос спокойным тоном, не переходя на повышенный тон.

— Полагал, что такая установка дана свыше, — уже не столь уверенно подал свой голос маршал.

— Неправильно полагали! — попенял тому таким тоном Сталин, что кто другой уже мог бы и сделаться бледным своим лицом. — Но даже если вы не в курсе событий последнего времени, какие предположения вы имеете насчёт противостояния угрозе?

— Во-первых, я бы привёл всю авиацию в полную боевую готовность. Как во всех пограничных округах, так и в Московском, Приволжском, Северо-Кавказском. Во-вторых, немедленно выдвинул бы войска пограничных округов на границу, с целью устройства полевой фортификации, раз уж, по словам товарища Павлова, готовность ДОТ-ов оказалось столь низкой. В-третьих, объявил бы мобилизацию в указанных мною округах.

— А вы что полагаете, товарищ Павлов? Я вижу, и тут вы с чем-то не согласны, — что-что, а сталкивать людей друг с другом Сталин умел. И даже не всегда это было плохо, ибо, как известно, в спорах рождается истина. Вот и сейчас он, пытаясь сформировать личное мнение о ситуации на основе явно противоположных точек зрения, обратился к тому, кому уже совсем скоро предстояло встречать врага первым.

— Я бы не сказал, что я не согласен с товарищем Будённым. Но желал бы дополнить озвученные им тезисы, основываясь на доступной мне информации, — очень так витиевато выразился Дмитрий Григорьевич, уж точно не желающий противопоставить себя ещё и этому маршалу.

— Мы вас внимательно слушаем, — кивнув головой, дал тому дозволение продолжить свою мысль хозяин кабинета.

— Что касается авиации, то все истребительные полки действительно необходимо срочно привести в полную боевую готовность и обязать их командиров не позднее 4:00 утра организовать постоянное дежурство над аэродромом не менее чем полной эскадрильей. Пусть даже там будут пилоты, которые не умеют летать в ночное время суток, уже спустя полчаса, а то и ранее первые лучи солнца озарят небосвод. А после, по мере выработки горючего, пусть меняют эти эскадрильи следующей. И так сменяют одну за другой, имея при этом ещё одну в готовности №1. Но это будет делом завтрашнего дня. Сегодня же в самую первую очередь я бы приказал немедленно вывести подальше во внутренние округа всю ту новую технику, которую лётчики до сих пор не освоили. Как и самих молодых лётчиков, только-только выпущенных из училищ. Всё равно уже завтра они никак не смогут пойти на ней в бой, так как пока способны лишь взлететь и после с трудом приземлиться. А впустую терять на прифронтовых аэродромах, что таких людей, на подготовку которых ушли многие годы, что такие самолёты, по факту способные играть лишь роль безмолвных мишеней, — это откровенно преступное попустительство, за которое, как мне кажется, полагается расстрел. Или кто-то из присутствующих со мной не согласен в данном вопросе? — обвёл взглядом всех собравшихся Павлов.

— Это очень правильное дополнение! Хорошо, что вы озвучили его! — дабы не позволить никому начать клевать говорящего так-то разумные вещи командующего ЗОВО, ободряюще кивнул ему Сталин. — Иначе, пребывая в уверенности о несколько ином положении дел в войсках, мы могли бы лишиться целого поколения наших молодых лётчиков и тысяч ценных новейших боевых машин! Но как лично вы видите их дальнейшую судьбу?

— Пусть самым активным образом занимаются учёбой в недосягаемом для противника тылу, — пожал плечами генерал армии. — Чем же им ещё заниматься, пока их старшие и куда более опытные товарищи будут вести тяжелейшую битву за небо? В тылу мы без лишней нервотрёпки сможем свести их в новые полки на однотипных машинах и сможем дать им время на должную подготовку, не испытывая при этом трудностей, связанных, как с той же поставкой топлива на передовую, так и с опасениями ежедневных налётов вражеских бомбардировщиков. Ну а как они перестанут представлять собой лишь беззубую мишень, кинем в бой там, где того будет требовать стратегическая обстановка. Хотя, конечно, в первое время лучше будет придерживать их на вторых ролях, пока пилоты не поймут, что такое война и что такое реальный бой. Я у себя в округе примерно так и приказал поступить буквально накануне.

— Это как же, так? Поясните более подробно, — проявил явно не праздный интерес Иосиф Виссарионович, за которым нередко замечали желание вникнуть в те или иные детали обсуждаемых процессов.

— У меня в округе, к примеру, 76 пилотов МиГ-3 и 39 экипажей Су-2 уже можно выпускать в бой, не опасаясь за их навыки. Но на этом, увы, всё по новейшим машинам! Потому я уже отдал приказ передислоцировать всю прочую новую технику на самые восточные аэродромы округа. Но так как у меня имеется ещё 53 пилота, проходящих переобучение на истребитель МиГ-3, и 20 пилотов осваивающих истребитель Як-1, я счёл возможным применить их в системе ПВО самых тыловых объектов, куда немецкие истребители пока не смогут добраться из-за слишком большого расстояния. — Про то, что 37 пилотов на МиГ-1 он уже фактически превратил в камикадзе, Дмитрий Григорьевич предпочёл промолчать, ибо его бы точно не поняли. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. — Ведь если на сегодняшний день они ещё не достигли должной боевой готовности, то вылетая ежедневно на патрулирование третьего, а то и четвёртого эшелона воздушной обороны округа, и навыков поднаберутся, и от какого-нибудь отдельного залётного дальнего бомбардировщика смогут защитить тот или иной стратегически важный объект. С какой стороны ни посмотри — одна польза выходит, — не забыл под конец исподволь похвалить самого себя Павлов. — Но это что касается истребителей. Бомбардировщики же, особенно пикирующие, категорически не должны появляться на будущих фронтах, пока машины на все 100% не будут освоены. А то если экипажи тех же Пе-2 начнут метать бомбы с горизонтального полёта, поскольку больше ничему не успели обучиться, то мне такие даром не нужны! Уж лучше вместо них применять проверенные временем и хорошо освоенные экипажами СБ-2.

— И это тоже разумные слова, — обозначил свою поддержку глава государства. — Или товарищ Жигарев желает высказать иное мнение? — Если бы у того было что аргументировано возразить, генерал-лейтенант авиации, непременно, высказал бы что-нибудь против. Причём в резкой форме. Всё же речь шла о его воздушном хозяйстве. Чего Сталин в какой-то мере даже ожидал, дабы понять, кто и в чём его тут дурит. Но командующий ВВС КА лишь скомкано выразил своё согласие с озвученным, чем неприятно удивил Иосифа Виссарионович, поскольку выходило, что Павлов был в этом вопросе прав. А раз был прав тут, то и во всех прочих мог являться источником более правдивой информации. Да, пусть далеко не всей и однобокой — удобной именно самому примчавшемуся к нему генералу армии, но самой правдивой из того сонма, что до него доносили здесь и сейчас.

Почуявший же опору под ногами Дмитрий Григорьевич разошёлся настолько, что следующие полчаса не замолкал, пока не вывалил на головы дающейся диву публики всё, с чем он столкнулся в своей окружной структуре ВВС и какие меры посчитал правильным принять в связи со всем этим «счастьем».