Некромантами не рождаются (СИ) - Боброва Екатерина Александровна - Страница 45

— И дует меньше, — зевнул Луньярд, расстилая плащ.

Рядом покашляли, и Харт поспешно отодвинулся, освобождая пространство. Народ дружно подтягивался к некроманту, словно тот был опорой всеобщего спокойствия.

— Дохлый пепел, — выругался Третий, понимая, что еще немного — и все ближайшие места будут заняты.

— Кидай уже кости, — дернул его за рукав капитан. — Я тебе место занял. Слушай, ты сказал он отмороженный, так почему девки к нему сами липнут? — и он выразительно покосился на спящего в окружении девиц некроманта.

— Может, потому что он тут самый опасный? — хмыкнул Харт, вытряхивая из своего свертка одеяло.

Утро встретило их зверским холодом и блеклым, повисшим над горизонтом солнцем. Собирались быстро — желания задерживаться ни у кого не было. Умывались водой из озера, ее же набрали для питья, проведя очистку — фаттарцы постарались.

— Если кто-то чувствует, что сила расходуется, а резерв не пополняется — сразу сообщить, — предупредил магов Харт. Кто его знает, что там впереди. Может, фаттарцы присоединятся к ставшим ныне беспомощными без магии стихийникам.

— Все нормально, — успокоил его Туман. — Только наполнение медленнее происходит.

Харт кивнул, принимая к сведению. Он уже успел привыкнуть к существованию без стихии, когда огонь вызывался лишь при использовании чужой силы. Только у фаттарцев резерв… Не маленький, конечно, но ни в какое сравнение с резервом того же Шильярда. Пока огневики справлялись артефактами, стараясь задействовать гостей по минимуму: поставить охранный периметр, очистить воду, но в случае опасности придется отбиваться тем, что есть. И уменьшение возможностей отряда Харт воспринимал, как будущее поражение.

До эпицентра они добрались к вечеру третьего дня, полностью вымотанные, уставшие и безразличные к окружающим чудесам. А здесь было на что посмотреть: стеклянные леса из спекшегося песка и камней, блестящие поля сверкающих кристаллов, хрустевших под ногами, гребни с застывшими внутри пузырями — словно кто-то забыл там россыпь гигантских украшений, озера из черного камня, на которые невозможно было смотреть из-за слепящего отражения солнца, смущающие разум миражи.

Второй ночью они по незнанию разбили лагерь с полем сверкающих кристаллов — красиво же. Только с наступлением темноты эта красота начала стонать, скрежетать, подвывая, словно сотня великанов с больными зубами. Пришлось накрывать лагерь звуконепроницаемым щитом и выставлять усиленный караул.

После полудня местность начала повышаться. Все чаще попадались заполненные серой пылью впадины, в которых ноги тонули по щиколотку и был шанс провалиться в скрытый провал.

Ветер носил по долине вихри. Один они пропустили, позволив приблизиться. Не спасли даже спешно натянутые на лица повязки — в одно мгновенье отряд погрузился в серую круговерть. Кожи Харта коснулось что-то колюче-острое, а в следующий момент он ощутил, что падает куда-то, в ушах нарастает гул, затем перед глазами полыхнуло белым, и он с опозданием скомандовал: «Щиты».

Сверкающие полотна разрезали опасную серость, и вихрь, словно испугавшись, умчался дальше — гулять по равнине.

— Что это было? — потрясенно выдохнул Таврис, оттирая голову от пыли.

— Не уверен, но меня словно пеплом накормили, — пожаловался Третий, отряхиваясь. В голове все еще гудело, перед глазами мелькали белые пятна.

— В этом месте даже пыль может убить, — уважительно протянул капитан, оглядываясь.

Успокоив вальшгасов, отряд медленно двинулся вверх по вздымающемуся склону гигантской горы, у которой верхушку словно срезали ножом.

Они достигли этой самой срезанной верхушки вместе с закатом.

Харт потрясенно замер на краю гигантской чаши, выбитой в земле. Ее края уходили за горизонт, и садящееся за их спинами солнце било косыми лучами в противоположный борт, раскрашивая его в неистовые цвета: кроваво-красный, сиреневый, грязно-рыжий. Полосатые, как кусок пирога, стены обнажали слои породы. Казалось, землю взболтали колоссальной ложкой, перемешав ее недра в бредовой каше. Где-то внизу, в полутьме, поблескивали жирными, черными бликами целые реки застывшего стекла.

Дно терялось в глубине, затянутое вечными сумерками. Густой, тяжелый, с металлическим привкусом на языке воздух не хотелось вдыхать.А еще здесь было тихо. Ветер, долбивший их спины на равнине, стих, словно боялся спускаться в чашу. Лишь изредка из глубины доносился отдаленный, сухой треск — лопался, не выдерживая векового напряжения, еще один пласт спекшейся породы.

Солнечный свет не достигал дна, и там царила вечная тень. И в этой тени Харту почудилось шевеление, словно нечто пробудилось в гигантской могиле, почуяв их присутствие. Он напряг глаза, но так и не смог понять, было ли это движение на самом деле.

— Нам точно туда? — разрушил тишину чей-то испуганный шепот.

— Кратер, как кратер, — пожал плечами Сергей, присаживаясь на корточки и заглядывая внутрь. — Края крепкие, обрушиться не должны. Вот там удобный уступ есть и довольно широкий. Можно переночевать. Хоть пыль глотать не будем, а то у меня вся кожа от нее зудит.

Судя по лицам остальных, уверенность некроманта они не разделяли.

— Ты ничего не чувствуешь? — поинтересовалась Касмейра, с опаской разглядывая дно.

— Если и чувствую — оно далеко, — «успокоил» девушку Сергей.

Кошка спрыгнула первой, оглянулась выразительно на хозяина, и тот последовал следом, цепляясь за неровности руками. От нужной площадки их отделяло метров пятьдесят — несколько минут перебирания когтями для вальшгасов.

Фаттарцев и девушек спустили на спинах животных — звери осторожно выбирали путь по опасному склону, используя желоба и избегая сыпучих участков. Асмасцы, привыкшие к жизни в горах, добрались сами, стараясь идти тем же путем, что и вальшгасы. Такийцы от помощи отказались, но хоть веревкой связались — одного пришлось вытаскивать — сорвался.

Лагерь устраивали в напряженном молчании, прислушиваясь к происходящему внизу и пытаясь вычленить в скрипе остывающих ночью стен, стуке падающих камней и свисте ветра чужеродные звуки. Но котловина молчала, не желая расставаться с секретами.

«А если мы ничего не найдем?» — пришла испуганная мысль. Та самая, которую Харт упорно гнал прочь. Если они проделали этот путь зря?

— Ваше высочество, — один из безмолвных подал ему миску каши, и мужчина с наслаждением вдохнул аромат горячей еды.

Им нельзя здесь задерживаться. Запасов воды едва хватит до той части, где начинают попадаться чистые озера-лужи.

У нас будет один день, — решил Харт, оглядывая укрытую желто-белым туманом чашу. По пушистой поверхности время от времени судорогами пробегали всполохи света, словно кто-то желал, но не мог выбраться из-под покрывала.

Ночь прошла неспокойно. Харт несколько раз просыпался, ловил взглядом темный кошачий силуэт на краю и засыпал обратно. Почему-то именно вид мертвого стража давал ему уверенность в том, что на лагерь никто не нападет.

Рассвет обнажил дно, стирая туман. Каменистый, потрескавшийся, вздыбленный хаос с черными иглами кристаллов и приподнятым пузырем центр.

— Жыргхва, — высказал общее мнение Шильярд, тут же добавив: — Я иду.

— Четыре человека, по два на одного вальшгаса, — напомнил Харт, однако желающих было больше.

— Мы можем спуститься малым отрядом обследовать окрестности, — неуверенно предложил Туман.

— Вы можете себе шею сломать, — не удержался от едкого ответа Харт, — ну или потратить все силы на укрепление склонов. Если первой группе понадобится помощь, они пришлют зверей.

Он тяжело вздохнул, посмотрел на некроманта, потом на Шильярда. Перевел взгляд на его напарницу… Непростой выбор.

— Сергей, Туман, Шильярд и Лиран. Рована, выдай им артефакты.

Девушка сосредоточенно закопалась в седельные сумки.

— Сергей за старшего, — добавил он, взглядом пресекая любое возмущение.

Глава 17

Шильярд старался успокоиться, но внутри словно кто-то раскатывал шарики, и они, ударяясь о стенки, рождали нервную дрожь. Чтобы успокоиться, он подошел к вальшгасу, положил ладонь на прохладную чешую. Животное повернуло к нему вытянутую морду, облизнулось черным языком. Спокойнее не стало, но уверенности прибавилось. Он справится. Должен.