Темный генерал драконов. Страж ее света (СИ) - Борисова Екатерина - Страница 20

Прекрасное лицо идёт рябью, тонкая, изящная рука неестественно выгибается в суставе, превращаясь обратно в уродливую лапу, а мелодичный смех превращается в клёкот слизи.

— Заразили? Меня? А-ха-ха, дитя, ты бредиш-ш-ш-шь. Не демоны породили меня, а я породила их! Приглядись, всмотрись в их уродливые лица, что ты видишь?

Монстр поднимает короткую изуродованную лапу и медленно очерчивает полукруг в воздухе.

Из углов и закоулков поруганного храма выступают сотни демонов: высокие и низкие, длинные словно тени, и короткие, словно обрубки. Все они впиваются в меня своими горящими красными угольками глаз, все они скалят чёрные пасти.

И на мгновение я вижу, как их морды светлеют. Как сквозь чёрную вязкую слизь, покрывающую их лица и тела, проступают девушки и женщины. Они совершенно разные и не похожие друг на друга — стройные, высокие, молодые и старые, светловолосые и жгуче рыжие, как я. Под толстым слоем вязкой гнили оказываются грязные, изорванные нарядные тоги. Такие же, как когда-то были у меня. Белоснежные, лёгкие праздничные одежды эонид сейчас превратились в рванину!

— Сестры, — вырывается у меня то ли стон, то ли всхлип. — Но как? За что?

— Они остались верны мне до последнего! — шипит монстр, что когда-то был моей обожаемой богиней. — Я отреклась от света, вернулась к первозданной тьме, что питает меня и дарит покой. И мои эониды последовали за мной.

— Ты утащила храм под землю, — выкрикиваю ей в лицо.

— Молчать! Мои эониды, что хочу, то и делаю! Тебе было уготованное великое предназначение — спасти всех нас! Вот уже сотни лет я ищу чистый, незамутнённый свет. Деву, не порченную мужчиной! Ты… ты мерзкая и грязная потаскушка!

Сердце в очередной раз сжимается от боли. Я могла спасти всех этих эонид, вернуть их назад к свету, но…

— Как я должна была это сделать?

— Отдать мне свой свет! Таких, как ты осталось немного. Тех, кто пытается лечить людишек. А теперь ещё и мерзких драконов! Потомков предателя Грогана!

— Ты хотела забрать мой свет, чтобы…

— Погасить его навсегда! Мне осталось собрать вас немного. Кто-то ещё прячется по болотам и пустошам. Но многие уже отреклись от света и стали бесполезны. Скоро моя месть свершится. Не уйдёт никто! Ни люди, ни драконы. Гроганы… ненавижу Гроганов! Ненавижу драконов!

Верховный демон визжит, брызжа в разные стороны гнилью и скверной.

— Ты нам тоже не очень нравишься, Эона! Дохлой ты станешь лучше! — разносится под сводами древнего храма знакомый до боли голос.

Глава 33

— Кайрон! — шепчу я и дёргаюсь.

Но склизкие путы крепко удерживают меня на месте.

— Драконы, — шипит Эона, жадно втягивая воздух двумя точками, что остались от её носа. — Братья Гроганы! Здесь вы и умрёте!

— Здесь умрёшь только ты! — под сводами разносится твёрдый злой крик императора Эурона.

Такие разные и при этом удивительно похожие братья тут же обращаются в драконов и огненным вихрем проносятся под сводами древнего храма.

Жидкое, голодное до демонов пламя изливается из их раскрытых пастей, а следом вся пещера вспыхивает.

Демоны визжат и корчатся от боли, горя заживо. Со всех сторон в огромную залу высыпают сотни, тысячи бойцов драконьей армии.

Они без промедления вступаю в схватку, рвут и рубят мечами и кинжалами полыхающих демонов, отсекают им конечности и отбрасывают со своего пути.

— Не-е-е-ет! — визжит Эона. — Нет!

Чем яростнее она становится, тем уродливее и большее становится её тело. Чёрная склизкая туша с каждым мгновением, пухнет, разрастается во все стороны.

Она заполняет уже всё пространство между ногами своей собственной статуи и жертвенным алтарём.

Но не останавливается на этом.

— Кайрон! — кричу я, пытаясь привлечь его внимание.

Но Эона лишь смеётся и ударом культи пытается ухватить одного из двух чёрных драконов, что носятся под самым потолком.

— Вы думали, что сможете справиться со мной? Со мной? Матерью тьмы и света! Я породила всё, что вы видите. Без меня не текли бы реки и не родились дети. Без меня они не воздвигли бы этот храм, не научились обрабатывать мрамор и любить!

— Любить! — кричу ей. — Вспомни, какого это! Любить! Сгорать от любви и нежности, пылать от одного только взгляда своего любимого, плавиться от его прикосновения и горячего дыхания. Не думать о себе — только о нём! Любить не ради себя, а ради него! Надеяться и верить, что он тоже сможет полюбить тебя. И положить всю себя на алтарь его любви! Потому что нет ничего важнее любви. Только от любви могут родиться дети!

На секунду дрогнувшее лицо верховного демона снова идёт буграми и пузырится.

— Дети! Я расскажу тебе о детях. Когда-то у меня был ребёнок, мой малыш. От предателя Грогана! Пока мой сын умирал в муках, Гроган развлекался с другой! Не думай, что ты знаешь всё об этом мире. Нет! Он прогнил насквозь. Людишки не делают ничего просто так! Видишь эти дары? — шипит богиня. — Они такие же гнилые, как и просьбы тех, кто их приносил! «Пусть Эрик из рода Голунов обратит на меня внимание!», «Хочу понести от Луки, но так, чтобы муж ни о чём не догадался», «Пусть муж сгинет на войне, тогда я смогу выйти замуж за любимого!» Одна просьба омерзительнее другой! Я слушала их веками. И выполняла! Но когда я сама потеряла ребёнка, думаешь, хоть кто-то пришёл поддержать меня? Нет! Эти твари стали просить в два раза больше всего: богатств, красоты, денег! Никто не хотел здоровья и счастья. Никто не молился за меня и моё дитя! Я устала быть светом!

— Гроган не предавал тебя! — рычит Кайрон и выпускает упругую струю драконьего огня прямо в Эону.

Демоница морщится, фырчит, отмахнувшись, цепляется за крыло Кайрона.

— Нет! — выкрикиваю я.

Но поздно.

Эона крепко держит Кайрона за крыло и тянет к себе.

Сейчас она просто огромная. Точно такая же, как её статуя. А драконы, как бы велики они ни были, всё равно уступают ей в силе и размерах.

— Любви нет! — шипит богиня. — Есть привязанность, выгода, обман и похоть. Знаешь, почему Гроганы одиноки веками? Потому что драконы не умеют любить! Они могут только желать, брать и ничего не отдавать взамен! Они грубые, похотливые мерзавцы, неспособные на глубокие чувства. Их не волнуют собственные дети! Только похоть, только женское тело и удовлетворение низменных потребностей. Думаешь, я не любила? Любила! И к чему меня это привело? Мой ребёнок умер, а мой избранный даже не появился на пороге.

— Твоего ребёнка убил твой брат, — рычит Эурон, налетая на Эону и выпуская струю огня ей прямо в глаза. Эона морщится и выпускает Кайрона.

Со всех сторон раздаются крики и лязг стали, клёкот плоти и треск огня.

— Его забрал Смерть!

— Врёшь, — демоница пытается снова ухватить одного из драконов, поливающих её огнём.

— Второй брат — Болезнь отвлекал Грогана, чтобы он не смог тебя поддержать и утешить!

— ЛОЖЬ!!! — звереет Эона, не глядя руша всё на своём пути.

Она проводит огромными когтями по стенам, отрывает и швыряет в разные стороны колоны, от сводов отваливаются огромные куски мрамора и летят вниз.

— А Голод нашёптывал тебе, что ты осталась одна и никому больше не нужна! Но ты нужна была Гроган так же, как он нужен был тебе!

— Врёшь! Он предал меня! Он родил четверных сыновей, пока я умирала от горя в своём подземелье.

— Но ведь ты сама заточила себя сюда! — выкрикиваю я. — Ты похоронила здесь себя и сотни ни в чём не повинных эонид! Ты превратилась в гниющий труп! В демона! В язву на теле земли! Ты больше не даришь благословенный свет, ты несёшь смерть и распространяешь гниль.

Но обезумевшая демоница Эона не слушает меня, бьёт огромным хвостом по собственной статуе и отбивает огромный кусок.

Одна из ног мраморной богини летит прямо на меня.

Я бы хотела отпрыгнуть, но не могу.

Я всё ещё надёжно привязана к алтарю. Дёргаюсь и зажмуриваюсь, ожидая свою скорою гибель.

Рядом со мной раздаётся жуткий скрежет и грохот, мои ноги обдаёт каменной крошкой. Но я сама цела и невредима.