Тринадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 16

После обеда Коська, чтобы его за этим занятием не застали, и вопросы разные не начали задавать, ушёл в лес к огромному дубу и стал кидать по очереди тесак и финку в великана. Получалось пока с очень переменным успехом. Втыкался в дерево нож один раз из десяти бросков. Так это он ещё всего метров с пяти бросал. Когда же расстояние увеличивалось, то процент втыканий был и того меньше. Но это, наверное, дело поправимое, медведей учат на мотоциклах в цирке кататься, а тут просто нож в дерево воткнуть надо. Хуже бы результат. Нож втыкался не сильно. Его легко можно было вытащить, кору даже толком не пробивал. Если это будет человек, то рана будет неглубокой. В самом деле тогда нужно в шею попадать. Коська попробовал швырять ножи со всей дури, со всего замаха. Пару раз нож воткнулся в дуб. Ну, вот тут пришлось постараться, напрячь руку, чтобы вытащить. Только при этом и без того низкий процент попадания ещё снизился.

А ведь это далеко не всё. Нож должен втыкаться в дерево, он должен сильно втыкаться, а ведь ещё он должен точно втыкаться, нужно там круг какой нарисовать, чтобы в него попадать. Ох‑хо, не простое это дело месть, его это блюдо и захочешь горячим подать, так не получится.

– За Фёклу, за мамку, за папку. Ножи звенели чаще всего, отскакивая от дуба, парень злился и тогда совсем уж редко втыкались.

– Нужно успокоиться и понять, как кидать, чтобы втыкался.

Вечер всё же наступил. Коська добежал с камнем и рыбой жареной с майонезом до бабки Ульяны и поменял рыбу на приличный такой, почти на пол‑литра, кувшинчик с горьким и солёным одновременно отваром. Пить было противно, даже рвотный позыв почти вернул всё назад, но парень закрыл рот руками и проглотил‑таки эту гадость. Если с чем сравнивать, то морская вода подойдёт по вкусу, вот как её выпить целых пол‑литра⁈ Плюсом ещё и цвет коричнево‑зелёный. Может, ему и не надо хельгом становиться⁈ Ещё у него мелькнула мысль, что бабка Ульяна просто специально над ним издевается, ни в одной книге, прочитанной им про магию и всяких волшебников в будущем, ничего не говорилось про то, что магические способности можно горьким питьём развить. Там медитацией, тренировками – это понятно, но тошнотворным питьём? Ну, очень и очень сомнительно. Хотя… Там книги, их просто выдумали люди, как и он выдумывал всякие испытания для программы «Битва экстрасенсов». То есть – это все враньё. А вот здесь он сам видел, как бледно‑зелёный водоворотик отделился от руки бабки Ульяны и погрузился в чашку с лекарством зеленым. Это ему не приснилось. Он ЭТО видел. Свидетель.

Лекарка в прошлый раз говорила, что после принятия этой гадости ему нужно идти и сразу спать ложиться. А ещё, что пить нужно каждый день. И это никак не согласовывалось с его планами по выслеживанию фуражиров из банды Федьки‑Зверя. Их вот сейчас, после заката, в почти сгустившихся семерках нужно идти выслеживать. И нельзя пропускать ни одного дня.

Ладно, если откладывать всё время на завтра, то ничего не сдвинется с места, решил для себя Коська, и побежал по тропинке вдоль реки к тому месту, где видел двух разбойников.

Явно рано прибыл к месту засады, хорошо хоть догадался одеться потеплее и шапку взять. Нет не холодно, наоборот лето вполне уже началось. Тут другая беда – на него набросилось сразу несколько тысяч комаров. Со всего леса прилетели и целыми облаками и даже тучами над ним роились, выискивая, где можно к его магической крови присосаться. Мест таких не много, кисти рук и лицо. Руки Коська в рукава сунул и ещё уменьшил количество доступных этим вампирам квадратных сантиметров. Полностью укрыться не удалось. Он в сумке взял с собой армяк кухаря Демьяна, что обнаружил в таверне, теперь одел сверху и капюшон на голову накинул. Время от времени комары всё же прорывались через все преграды и то в нос, то в лоб успевали цапнуть. Может это и не так плохо, а то бы заснул. А вот с такими соседями беспокойными точно не получится прозевать татей, если они сегодня приплывут.

Тати приплыли за провизией. Почти в темноте. Разведчик уже совсем было хотел домой возвращаться, решив, что всё, темень уже и сегодня не приплывут, когда среди комариного писка услышал тихие всплески воды. А потом и камыши зашуршали. Коська выглянул из‑за куста, за которым поджидал гостей, и попытался их разглядеть получше, вдруг видел уже в селе. Вдруг вообще они местные. Напрасное занятие, на бандитах были такие же как на нём армяки и капюшоны надеты на голову. Капюшон слово французское, сейчас называется странно – бородица. Эти бородицы лица бандитов рассмотреть не позволяли, да и темно. Ну, и до кучи – далековато.

Теперь оставалось только проследить, к кому разбойники ходят за продуктами в село. Коська выждал, когда вражины отойдут от реки метров на двадцать и стал за ними из куста выбираться, но тут под ногой у него хрустнула ветка, и он замер. Услышали или не услышали тати? Вдвоём сейчас окружат… Парень замер. Даже дышать перестал, весь в слух обратившись. Ничего слышно не было. Или стоят или не останавливаясь шли, и пока он тут в «Замри» играл, бандиты ушли далеко.

И только он хотел всё же проследовать за татями, как метрах в сорока со стороны села затрещала сорока. Сороки так просто не кричат. Значит, увидела людей. Коська ещё чуть выждал и пошел, по дуге огибая тропинку, к опушке, но когда на неё вышел, то никого не увидел, а сорока проклятая опять стрекотать начала, пришлось парню вернуться на тропинку, что шла вдоль реки и домой двигаться. Хреновый из него разведчик получился. Хотя, одну из поставленных целей выполнил. Сегодня бандитов он увидел, теперь ещё несколько дней посидит у реки… несколько вечеров, и определит промежуток посещения их села фуражирами. Тогда уже можно планировать работы по сокращению поголовья убийц.

У парнишки возникла мысля подождать бандитов, когда они будут возвращаться, но сорока трещала и решив, что тати не дураки и тоже птицу предательскую услышат, решил Коська двигать до дому.

Утром чуть свет известный на всё село поставщик свежей рыбы был опять на озере. Староста сказал, конечно, чтобы он дома сидел, но Константин Иванович решил, что не могут солидные люди к ним двигаться ночами, чтобы прямо с первыми пятухами начать допрос потерпевших. Пока они до села доберутся, пока поснидают, пока хлебного вина выкушают, точно полдень будет, он за это время столько дел полезных переделает, и рыбу наловит, и поменяет её на яйца, и огород польёт, да и тренировок пару проведёт.

Так всё и получилось. Только Коська думал, что его вызовут к старосте, сын Козьмы Степка может прибежать и позвать, но получилось по‑другому, тиун решил пожарище посмотреть, а двое воев за ним увязались. Плюс староста, плюс дядька Александр, как наследник постоялого двора и таверны, не обошлось и без церковной власти, прибыл даже раньше остальных отец Лука.

Тиун был красавчег. Высокий дядька в атласном синем кафтане и отороченной соболями синей же мурмолке. И борода эдакая элитная. Чёрная и аккуратно подстриженная, а в центре седая, прямо серебристая дорожка. А ещё яркие жёлтые сапоги. И конь вороной с косичками в гриве. Прямо картинка, а не тиун. Ещё бы лет тридцать скинуть и добрый молодец бы получился. Королевич Елисей.

Два княжьих дружинника смотрелись не хуже. В шеломах с бармицами, кольчуги с вертикальными пластинами на груди. Юшман или юмшан, вроде бы, называется. Мечи длинные на поясе и даже на сапогах пластины спереди и с боков пришиты. Тоже красавчики. И кони под стать, хоть у этих грива в косички и не заплетена.

С Коськой красавчег тиун почти и не разговаривал, попросил… велел рассказать про спасение сестрёнки, похлопал по макушке отечески, и, глянув на кузнеца, свёл чуть брови к переносице:

– Не забижай мальца.

И всё. Развернулись высокие гости и опять к дому старосты подались. В таверну заходить не стали, в зияющий обгорелыми ставнями постоялый двор тем более. Быстренько все разошлись, и только батюшка Лука остался с парнем, его видать на продолжение банкета не позвали.