Тринадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 2

Тогда‑то Константин Иванович и попросил родителя «шутника» паре таких трюков научить. Оказалось сложнее, нужно было часами разрабатывать пальцы. Но военрук был человек упорный, а отец шутника человеком ответственным, и раз пообещал, то довёл дело до конца. В результате Сидоркин выучил десяток самых эффектных номеров, где не нужны ящики и пилы. Именно их и показывал на корпоративах и юбилеях. Часы из кармана достать, монетку из уха. Переместить тысячную купюру из руки в карман соседа. Для разгорячённой алкоголем публики самое то.

Так, не шатко ни валко, дожил Константин Иванович до 2007 года. И тут началась программа «Битва экстрасенсов». Нет, не пошёл майор запаса туда в участники записываться. Он посмотрел парочку и решил сценарий написать, а то уж больно предсказуемо и занудно получалось у режиссёра. Опыта проведения всяких корпоративов хватало и книг про магов полно прочитано. Написал сценарий на передачу, и в общем‑то, не надеясь на положительный результат, отправил в редакцию канала. И вдруг ему звонят и предлагают в Москву приехать по такому‑то адресу. Чего бы пенсионеру и не съездить в столицу, людей посмотреть и себя показать. Приехал с режиссёром пообщался, потом с главным режиссёром, потом с редактором, и в результате его сценарий с приличными, правда, доработками одобрили. И заказали следующий сценарий. Так и завертелось. За двадцать с лишним сезонов половина сценариев на передачу его рук дело, в том числе и прогремевший на всю страну с расследованием убийства Листьева.

Не сказать бы, что это приносило огромные деньги, но на коттедж под Свердловском, ай, конечно, под Екатеринбургом, хватило.

В кресле, на первом этаже которого, Константин Иванович сейчас и умирал.

Видения вдруг оборвались и на секунду умирающий погрузился в полную тьму. Но через эту секунду или две на горизонте… вдалеке появились всполохи огня. Далеко‑далеко и было видно, что горит что‑то большое. Дом? Большой дом. И он приближался. Пламя теперь виделось лучше. Стало понятно, что и в самом деле горит большой каменный дом. Не стены, сложенные из больших плохо обработанных природных камней, а крыша, а ещё из окон пламя вырывается. Камень почернел уже, от него валил пар. А вот в чём дело. Дождь. Пожар пожаром, а вокруг была улица, полная людьми, и шёл сильный дождь. Не ливень с грозой и молнией, а просто дождь, который пытался погасить огонь, но сила одной стихии превосходила вторую. Погасит, конечно, если только не закончится раньше, но лишь тогда, когда огонь насытится, когда лениво будут головёшки догорать.

Касьян поудобнее перехватил удилище и зашагал в сторону озера. Сума с краюхой хлеба и куском сала била по ноге, и парень остановился, перевесил её так, чтобы она за спиной оказалась. Вот теперь можно и поспешить, а то солнце вот‑вот вынырнет из‑за леса и опоздает он. Известно же, что лучший клёв – это на утреннюю зорьку, у рыбы жор начинается, только успевай закидывать. А ему пару вёрст ещё переться к лесному озеру. Река ближе, но там так мелочь, ну окуньков можно наловить, краснопёрки, даже подлещиков если, всё одно мелочь. А на озере там сазаны – это совсем другая рыба. А если совсем повезёт, то можно линьков парочку вытащить. Седмицу назад дядька Фрол вытянул там огромного линя, с аршин… Да сам Касьян видел. Ну, если и не аршин, то около. Тёмно‑зелёный пузатый. Ух, вот бы парочку таких. Батя закоптит… Эх, три лучше. Один с парнями они съедят, а остальные бате и деду.

Сазаны тоже хорошо. Мать пожарит в сметане, чтобы запах тины отбить, с чесночком, с морковкой. М…

Караси? Не, выбрасывать не будет. Их тоже можно пожарить, мяса там поменьше, но если штук шесть покрупнее на их новую сковороду медную, и тоже в сметане с чесночком.

А всё‑таки хотелось такого линя поймать, как у дядьки Фрола, а то он ходит теперь по селу гоголем. Был безлошадник последний, пастух, а тут все подходят, вопросы задают, на что поймал, да как? Глубина какая? Тьфу. Не, не тьфу, конечно, линь огромный красивый, пузатый. Тьфу на дядьку Фрола. Возгордился, ходит нос задрав. Просто повезло. Дурням везёт.

Касьян добавил, небо из тёмно‑синего больно быстро светлеть начало. А сам виноват. Хотел же пораньше проснуться. Даже по темну была мысль до озера добраться, чтобы вот такое время уже не в дороге быть, а с удочкой сидеть на берегу. На петуха понадеялся. Тот не подводил никогда, горланил на всё село едва небо светлеть начинало. А тут прокукарекал, Коська глаза открыл, а небо уже светлеет. Тьфу, надейся на них, на пятухов. Лучше бы мать попросил. Она‑то коров доить раненько встаёт. И его бы толкнула.

Перед лесом дорога резко сворачивала к заливному лугу, а потом снова на восток и немного лесом пройти и озеро. Оно не громадное. Как‑то слышал Касьян как мужики у них в таверне говорили, что ближе к Минску у Клинок озера такие, что другой берег еле виден, а тут всего‑то с полверсты на полверсты, даже поменьше.

Почти бегом парень примчался к своему прикормленному месту. Он сюда и оставшихся червей всегда высыпал после рыбалки и остатки хлеба, что мать ему с собой давала, крошил и вытряхивал из сумы. А то и специально запаренное для цыплят зерно приносил. Место было отличное. Там кусты такой подковой подходили к берегу и оставалась небольшая полянка, заросшая травой, а прямо напротив не как везде у берега ил и мелкота, а омут пусть и не сильно глубокий, где‑то как раз с Коську глубиной. Тут он частенько сазанов выуживал.

Добравшись до своего заветного места, парень размотал лесу, связанную из белого конского волоса, поправил поплавок, самолично из гусиного пера сделанный, и насадил жирнющего вёрткого червя на крючок.

– Тьфу. Тьфу. Ну, карась сорвется – щука навернется. Удица крива, да рыбица пряма.

Удилище и не так чтобы прямо кривое. Прошлое сломалось. И это новое Коська только третьего дня вырезал. Ива была почти прямой, только в самом конце раздваивалась и когда вторую ветку Коську срезал, получилось, что чуть в сторону загибается. Никак это ему удить не помешает.

Поплавок тихо почти без булька лёг на воду и кусочек гвоздя, что парень приспособил вместо грузила потянул крючок на самое дно омута, где точно сейчас должны собраться те два огромадных линя.

Через пару часов рыбак стал собираться домой. Не вышло на этот раз. Жаловаться грех, ещё до дома дотащить надо приличный улов. Семь карасей, вполне себе не маленьких, три чуть поменьше, а остальные пядь нормальные, даже вытягивать пальцы со всей силы надо, чтобы измерить. У дядьки Фрола пядь побольше, понятно. Вот пусть своими и меряет. А у него какая есть, той и будет измерять. Ещё шесть сазанов. Эти в полторы пяди, один только подгулял. Так ещё и подарочек от водяного есть, щурёнок приличный и настоящая щука в локоть длиной.

Нет линей. Обидно. Да, он два кукана в село принесёт, не стыдно по улице идти будет, тем более, щука есть хорошая. Но того отношения соседей, что к дядьке Фролу не будет. Там одного линя хватило, чтобы пару седмиц все мужики обсуждали на завалинке сидя по вечерам у дома плотника Артемия. Линь такого размера – это событие. А щука с локоть – просто щука.

Село встретило звоном на колокольне. А ещё запахом гари. Ветер был с заката и как раз от села в сторону дороги к озеру несло запахом дыма. Касьян вертел головой, надеясь найти кого и спросить, что случилось, но улица была совершенно пустой, только куры, почувствовав свободу, бродили прямо по дороге, и один петух, усмотрев в Коське угрозу для своих подруг, бросился на парня. А у того обе руки заняты. Кое‑как отпинавшись от задиры, парень ускорился и вскоре вышел к своей улицы, в конце которой и стоял их постоялый двор с таверной.

Именно оттуда и тянулся по дороге дым. А там в конце улицы…

Промокод на первую книгу «Барон фон дер Зайцев». qhBnwxnLnt