Тринадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 20

– Перестань, говорю, махать… Сунь в обяз! (Обяз – пояс с пряжкою, на котором висел меч).

– Злякался! – парень заржал, но меч за пояс сунул. Меч был сантиметров семьдесят – восемьдесят в длину, явно маловат для рослой фигуры рыжего парня. Такому бастард будет в самый раз.

Что сказал мужик с арбалетом Коська не услышал, он шагнул вперед, разворачиваясь, и потом уже на ходу, повернул голову и опять рыкнул на рыжего:

– Дурень!

И это были последние слова бандита, он шагнул на разложенный Коськой дёрн и начал проваливаться, при этом вторая нога успела ещё один шаг сделать.

– А‑а‑а! – крик боли вспугнул сорок и ворон, и они, гвалт подняв, бросились в рассыпную. Мечник, он же дурень, он же Киря, бросился вперёд, помогать видимо старшему товарищу и, тоже не удержавшись на краю ямы, полетел следом.

Возможно, не грохнись рыжий следом, и арбалетчик ранениями бы отделался. Он маленький, лёгкий, да ещё в яму падал вертикально, мог и вообще между кольев долететь до дна. Но не свезло. Киря налетел на первого бандита сверху и своей немалой массой просто нанизал его на колья. И самому досталось. Пытаясь рукой схватиться за край ямы Киря эту выпластанную в сторону руку нанизал на кол. И тоже заорал во всю глотку. Дуэта не получилось, каждый сам по себе орал.

Это тело тринадцатилетнего мальчика досталось Константину Ивановичу, а вот сознание пожившего человека и, более того, сознание воина и офицера. Он выскочил из‑за пихты и в десять прыжков сократил расстояние. Навис над ямой. Киря продолжал извиваться, он умудрился ещё и ногой напороться на кол, и теперь бился на теле арбалетчика, всё глубже насаживая того на колья.

– За родичей! – Коська брякнул стрелу на ложе и потянул за крючок или скобу. Метил в основание черепа. Да тут и целиться не надо, метр расстояния. Вжик, стрела шаркнула по ложу и воткнулась в шею Кири.

Тело рыжего выгнулось и забилось. Он протолкнул первого бандита ещё глубже на колья, и сам стал в конвульсиях этих на них нанизываться.

Парень отступил от края ямы и оглянулся. Мог ли кто‑нибудь крик бандита с арбалетом услышать? Ну, вряд ли. Тут до реки метров пятьсот, потом небольшой лесок между селом и рекой, ещё полста метров. Сама река тоже полста метров. Нет, если кто вскрик и услышит, то не поймёт кто и откуда пропищал. Да и сороки с воронами практически в это же время трещать и каркать начали.

Сумерки за эти пару мгновений стали какими‑то более сиреневыми. Солнце полностью скрылось за деревьями, да ещё и за облачко забежало.

Нужно было идти к бабке Ульяне за лекарством магическим, а Коська всё не мог отойти от волчьей ямы.

– А вот оружие нужно прибрать, – шёпотом сказал себе парень. Что‑то у него в последнее время привычка дурацкая появилась с самим собой или бабочками разговаривать. Так почти целый день один, не мудрено.

Касьян встал на колени перед ямой и заглянул, пытаясь понять, где же сейчас арбалет. Вещь ценная. Из неё можно самострел на тропинке смастерить. Это ведь не все ещё бандиты, их там полно. И на этом охота не заканчивается. Арбалета видно не было, зато на успокоившимся уже Кире сразу бросился в глаза пояс кожаный. Это не ремешок такой. Пояс был сантиметров десять в ширину и на нём были наклёпаны железные бляхи. Немного не так. Пояс был двойной, узкий ремешок тоже присутствовал. Сложная такая система. Коська потянул за широкую часть обяза и попытался провернуть его. И ничего не получилось. Меч застрял между бандитами.

– Не, бросать оружие нельзя.

Парень плюнул на нежелание лезть в яму. Придётся. Никуда не деться. Вдоль стен кольев не было и опираясь руками на спину рыжего Кири, пацан вдоль стенки сполз в волчью яму. Там ему удалось, помогая себе плечом, снять с кольев бандита и перевернуть его. Вот теперь можно было расстегнуть пряжку и меч вытащить из… да хрен его знает как эта штука называется? Кобура? Ножны? Чехольчик. Вот больше всего подходит.

Меч парень отбросил подальше, чтобы не упал в яму и расстегнул пряжку обяза. Потом ещё раз пришлось перевернуть рыжего. Никак ремень из‑под него вытаскиваться не хотел. И сразу сверху арбалет оказался. Это оружие хоть, слава богу, никак не было пристёгнуто. Убрав рыжего, парень его освободил и тоже отбросил подальше. На мелком бандите был пояс. И вот тут всё не просто. Киря его глубоко на колья насадил. Пряжки видно не было. Коська попробовал пояс провернуть и, к счастью, это легко удалось ему. Пояс повернул, но пряжки не было. Он хоть и кожаный был, но на узел завязывался. На поясе висел кожаный кошель небольшой и вдобавок ножны с небольшим кинжалом.

Никакого тремора у пацана не наблюдалось. Трупы и трупы, что он трупов не видел? Хотя, если честно, то почти и не видел. У него из экипажа танка никто в том бою у Хайфы не погиб, все ранениями разной степени отделались. Погибшие были, как узнал позже Константин Иванович, и среди сирийцев, и среди военнослужащих СССР, но его тогда самого без сознания вытащили и в госпиталь отправили, так что трупов на войне сталей Сидоркин как раз и не видел.

Однако сейчас руки не дрожали. Коська развязал узел на ремне и снял с бандита пояс с кошелём и кинжалом.

– Ну, а чего! Теперь можно и уходить. Привет тебе Федька‑Зверь, не сочлись ещё. Начало только. Ходите и оглядывайтесь.

Отойдя метров на пятьдесят от братской могилы, Константин Иванович понял, что он дебил и вернулся. В основании черепа, в затылке, Кири он стрелу от арбалета оставил. Ему батюшка Лука всего две стрелки дал и лишаться одной было глупо. Это – во‑первых. А во‑вторых, зачем врагам улику оставлять. Понятно, что, не дождавшись посыльных за продуктами, бандиты вышлют пару человек проверить, что случилось и найдут волчью яму и два трупа, но определить, что Киря убит арбалетным болтом, скорее всего, не смогут, нет у них там патологоанатома. И если стрелу удалить, то дыр в Кире хватает. Как и первый разбойник погиб, нанизавшись на колья. Зачем сообщать разбойникам, что у него есть арбалет⁈

Стрелу из шеи пришлось вырезать. Выстрел почти в упор вогнал стрелу сантиметров на десять, по самое оперение. Всю шею сзади располосовал юный Робин Гуд, чтобы извлечь стрелу. При этом мурмолку красивую парень решил снять и прибавить к трофеям. Вещь не дешёвая, можно будет продать, если в город когда‑нибудь попадёт. После операции на шее принять эту рану за рану от кольев ни у кого не получится. Видно, что ножом орудовали.

– Ну, и пусть гадают. Ребусы разгадывают, главное, нет стрелы.

Обтерев нож и стрелу от крови пучком травы, парень ещё раз критически осмотрел поле боя и махнул рукой. Теперь пусть бандиты дальше сами. Он свою часть работы закончил и следов, указывающих на тринадцатилетнего пацана, не оставил.

Переплыв на свою сторону реки, парень бегом бросился к колдунье. Питье нужно выпить, и пропускать, чтобы вопросов не возникло ни у кого, не следует. Вообще, нужно вести себя как обычно и завтра обязательно пойти на рыбалку и продать или точнее поменять на яйца часть рыбы.

Спал Коська урывками. Нет, кошмары не снились, не приходили к нему убитые им бандиты с вытянутыми вперёд руками и дырками от кольев, из которых кровь сочилась. Скорее любопытство будоражило. Нужно было у бабки Ульяны попросить успокоительного отвара. Валерианы там с пустырником. Тянуло на тот берег, хотелось посмотреть, как люди Федьки‑Зверя, или он сам, найдут убитых им разбойников, и что делать станут. Приходилось пересиливать себя и пытаться заснуть, но вышло только под утро, и тут разорались петухи и опять пришла та самая беспардонная мышь и стала его за ноги цапать. Два будильника заставили Коську подняться, сам же хотел с самого утра идти на рыбалку, чтобы подозрений не вызывать.

Тащить с собой, кроме наживки не нужно ничего. Удочки там, морда там, в специальной загородке, куда Коська накидал травы и свиного навоза, он покопался палочкой и быстро набрал десяток жирных червяков, потом по дороге сбегал к свинарнику дядьки Александра и добыл там опарышей, а заодно целую большую кринку молока, сунутую тёткой, выпростал с куском хлеба.