Тринадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 46

Сегодня Касьян целый день таскал глину в сени и засыпал погреб. При этом с первой сотней ведер повезло. Тот обрыв у ручья, куда Коська труп соглядатая со шпорами поместил, так‑то длинный метров пять, а то и все шесть, а шпороносец всего два занял, вот парень и обрушивал бережок дальше и мягкую сыпучую глину носил. Десять вёдер отнесёт, подтянется тридцать раз, ещё десять – отожмётся тридцать. Туда, к сеням, с полным ведром пешком, назад к ручью бегом. Насчёт силы неизвестно с выносливостью, а вот аппетит себя парень к обеду нагулял такой, что яичницу из семи яиц смастерил и двух луковок. Съел и не заметил.

Потом сжалился и Жорке такую же сделал. Договаривались на половину закопчённой рыбы за работу и ничего сверху, и так жирно, но парень такими глазами смотрел на поедание будущих цыплят и будущего крупного лука, что пришлось кормить.

Вторая сотня вёдер пошла гораздо тяжелее. Приходилось глину у ручья уже не сыпучую с обвала брать, а копать. Такими лопатами получалось тяжело и медленно. Так что к вечерней зорьке, когда нужно было с Фроловичами идти новую морду устанавливать, Коська успел только сто восемьдесят ведер земли принести. Получилось, что еле‑еле трупы скрылись.

На следующий день Касьян договорился с Жоркой, что тот тоже включится в эту тяжёлую работу. Расплата как обычно – едой. А у костра младший брат его посидит.

Спать Коська опять лёг в шалашике, и над трупами лежать не хотелось, и про собственную безопасность нужно подумать. Если два раза бандиты приходили, то кто им мешает ещё раз прийти. Вместо кончившихся битых кувшинов пришлось приспособить ту самую медную большую сковороду, больше бить нечего. Не, так‑то посуда в таверне есть, но уже целая, а целую жалко, сковорода же упав шуму больше понаделает, а при этом не разобьётся. Экономия. Как у Горбачёва.

Не пришли и не разбудили. Побудку опять Фроловичи устроили. Они и рыбу принесли и первую морду на ремонт. Там ничего страшного, просто корпус ослаб, от частого вытрясания рыбы. Можно за пару часов перевязать. Основные‑то прутки и обручи для усиления целые.

А потом они с Жоркой наперегонки таскали земли. За день наносили четыреста ведер глины. Упали потом еле живые. Полностью подвал не заполнили, но судя по серьёзно уменьшившему объему осталось ведер двести принести. Запаха не чувствовалось. Сырая плотная глина надёжно всё законсервировала. Жаль, что завтра не удастся доделать эту тяжёлую работу. На завтра у Коськи разведка запланирована.

По его расчётам выходило, что десяток бандитов он уже убил точно… А вот отравил кого‑нибудь или нет – вопрос, но раз приходили к его дому и по его душу, то уловка с пирожками сработала. Выходит, один или двое отравились, а от яда бледной поганки не вылечить, ни одна хельга не поможет, об этом у бабки Ульяны парень между делом поинтересовался, пришёл за второй порцией мази от комаров, а бабка мухоморы сушит, вот Коська и навёл разговор про мухоморы, мол, а какие бывают. Коричневый видел, а синий или зелёный бывают? Но хельга про то, что Бледная поганка – это Зелёный мухомор не знала, а про отравление ими сказала, что она не сможет спасти, да и никто другой не спасёт.

В общем, то ли одиннадцать, то ли двенадцать человек он в банде Федьки‑Зверя положил и теперь вот задумал сам в ту сторону по тропинке прогуляться, посмотреть, как разбойники живут. Лежбище это очень далеко быть не могло. Тащить на плечах мешок в шестьдесят пусть даже килограмм можно, ну километр, ну два от силы, потом пупок развяжется.

Сам парень так далеко за реку не ходил и по наводящим вопросам заданным Жорке и Степке понял, что и вообще никто толком из их села в ту сторону не забирался. Лодок нет, а плавать никто не умеет. Зимою же, когда река скована льдом, то на той стороне делать нечего, бывает, соберётся обоз из нескольких мужиков и за берёзовыми дровами скатается, но и они далеко от берега не уезжают, зачем, если берёзы и рядом есть. Пацаны зимой тоже бывает отправляются на тот берег. Цель при этом похожая с целью отцов. Только те за берёзовыми дровами, а эти за берестой. Бумаги нет, а печи и очаги растапливать нужно. Но и эти добытчики всё вдоль берега промышляют, и здесь упавших берёз хватает.

В первую разведку Коська по тропинке дошел до поляны и дальше ещё метров триста прошагал. Но цель была именно поляну найти, и он быстро вернулся. А теперь намечен дальний поход, до самого вражеского логова.

Перебираться на тот берег Коська решил, как бы, по дороге на рыбалку. Идёт себе парень на озеро с корзиной и ведром для прикормки, всем известно, что рыбалить идёт, а что не дошёл, и в камышах на другую сторону реки перебрался, так кто за ним подглядывать будет, кому он нужен. Эдакий неуловимый Джо. Заранее, уже когда полностью стемнело, парень на то место, где он бандитов караулил, и где камни нагородил, отнёс арбалет и тубус со стрелами, припрятал под кустом своим любимым. Выбрал из четырёх арбалетов тот, который легче всего зарядить. Понятно, что и сила, с которой тот стрелу отправит, будет меньше, но возможность пару раз, а то может и три раза выстрелить, перевесила. Лучше восемь раз по разу, чем ни разу восемь раз.

Кроме арбалета с ним будут метательные ножи и меч. Сколько там осталось бандюганов неизвестно, но и цель в этот раз всех убить Коська себе не ставил. Обычная разведка.

Июль, вода в реке прогрелась основательно, не парное молоко, но вполне. Переплыл парень реку, опять держа оружие на плотике, а как из камышей выбрался, то сразу тетиву на арбалете натянул и в зубы стрелу взял. Прада, вскоре вынул, не удобно это, в руке теперь левой держал. В правой сам арбалет. Полянку с братской могилой Касьян обошёл по широкой дуге. Прислушался сначала к птичьему гомону, но ни сороки, ни вороны не собирались ему ворогов выдавать. Ну и глупо в принципе сюда ставить засаду, когда точно его местоположение известно. Кстати, две ночи после того нападения парень прожил в шалашике, и никто по его душу больше не приходил. И это настораживало. При этом парень чтобы проверить, а нет ли наблюдателей, со стороны ручья, на опушке леса, контрольно‑следовую полосу организовал. Таскал последние вёдра с глиной для братской могилы очередной и часть глины рассыпал тонким слоем. Если кто подойдёт, то утром он следы увидит на глине. Следов не было. То есть, ни в гости больше не приходили, ни слежки не установили. Странно это. Где фанаты!

Идти прямо по тропинке, вполне натоптанной и различимой, Коська не решился. Он изобрёл маршрут, который обозвал «Правилом буравчика», чех, наверное, такой был Буравчик, направление движения самореза изобрёл. Коська, согласно этому правилу, совершал вдоль тропинки круговые движения. Саму тропинку лишь изредка пересекая. Минусом такого движения было то, что расстояние пройденное определить было практически невозможно. По ощущениям же, за час очень неспешного вращательно‑поступательного движения и сидения в кустах, Касьян на километр где‑то продвинулся.

Решил в этом месте юный партизан немного передохнуть, хоть и не устал, и посидеть лес послушать, а ну как его друзья сороки и вороны выдадут супостатов. Но ни тех, ни других слышно не было. Дятел долбил берёзу, это да. Но по дятлу людей не вычислишь, он и в пяти метрах от человека долбить продолжит. Пришлось дальше идти. Опять по правилу чеха или словака Буравчика.

Ещё медленнее Коська пошёл и всё чаще перекуры делая, присаживаясь под куст или ель, чтобы послушать астрал. Черники наелся, аж икать начал. Стрелу чуть не потерял. Положил в траву, чтобы ягоды собрать, увлёкся и потом ползал искал в траве, куда та спряталась. Нашлась, что удивительно, именно там, куда и поклал.

Ещё через час и опять примерно километр Касьян понял, что пришёл практически. В лесу пахло дымом. Где‑то совсем недалеко было логово бандитов Федьки‑Зверя, и они там на костре чего‑то мясное жарили, запах шашлыка прямо усиливался с каждым пройденным шагом.