Добродетель злодейки. Том 1 - Jin Bae Hee - Страница 40

Если бы я изменила Хамеля Брея в соответствии со своим вкусом, Лераджия могла бы быть им заинтригована. Кроме того, если бы я проявила интерес к Хамелю, Лераджия оказала бы ему явное внимание.

Последнее было очевидным фактом, ведь уже в течение нескольких лет Лераджия пристально наблюдала за парнями, которые были рядом со мной. Конечно, я тоже приглядывала за кавалерами соперницы. А она терпеть не могла, когда возле меня кто-то ошивался. Поэтому если у Хамеля и Лераджии все сложится хорошо, это будет выгодно и мне, и магу, и его возлюбленной.

Хамель смог бы реализовать свою любовь, а Лераджия – спастись от трагической гибели. Ха, я вдруг забеспокоилась, не слишком ли щедро одариваю их своей добродетелью? Жить настолько правильно мне явно не подходит.

Я покачала головой и заявила:

– Хамель Брей, прежде чем я расскажу о своем плане по изменению будущего, я хочу узнать кое о чем.

– И о чем же? – вежливо спросил он.

– Вы сейчас любите Лераджию Атланту?

После моих слов Хамель заколебался. Его серые глаза затуманились. Вероятно, он вспоминал былое. Может, он думал о своей встрече с Лераджией?

Вскоре Хамель заговорил:

– Ну, мы беседовали всего один раз. Когда я был учеником Гешута, я видел ее лишь издалека. Лераджия, конечно, меня и не помнит. Зато я смог лицезреть ее будущее.

– Нет! Я спрашиваю, любите ли вы ее сейчас?

Хамель как-то стушевался и поник. Разве настолько сложно говорить о любви?

В конце концов он глубоко вздохнул и неуверенно пробормотал:

– Хм… дело в том, что, когда я поговорил с Лераджией, я почувствовал некоторое волнение. Но немного неловко называть это любовью. Разумеется, Хамель Брей в моей книге «Заключенный принц и дочь маркиза» очень любил Лераджию, но сейчас я ее не люблю. Скорее хочу, чтобы она не умерла. Это мое твердое решение.

Неоднозначные чувства. Получается, Хамель Брей в книге страстно влюбился в нее. Но если сравнить время в романе и текущее время, то нынешний момент соответствует началу книги.

Поэтому, возможно, для Хамеля все впереди.

– Но разве вы в итоге не полюбите Лераджию в будущем?

– Ох, это очень сложно. Я не могу дать вам точный ответ. Но… образ Лераджии внезапно всплывает в моей памяти. Я ощущаю трепет в сердце и чувствую сожаление…

Ого! Надо же. Невзирая на то, что Хамель делал акцент на слове «сожаление», мое внимание привлек именно «трепет». Разве трепет, который вы чувствуете по отношению к тому или иному человеку, не очевиден? Зарождение глубокого чувства, которое вы не можете остановить, даже если захотите. Дрожь, которую невозможно скрыть. Биение пульса в висках. Бесспорно, все это говорит о любви. Естественно, иного объяснения нет. Уж я-то разбираюсь в таких вещах.

– Я знаю это ощущение. В голове звонят колокола, сердце бешено колотится, словно вот-вот выскочит из груди, перед глазами все плывет, а милый образ не выходит из головы, даже когда глаза закрыты. Мысли об этом человеке не покидают вас на протяжении дня?

– Вроде бы да, а вроде бы и нет… Если и так, что со мной? – озадачился Хамель.

– Вы чувствуете предвестие любви. Я уверена, что вы постепенно влюбляетесь. Это происходит исподволь, мало-помалу.

– А Джинджер обладает опытом, – заметил Хамель.

Я невольно расплылась в довольной улыбке и внезапно вспомнила о том, что Изана сказал мне сегодня утром.

Я тихо вздохнула и ответила Хамелю:

– Я ведь прирожденный романтик.

– Любовь… чувство, на которое магия не может повлиять.

– О да! Магия тут не справится, зато я кое-что смогу. Я отлично знаю Лераджию, – добавила я серьезно и подалась вперед. Сложив руки в замок и подперев ими подбородок, я почему-то почувствовала себя особенной.

Хамель промолчал, как будто не верил моим словам. На месте Хамеля я бы тоже так поступила. Единственное, что я показала магу, – свою постыдную натуру.

– Кхм. Вы мне не верите? Хамель, вы видели будущее, которое можно изменить, но я действительно прекрасно знаю Лераджию. Я ненавижу ее, но располагаю важной информацией о ней. Я в курсе ее привычек и пристрастий насчет мужчин и всякого такого прочего, – произнесла я твердо. Я перевела дух и продолжила: – Я сделаю так, чтобы Лераджия, эта стерва, влюбилась в вас. Вы будете осведомлены о ее характере и попытаетесь с моей помощью ее соблазнить. Если все получится, вы сможете завоевать ее, а я обрету счастье с Его Величеством Изаной. Разве это не счастливый финал, которого все хотят?

– Вы думаете, правда сработает? – Хамель задал вопрос и пожал плечами.

Я энергично кивнула, демонстрируя пылкую уверенность.

– Конечно. Верьте мне. Верующим воздастся. – И я протянула руку Хамелю.

Видя мою непреклонность и настрой, Хамель собрался с духом, поправил свои круглые очки и протянул руку в ответ. Мы обменялись рукопожатием. Ладонь Хамеля оказалась больше, чем я думала, мои пальцы полностью поместились в нее. Я энергично потрясла наши сомкнутые руки. В такие секунды всегда найдутся подходящие слова.

– Мир!

– Мир?

– Мир! Рукопожатие означает перемирие для обеих сторон.

Лицо Хамеля дрогнуло. Он захихикал, не выпуская мою руку, но я не стала его ругать. Почему-то я подумала, что его светлая улыбка соответствовала моменту.

Кики уже несколько лет не слышал от отца столь сурового выговора.

Отец, едва вернувшись из дворца в усадьбу рано утром, вызвал сына в кабинет и принялся строго отчитывать. Он походил на хищника, который собирается сожрать жертву. Не дав Кики возможности оправдаться, он сразу же набросился на него.

Причиной выговора была помолвка с Джинджер. Точнее, отца беспокоила собственная репутация, которая пострадает из-за разрыва. Отец ругался, жаловался и вздыхал, говоря, что из-за сына о нем, герцоге, разнесется дурная слава, к тому же пострадает его высокий статус и положение в обществе.

В довершение всего отец обвинил Кики в измене. Если уж задумал такое, нужно действовать тихо, с умом, а не попадаться невесте на глаза.

Герцог не только знал о распутной жизни сына, но и всегда утешал его, объясняя, что молодой мужчина имеет полное право встречаться с несколькими женщинами. Иронично, что теперь отец недоволен его интрижкой! Кики удалось вырваться на волю только после часа выговора.

Он вернулся в свою комнату нетвердой походкой. И рухнул на стул. Обычно он старался держать спину прямо, но сейчас не смог.

– Ах… – Кики тяжело вздохнул и огляделся.

Происходящее никак не укладывалось у него в голове. То, что Джинджер, разочарованная им, захочет расторгнуть помолвку, сюрпризом не стало, но он был уверен, что отец не согласится на это. Отец, который ценит мнение окружающих, никогда не сделает ничего, что навредит семье. Поэтому сперва Кики не особо переживал и практически не сомневался в том, что все равно станет мужем Джинджер. Но почему после посещения дворца мнение герцога изменилось? Разгневанный голос отца до сих пор звучал в ушах Кики. Отец твердил, что разрыв Кики с невестой повредит семейному престижу, но выбора уже нет.

Похоже, Кики будет вынужден расторгнуть помолвку с Джинджер. Значит, теперь все решено и можно ставить точку в отношениях. Это был конец без возможности все переиграть.

– Что, черт возьми, стряслось с отцом во дворце? – Кики не мог догадаться, но почему-то ему казалось, что это связано с новым королем Изаной.

Кики вспомнил, как несколько дней назад на балу Изана и Джинджер танцевали. Они находились на столь близком расстоянии, что, пожалуй, ощущали дыхание друг друга.

На лице Джинджер сияла улыбка, которую Кики давно не видел. Уголки губ Изаны были приподняты. Они оба выглядели по-настоящему счастливыми. Кики не видел возможности вмешаться. В тот момент Кики почувствовал сокрушительное поражение. Это было чувство, которое Кики, сердцеед, никогда раньше не испытывал. Непривычная эмоция в мгновение ока потрясла Кики.