Огненная Орхидея (СИ) - Чернышева Наталья Сергеевна - Страница 3

— А поговорить? — нарочито скорбно вопрошает он. — Всё-таки не виделись столько лет…

— Может, пойдёшь и переоденешься?

— А ты дождёшься, когда я вернусь? — иронично интересуется он.

— Нет, конечно! У меня полно работы, в отличие от некоторых!

Итан щелкает пальцами и выдаёт:

— Неврастения и анемия?

Мне кажется, или я действительно вижу золотое сияние паранормы, расходящееся по воздуху от его щелчка?

— Не смей! Я не давала своего согласия на паранормальную диагностику!

Как же он выводит меня из себя! Почти так же, как много лет назад, когда мы с ним нехорошо расстались, на высшем градусе кипения, ещё немного и взрыв сверхновой, не меньше. Никому другому за всю мою жизнь ничего подобного не удавалось никогда, а ведь случалось всякое. Это только кажется, что учёные — милейшие люди и разговаривают исключительно научными терминами. Нет, у нас кипят такие страсти, что интриги всех светских дворов Галактики отдыхают.

Ну, что там такое может быть во властных структурах и высшем обществе? Кто кого подсидит, кто с кем переспит, кто на ком женится/выйдет замуж, кто кому и от кого родит, кто у кого отберёт флаг, доходы, пальму первенства, наследство тётушки и выдернет стул из-под седалища? Пфе!

Скучно, господа.

Скучно!

Если вы хотите запустить неконтролируемый апоптоз в банке с учёными, бросьте этак небрежно, что улучшенный CRISPR-99 значительно превосходит предыдущую версию, «сотку». И что две дополнительные хромосомы, в которые по новым правилам следует выделять весь домен психокинетической паранормы полностью, абсолютно не нужны, они перегружают геном, и чреваты вторичным аутизмом у носителей, поэтому паковать все вносимые правки надо по старинке, проверенным ещё прапрадедами, способом. После чего отойдите в сторонку и скромно молчите.

Всё остальное сделают за вас.

Часа через три от почтенного сообщества останется лужица первичной протоплазмы из отдельных апоптопических телец. Зовите макрофагов, эта развлекалка закончилась.

— В мыслях не собирался! — заявляет Итан, усмехаясь. — Мне добавочные иски от «Арбитража» ни к чему, да ещё от твоего малинисува. Серьёзный тип, где только откопала такого! Я всего лишь хотел предложить тебе немного расслабиться за чашечкой превосходного кофе. С капелькой аркадийского бальзама. Принёс с собой, между прочим. В общем меню не закажешь.

— С чего такая щедрость? — спрашиваю я с подозрением.

— Всё просто, Ане, — пожимает он плечами и внезапно становится предельно серьёзным. — Я рад тебя видеть…

Мы сидим за прозрачным столиком, друг напротив друга, — никто из нас ещё не сошёл с ума, чтобы усаживаться рядышком. Тонкая плёночка силового поля слева — включен приват — отделяет нас от остального пространства. Справа — панорамное окно, вид на город и багровое Солнце между горизонтом и тяжёлой тучей. Туча похожа на металлическую крышку гигантского автоклава. Сейчас как раскочегарят внизу, под планетарной корой, адский огонь…

Никакого подземного огня, разумеется, нет, и никогда не будет, здесь сейсмически нейтральная зона. Но закат багровый, ветреный, с длинными шлейфами метелей на горизонте. Вовремя я приехала. Погодное окно в сторону домовладения Жаровых закрылось на долгие десять дней, не меньше.

— Проклятая морозилка, — Малькунпор кивает на закат. — Как ты здесь живёшь?

— Живу и работаю, — не могу удержаться от шпильки.

— В Номон перевестись не хочешь?

— Нет. Не хочу.

А кофе с капелькой аркадийского бальзама — божественен. Сложный букет ароматов, сразу ассоциация с чужой знойной планетой, где вызревают диковинные цветы и готовятся совершенно изумительные вина. Действительно, в общем меню подобное не закажешь…

— Аркадийский зелёный, — объясняет Итан. — Люблю. Тебе, смотрю, тоже нравится?

Нравится. Но не признаваться же в этом!

— Мне нужна твоя помощь, Итан, — говорю. — Вообще, изначально речь шла о специалисте-паранормале в принципе, без привязки к имени. Просто Рамсув…

… нашёл меня, — подхватывает Малькунпор. — Правильно сделал. Я — лучший в Галактике.

— Уровень собственного величия, смотрю, так и не понизился.

— Не с чего ему снижаться, — фыркает он.

— Есть ещё доктор Хименес. И доктор Ламберт. И…

— И третьего имени ты уже не назовёшь, — он вальяжно откидывается на спинку сиденья.

— Итан, бесишь, — холодно предупреждаю я. — Всё серьёзно, а ты паясничаешь. Не уймёшься, попрошу Рамсува отменить встречу и поискать кого-то другого.

Внимательно смотрю ему в переносицу. Есть такой приём, научилась от одного… знакомого из спецслужбы, скажем так. Когда кто-то раздражает до дрожи, надо вперить взгляд ему в переносицу. И тогда уже он начнёт путаться в словах, выходить из себя и капать слюной. А тебе только того и надо. Чтобы психанул другой, а не ты.

Но Итана так просто не пробьёшь.

— Отменишь встречу — влетишь на солидный штраф с понижением социального капитала. Моё время очень дорого, Ане.

Неприятный сценарий, если честно, и вовсе не в штрафе дело. Не скажу, что времени совсем не осталось, но лучше не тянуть. Потому что моя работа — это живые человеческие судьбы. Детские, уточняю. Цена ошибки слишком велика.

А я ошиблась.

Я очень серьёзно и глубоко ошиблась.

И осознала это слишком поздно.

Если кто-то и может здесь помочь, то только врач-паранормал широкого профиля и наивысшей категории. Такой, как профессор Малькунпор. Живая легенда в паранормальной медицине. И вот он сидит передо мной, руку протяни — можно коснуться. И кочевряжится, как… как… как жидкая субстанция в переполненном канализационном фильтре! А я не могу даже чашечку из-под кофе ему в лоб запустить.

Потому что он мне нужен больше, чем я ему.

Невыносимо!

— Ане?

Слишком долго я молчу, вот что. И моё молчание ему не по нутру, надо же.

— Я думаю, Итан, — говорю я. — Думаю. Может быть, действительно не тратить твоё драгоценное время впустую? А сразу поискать того, кто сможет справиться с задачей. Здесь ведь не только в величине паранормального индекса Гаманина дело. Он может быть сколь угодно большим, но это, прежде всего, количественная характеристика. И врач с огромным индексом уступает коллеге с более скромным показателем — в технике, в опыте, в готовности увидеть нестандартное, но единственно правильное, решение. Бывает и так.

Теперь приходит его очередь задумываться. Он смотрит на меня, как я на него недавно, и совсем меня не видит. А пока он размышляет, я тихонечко его рассматриваю.

Изменился за прошедшие годы. Посолиднел. Вспомнилось, как впервые в жизни увидела разумного с Таммееша — вот как раз его, Итана Малькунпора. Я тогда проходила практику в Номон-Центре, а он у нас вёл краткий курс по паранормальной медицине — общие сведения, чтоб понимали то, чего нам, натуральнорождённым, отроду не дано.

Никаким профессором Малькунпор тогда и в помине не был, и мне, выросшей в обособленном мире, никогда до того не встречавшей носителей разума других биологических видов, долго пришлось привыкать к его экзотической внешности. Абсолютно гуманоидный тип: две руки, две ноги, голова. Только кожа смуглая, в белую, пунктирными звёздочками, клеточку. Как будто на него натянули сетку и забыли снять. Судя по тому, как вокруг него увивались девчонки везде, где бы он ни появлялся, там и прочая анатомия вполне совместима практически со всеми гуманоидными расами Галактики.

Вот он и совмещался вовсю. Со всеми, кроме гентбарцев, те — насекомые, и у них насчёт размножения себе подобных всё сложно, а острые приключения с млекопитающими вообще невозможны в принципе. Только платонически, безо всякого там, понимаете, падения в бездну и совместных деток через репродуктивный центр и адову работу биоинженеров.

— Что у тебя за задача? — спрашивает Итан. — Хотя нет, попробую догадаться. Твой драгоценный проект «Огненная Орхидея». Так?

Молчу, и он понимает моё молчание правильно: