Огненная Орхидея (СИ) - Чернышева Наталья Сергеевна - Страница 50

— Всё у тебя? Могу идти?

Выхожу в коридор, не дожидаясь разрешения и не оборачиваясь. Хотя спину жжёт от яростного взгляда, кажется, ещё немного, и она задымится. Не фигура речи, когда имеешь дело с паранормалом. Их взгляд способен обретать убийственную силу, проверено практикой за сотни веков.

Проявляю силу воли и не оборачиваюсь.

Я чувствую, что в моём предположении про эпицентр воздействия и тех, кто оказался внутри него или рядом с ним, есть какая-то толика истины! Если бы Малькунпор не ляпнул про бога в лаборатории и не начал бы язвить дальше, я бы попросила его посмотреть паранормально. А так я даже не знаю, к кому обратиться! Другие целители просто не в курсе того, что здесь происходит, вдобавок, Типаэск наверняка установил запрет, чтобы не болтала лишнего с посторонними, на его взгляд, людьми. А посторонними полковник в таких ситуациях считает обычно всех подряд, не разбираясь в деталях.

Инфосфера даёт на мои метания отклик-чувство: есть тот, с кем можно поговорить, не опасаясь нарушить секретность. Тот, кто в курсе. Кто разбирается в теме и, теоретически, может если не помочь, то хотя бы подсказать, в каком направлении думать.

Не удивляюсь, принимая в сознании колючий ёж, ментальный эго-образ Шувальминой. Термин «эпицентр воздействия» поневоле ассоциируется с площадью, но в паранормальной физике всё иначе. Особенно когда касается носителей паранорм психокинетического спектра.

Значит, и Шувальмину вовлекло тоже. Любопытно.

— Ты права насчёт эпицентра, — как всегда, безо всяких приветствий, сразу о деле. — Молодец. Думай дальше, косичку заплету.

К такой манере общения долго привыкаешь, конечно. И всё равно каждый раз бесит. Что мешает хотя бы организовать себе психокод на то, чтобы говорить «здравствуйте» или «добрый вечер»? Ничего. Это просто Шувальминой плевать. И всегда было наплевать.

В гробу она нас всех видит, вот что. Курсом на ближайшую чёрную дыру! Мы ей не нужны вообще. А вот она нам — да.

— Спасибо за понимание, — приходит ехидный отклик. — Теперь пройди коридор до конца. Там, на этажном холле, возможно, увидишь кое-что интересное… Они там часто бывают, высока вероятность, что сейчас они там тоже есть.

О ком это она. Впрочем, мне всё равно в ту сторону. Палата, где лежит Полина, именно там, за холлом между секторами.

И вот в этом самом холле я и застаю удивительную картину. Не кто иной, как Аинрем собственной персоной, а раз он здесь, значит, Ириз у Полины, и мне у Полины делать теперь нечего… Не врываться же к двоим влюблённым с идиотской улыбочкой «здравствуйте, родные!» Я без вопросов там сейчас лишняя.

Но абсолютно лишняя я и здесь. Рядом с Аинремом стоит Дарьяна Теплова, и тут же крутится маленькая Юлия, что-то щебечет, показывает взрослым какую-то игрушку с крыльями как у стрекозы. Потом вообще протягивает ладошки, просясь на ручки.

Мироздание решает удивить меня ещё сильнее. Девочку берёт «на ручки» Аинрем. Как интересно. Типаэск — знает? Что и второй вариатор плывёт сейчас прямиком в загребущие лапки наших бывших врагов.

Бывших ли?

Я внезапно ловлю взгляд Юлии. Строгий, совсем не детский. Да она же всё помнит! Психика у маленьких детей адаптивнее, чем у взрослых, и есть серьёзная надежда на то, что малышка, взрослея, забудет обо всём. Но только если…

Если у меня получится.

Мне отчаянно не хватает возможностей понять степень своей правоты. Я не могу заглянуть в будущее, нет у меня такого дара. Но я уверена в одном: отступать мне нельзя. Иначе всё это начнётся снова.

Мир, теряющий форму. Мир, оплывающий влажной глиной под воздействием чудовищных, не поддающихся никакому контролю сил. Грань жизни и смерти, по которой довелось пройти целых два раза, и оба раза — лишние, я считаю. Не хочу больше. Никогда!

А ведь Типаэск прав. Нам необходимо срочно что-то противопоставить этой страшной безраздельной силе. Методику контроля как минимум! Благодаря последней вариации мы получили отсрочку перед катастрофой в несколько лет. Неужели не справимся⁈

— Проснулась? — ехидно спрашивает в моей голове Шувальмина — Давно пора. А то — не буду, не хочу, закрываю проект…

— Сгинь, — советую я. — Изыди из моего сознания, исчадие ада. Когда приглашу, тогда и будем работать, а сейчас у меня личное время. Хватит нарушать красоту и стройность моих мыслей.

Если с Шувальминой разговаривать в её же стиле, до неё доходит быстрее. Хотя, конечно, нарушать въевшиеся с детства нормы вежливости не так-то просто. Даже в качестве встречного разговора на понятном для собеседника языке.

— Личное!– фыркает Шувальмина. — Слушай внимательно, повторять не буду. В случае с Юлией Тепловой эпицентр воздействия пришёлся на родственные отношения. В ту самую связку «родитель-дети», с которой у тебя самой швах, между прочим.

— Поясни, — требую я. — Заодно расскажи, как это поможет мне в работе.

— Поясняю. В этой реальности Василира Теплова не проявилась вовсе. Дарьяна теперь сама по себе, хоть и с двумя комплектами памяти. Впрочем, память первой реальности изъяли, чтобы девушка не утратила стабильность…

— А из моей памяти что изъяли? — немедленно возмущаюсь я.

Инфосфера принимает решения исходя из императива всеобщего блага. Разум Дарьяны мог не выдержать груза пережитой вариации реальностей, разум Юлии потерю матери подавно воспринял бы крайне нехорошо. Расшатывать нервную систему маленького коллапсара на ножках, как выразился Типаэск, — плохая идея. Но мне становится жутко от того, что коллективное сознательное могло посчитать, что и мне незачем что-то помнить…

— Тебя нельзя трогать, — сообщает Шувальмина. — Ты — один из якорей нашей нынешней реальности.

— Ты так говоришь, словно точно знаешь… или сталкивалась с вариацией раньше…

— Я — дочь своего отца, — с горечью и гордостью, и оба чувства сплетены в такой клубок из вины и боли, что я даже останавливаюсь от небольшого шока.

Всё же ментальные разговоры мне даются тяжеловато. Не моё совсем. Есть те, кто без инфосферы жить не может, но я смогу. Почти, всё-таки как средство самой быстрой коммуникации в пределах Галактики инфосфера очень хороша…

Отец Шувальминой вёл безответственные эксперименты на пленных детях-паранормалах. Он получил впечатляющие результаты… большинство из них, впрочем, вышли с жирным знаком минус, к общему счастью. Экспериментатор благополучно умер на ментальном допросе у телепатов, когда до него добралась наша доблестная армия. А дочь его выжила. И, по иронии судьбы, продолжила его дело, только совсем на других основаниях и совсем в других условиях…

— Чему ты радуешься? — прямо спрашиваю я. — Ты ведь и сама пострадала от научного азарта своего родителя! Неужели тебе мало⁈

— Мечта отца сбывается. Он ведь хотел добиться именно этого. Полного контроля над пространством и временем. Криво, косо, жестоко, но уж как умел. Жаль, что ему в голову не пришло вовремя обратиться за помощью к вам, Человечеству. С вами получилось интереснее. Масштабнее. Неотвратимее. Лучше.

— Иди ты в… — срываюсь я. — Это же дети! Как ты можешь…

— Они будут счастливы, поверь.

— Не факт!

— Если ты справишься, они будут счастливы. Новые профессии, новые горизонты, новая жизнь. Чем плохо? Работай, Ламель. Мой отец бился над проблемой в одиночку. Но ты не одна. В этом ваша сила, сила Человечества. Вы удивительным образом умеете собираться и создавать будущее все вместе. Я помогу, чем смогу. Вспомню всё. Всё, что понадобится. Обращайся…

Телепатический раппорт с Шувальминой через инфосферу завершается. Я снова остаюсь в границах своего разума. Выполняю все процедуры по капсуляции сознания после сеанса связи. Предосторожность не лишняя. С Шувальминой станется снова заглянуть ко мне в мозги сразу же, как её левая пятка того захочет. Гениальная идея, дорогостоящая подсказка или просто поехидничать в своей любимой манере — за ней ведь не задержится. А я хочу побыть сейчас одна. Просто — побыть одна и подумать, имею право!