Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ) - Миллюр Анастасия - Страница 4

Господи, да неужели в этом доме повторится та же история? Неужели этот жених, чьего лица я даже не видела, тоже предпочтет спрятаться за маменькину юбку, лишь бы не встретиться с правдой?

Но следующие слова Карла не только вырвали меня из воспоминаний, но и заставили напрячься.

— Ведь девушка гораздо красивее, чем говорили слухи. Одни ее редчайшие розовые волосы чего стоят.

Я одеревенела.

Розовые волосы.

Розовые. Волосы.

Я зажмурилась ещё сильнее, но темнота не спасала — перед внутренним взором плясали эти проклятые розовые пряди, будто выжженные на сетчатке глаза. В ушах зазвенело, заглушая внешние звуки, оставив только набат собственного сердца: это про меня! Все это время они говорили обо мне!

Нет. Не может быть!

Но разум уже ехидно шептал: «Может, куколка. Хотела семью и мужа? Получите и распишитесь!»

С губ сорвался нервный смешок. И в комнате мгновенно наступила тишина.

Похоже притворяться больше не было смысла.

С колотящимся в горле сердцем я открыла глаза и сразу наткнулась на прищуренный взгляд немолодой женщины.

Она была самим воплощением холодной власти.

Ее высокий стан был облачён в платье из тяжелого парчового бархата цвета ночного неба, расшитого серебряными нитями, будто инеем. Лицо – резкое, с орлиным профилем, было лишено косметики, если не считать легкой тени под глазами – следы бессонных ночей и бесконечных забот. Губы тонкие, сжатые в ниточку, будто намертво запечатанный свиток с тайными указами. А в глазах ни капли человечности – только расчет и презрение.

Рядом с ней стоял невысокий полноватый мужчина - Карл. Одежда на нём была дорогая, но мятая – бархатный камзол с потускневшей золотой вышивкой, будто забытый в сундуке на годы. Пуговицы на жилетке едва сходились на округлом животе. А тщательно припудренная блестела, как полированная кость.

— Рад, что вы очнулись, госпожа Розамунда, — неизменно мягким тоном произнес он. — Как вы себя чувствуете?

«Они приняли меня Розамунду. Они думают, что я – это она», — стучало набатом в голове.

Сглотнув, я крепче вцепилась в одеяло.

Но почему?!

Ее светлость скривила губы.

— Прибереги свои спектакли для подходящей публики. Нечего из себя строить растерянную беспомощность!

Да, что я ей сделала?! Злыдня.

Нужно просто открыть правду и сказать, что никто тут не собирается посягать на ее драгоценного сыночка! Но… Что-то словно останавливало меня от этого.

— Что произошло? — охрипшим голосом спросила я. — Последнее, что я помню - как корабль налетел на риф.

Карл сочувственно улыбнулся.

— Сожалею, госпожа Розамунда, у меня нет для вас ответа. Можно лишь предположить, что ваше судно потерпел крушение. Его святейшество может знать больше.

Темными пятнами перед внутренним взором появились воспоминание. Крик матросов. Ледяная вода, утягивающая в свои глубины.

Я вздрогнула.

— Как же… как же тогда спаслась я?

Карл и Ее светлость замерли в молчаливом диалоге – их взгляды скрестились, прежде чем она резким движением отмахнулась от его немого вопроса.

— Кольцо, – произнесла Ее светлость с шипящей досадой, будто само слово обжигало язык. – Тебя спасло кольцо нашего рода. Ума не приложу, почему оно решило осквернить себя такой, как ты.

Я не дрогнула – оскорбление проскользнуло мимо, словно скользкая рыба, но пальцы непроизвольно сжались в кулак. Почему-то я уже знала, что увижу, прежде чем опустила взгляд.

Кольцо.

То самое. Знакомое до боли.

Его золотая оправа с виноградной лозой, вплетенной в гербовые львы, сверкало на моем пальце так, словно смеялось надо мной, подмигивая гранатовым глазом.

И вдруг все встало на свои места.

Вот почему Розамунда спустилась за мной в трюм! Кольцо уже тогда оказалось на моем пальце. Но как?..

Целостная картина происходящего обрушилась мне на плечи, и я вдруг осознала, что не имела ни малейшего понятия, что делать. Стоило ли мне сказать правду? Но как я объясню кольцо на пальце? Кто поверит, если я скажу, что оно само?

«Вы же знаете, ей не жить! За воровство у своей госпожи ее все равно повесят!» — услужливо вспыхнули в памяти слова служанки Розамунды.

И в этот же миг я решила – нет, ни за что. Я не обреку себя на казнь добровольно. Подыграю, а как появится возможность – сбегу. Только вот… Что если жених уже видел невесту?

— Где… — я судорожно закопалась в недрах сознания, пытаясь отыскать там имя «суженого». — Где господин Альвьер?

Ее Светлость замерла на мгновение, будто не веря своим ушам, а затем затряслась, как осиновый лист на ветру. Но не от страха — от бешенства.

— Его святейшество! — прошипела она, и каждый звук в этом слове обжигал, как раскаленная игла. — Для тебя он — Его святейшество, невежественная ты тварь!

Я не отвела взгляда, но пальцы впились в край простыни, пока Карл, поспешно вмешавшись, не ответил:

— Он в отъезде, госпожа Розамунда. Ждем его возвращения со дня на день. — Его губы дрогнули в улыбке. — Его Святейшество хотел лично встретить вас в порту. Никто не предполагал... такого стечения обстоятельств.

Я прикусила губу, чтобы не выдать охвативших меня страха и волнения, и медленно ответила улыбкой:

— Благодарю, господин...

— Брамс, — он покраснел, будто юноша, признающийся в первой любви. — Карл Брамс, к вашим услугам. Я семейный лекарь рода Альвьер.

— Приятно познакомиться, пусть и при таких обстоятельствах. — Я намеренно сделала голос мягче, слабее, играя роль испуганной невинности. — Скажите, вы уже осматривали меня? Могу ли я вставать? И... — замялась, ощущая на себе немигающий, змеиный взгляд Ее Светлости. — Я бы хотела принять ванну.

Карл открыл рот, но Ее Светлость взмахом руки, резким, как удар кнута, остановила его:

— Оставь нас.

Едва дверь затворилась за лекарем, как она ринулась ко мне, впиваясь в меня взглядом, будто пытаясь пронзить насквозь.

— Не знаю, что ты задумала, мразь, — зашипела она. — Но у тебя ничего не выйдет. Ты и так схватила кусок, который не сможешь проглотить. Я не позволю тебе разрушить жизнь моего сына. И буду следить за тобой до самой свадьбы. И после.

Резко развернулась, не оставив мне ни шанса ответить.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, оставив меня наедине с одной-единственной мыслью: «Кажется, мне крышка».

ГЛАВА 3

Три дня спустя…

— Давай же! — сквозь зубы процедила я, изо всех сил дёргая кольцо.

Казалось, палец вот-вот сломается, но треклятый ободок даже не пошевелился.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. План, который казался безумным, сработал! Сработал!

Я не могла позволить жениху Розамунды и ее несостоявшейся свекрови отправить меня на виселицу, если обман вскроется. Это перерождение было для меня даром небес. И я намерена воспользоваться этим подарком на максимум. А значит, все что мне оставалось – бежать. Но придумать, как это сделать, оказалось не так просто, ведь Ее светлость приставила ко мне стражу, которая ходила за мной попятам.

Пришлось повозиться, но все было не зря.

Не зря я проводила по нескольку часов в библиотеке замка, не зря на прогулках под надзором стражей рвала сон-траву, и не зря глупо хлопала глазами перед своими надзирателями, впихивая им глиняные кружки с сонным отваром.

У меня был всего один шанс. Ужа завтра приедет Роан Альвьер – об этом трещали все служанки. Эта ночь – мой последний шанс, но чёртов перстень словно прирос к пальцу!

В отчаянии я сорвала лоскут с простыни и наспех обмотала руку. Отправляться в путь с фамильной реликвией Альвьеров – всё равно что нацепить на шею табличку «Желающим нажиться, сюда».

Из-за двери послышался смачный храп. Надзирателей вырубило сонным отваром наповал, но времени у меня было с дырявый наперсток. Скоро должна быть пересменка, а значит, мне нужно успеть сбежать до ее начала.