Ревизор: возвращение в СССР 55 - Винтеркей Серж - Страница 16

Дополнительный момент – Ивлев однозначно прошел проверку и кубинских спецслужб, раз уж после встречи с самим Фиделем он снова встретился с Раулем. А у кубинцев просто-таки невероятный нюх на американских шпионов… Будь оно иначе, давно бы Фиделя уже убили…

Ну а раз Ивлев точно не шпион, то надо этим пользоваться. Андропову до чертиков надоели уже полностью лояльные и запуганные собственные сотрудники. Ясно, что они боятся за свою карьеру, опасаясь сказать что-нибудь не так. Ну вот какие опасные с идеологической точки зрения темы с ними вообще можно обсуждать?

Ивлев в этом плане был гораздо удобнее. По нему видно, что о карьере он вообще не думает. И соответственно, получаемая от него информация была самой что ни на есть неожиданной и побуждающей председателя КГБ к размышлениям на те темы, которые были важны для осуществления им профессиональной деятельности.

Интересно, что за доклад он представит по возможному краху СССР? Главное, чтобы он не спешил, и как следует поработал над ним… Да, и никаких аудиозаписей их следующей беседы тоже быть не должно… Кстати говоря, и запись этой беседы лучше немедленно уничтожить. И он даже сейчас сделает это лично…

***

Минск, ЦК Компартии БССР

Помощник Машерова передал ему, что из Москвы звонил помощник Гришина, и просил найти время для встречи с ним перед следующим заседанием Политбюро. Конечно, Машеров дал добро и согласился встретиться с первым секретарем московского горкома утром в среду. Просто приедет в Москву пораньше, что уж там.

Какой вопрос Виктор Васильевич собирается с ним обсудить, было непонятно. Видимо, что-то щекотливое, раз тема не была заранее озвучена. Но встретиться с настолько влиятельным человеком лишним не будет. Так что как бы ни было любопытно Машерову, он пока что отбросил этот вопрос в сторону – было чем другим заняться, дел в Минске всегда хватало.

Но часом позже, когда с ним попросили согласовать встречи в среду еще и помощники Андропова и Пельше, Машерову стало совсем не до работы. Сколько бы дел у него ни было, работа валилась из рук. Да что там в этой Москве творится, что сразу три влиятельных члена Политбюро решили встретиться с ним порознь?

А потом он еще вспомнил и о недавнем интервью для «Труда». А ведь ему сразу тогда показалось, что оно было совсем необычным… Такой юный журналист, а совсем его не боялся. И вопросы задавал тоже с совершенно непривычной раскованностью… Это что было вообще, интервью, или этот Ивлев просто для одного из членов Политбюро какую-то информацию о нем собирал? Ну не для всех же трех, иначе бы они все вместе с ним и пожелали бы встретиться…

Глава 7

Москва

Попросил офицера КГБ высадить меня за несколько домов от моего. Вернувшись домой, позавтракал как следует, одновременно обдумывая ход нашего прошедшего разговора с председателем КГБ. Вроде бы нигде слишком сильно не налажал. Был, конечно, опасный момент, когда про Горбачёва рассуждали, но вроде бы всё же обошлось. Иначе меня бы просто выгнали вон, а не дали новое задание подготовить доклад лично для Андропова…

Ну, моя совесть чиста. Что мог, чтобы скомпрометировать Горбачева, я сделал. Получится или нет – другое дело. Теперь нужно как следует подумать над запрошенным Андроповым конфиденциальным докладом о возможности краха СССР из-за неправильного генсека… Вот что хорошо, так это что для его подготовки мне не нужно включать воображение. Мне для этого нужно всего лишь как следует напрячь память…

В субботу я как следует посидел над статьей с интервью Машерова. Первичную расшифровку нашей беседы я провел сразу же, когда приехал домой. Учитывая, что, конечно, я делал записи от руки, но мало ли, что-то не успел записать, все же я не профессиональный стенографист. Так что имело смысл в течение нескольких часов после состоявшейся беседы тут же ее и по памяти записать…

Хорошо хоть что, учитывая, с каким легендарным для меня человеком, о котором я слышал только хорошее, я беседовал, у меня практически вся беседа отпечаталась в памяти даже без всяких моих заметок. Это тот самый случай, когда ты настолько переполнен эмоциями, что не в состоянии забыть практически ни одну фразу из состоявшегося разговора. Примерно с такими же эмоциями я беседовал с Фиделем Кастро, и тоже без всякого труда каждую его фразу в нашем разговоре припомнил бы.

Да, при особом эмоциональном состоянии память гораздо лучше работает, чем обычно. К примеру, будь Юрий Гагарин жив, я бы очень хотел и с ним вот точно так же побеседовать. И сто процентов, если бы тоже проговорил с ним полтора часа или два, то в течение нескольких часов после разговора я не смог бы забыть ни одной услышанной от него фразы.

Затем в субботу я все записанное отредактировал, подготовил под чистовик, и напечатал, как обычно, в двух экземплярах.

Один, бледный после копирки, положил в свою папочку для себя, ну а хороший экземпляр оставил для газеты «Труд». Так что после завтрака я сразу же отправился к Вере в редакцию для того, чтобы передать ей эту статью для публикации.

Единственное, что с парой фамилий белорусских чиновников у меня были вопросы, но я, конечно же, собирался это с Верой обсудить.

Само собой, не обошлось и без сдоб. Купил по дороге три булочки с маком, такие свежие и так невероятно вкусно пахнущие, что, пока я их покупал, у меня возникло ощущение, словно я вовсе и не завтракал совсем недавно. Захотелось немедленно съесть хотя бы одну из них.

Но обжираться ни к чему, поэтому я мужественно преодолел это искушение. И все три купленных булочки благополучно прибыли в адрес Веры вместе со мной двадцатью минутами позже.

Вера моему появлению в редакции обрадовалась. Такой она человек: искренний и эмоциональный. Хорошие у нас отношения с ней сложились. И она никогда не стесняется их выказывать в мой адрес. Хотя, кто его знает, может быть, если бы мы встречались с ней каждый день по работе, то успели бы надоесть друг другу. И не было бы таких ярких позитивных эмоций в мой адрес при каждой встрече.

А так, когда я приезжаю раз в неделю, в две, а то и реже, то, конечно же, она вполне уже успевает по мне соскучиться.

Положил статью перед Верой вместе с булочками. Она, открыв первую страницу, тут же прониклась.

– Ага, рада, что у тебя получилось встретиться с Машеровым, что встреча не сорвалась. Человек все же очень серьезный, могли дернуть его куда угодно.

– А уж я-то, Вера, как рад, – улыбнулся я ей. – Конечно же, понимаю прекрасно, какие были риски. Но, к счастью, все у нас получилось. Беседовали полтора часа. Единственное, что, конечно, у меня все не влезло в одну статью. Много еще осталось материалов, хватит на вторую статью. Так что, при желании, если будет такое намерение со стороны редакции, я могу сделать еще дополнительное интервью с Машеровым по поводу того, как он партизанил в Великую Отечественную... Он очень много на эту тему мне тоже рассказал.

– Хорошо, – сказала Вера, – переговорю с Ландером. Но в любом случае, конечно, сейчас прямо эту вторую статью запускать не надо. Давай договоримся, что я тебе позвоню и скажу, когда это лучше сделать. Уверена, что статья эта понадобится, но скажу тебе, когда ее лучше представить, чтобы не было слишком много Машерова на нашей первой странице. Ему самому это не на пользу. Мало ли кто-то обзавидуется из других наших серьезных людей…

Правда, протараторив это, Вера испуганно на меня посмотрела. Поняла, что слишком много ляпает языком на рабочем месте.

Я улыбнулся ей и махнул рукой. Мол, ничего страшного, не переживай так сильно.

Прочитав статью до конца, она показала мне большой палец. Рот был занят, она доедала первую булочку...

Вспомнил, что меня волновало, когда я собирался в редакцию.

– Вера, я, конечно, записывал все эти должности и фамилии белорусских чиновников, что Машеров называл, но мало ли что неверно услышал… Можно ли дать кому-то сверить их?

– Не волнуйся, я сама и сверю. – ответила мне Вера после того, как дожевала булку. – А потом еще и меня проверят. Все будет в полном порядке. Молодец, еще такие статьи приноси!