Сорок третий 3 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 27

Он врезался в бронещиток головного ДОТа, прожигая не столько взрывом, сколько плотным, вязким жаром, ударившим по бетону и металлу, словно по жидкому маслу. Щиток, рассчитанный на удержание стандартного заряда, брызнул огненными искрами, и огненный шар ворвался внутрь, разрывая укрепление изнутри.

Следующая секунда превратила аккуратное полигонное строение в фонтан огня и осколков бетона. Обломки брони, куски арматуры и строительного раствора полетели во все стороны; имитационные мишени внутри ДОТа вспыхнули, словно сухая щепа. Там, где минуту назад стояло «учебное долговременное сооружение», осталась дымящаяся куча строительного мусора с торчащими в небо, разогнутыми рёбрами арматуры.

Такого эффекта не ожидал никто.

Ни посредник, двигавшийся вместе с ротой с момента выхода из казармы, отмечая в блокноте каждый шаг и каждое нарушение, ни наблюдатели от штаба полка, сидевшие в стороне с дальноглядными камерами и уже приготовившиеся фиксировать «стандартный штурм укреплённого пункта». И уж тем более старшие офицеры Корпуса, наблюдавшие за ходом учений с командного пункта, где на стене висел большой тактический планшет с отмеченными маркерами рот.

На планшете рядом с условным значком ДОТа вспыхнула отметка «уничтожено» ‑ почти одновременно с тем, как до командного пункта донёсся глухой гул взрыва, и ударная волна чуть дрогнула в стёклах.

Полковые начальники поначалу задумались, а затем, почти хором, начали было говорить об аннулировании результата, и о неисправности прибора, превышении допустимой мощности что наверняка стало следствием нарушением инструкции.

Кто‑то из штабных уже прикидывал на ходу формулировку, чтобы вычеркнуть результаты и заставить повторить выход, но представитель Корпуса, невысокий полковник с тонкими сухими губами, не глядя вытащил из планшета залоснившийся от использования том и, едва бросив взгляд открыл на нужной странице и ткнул их носом в «Правила учений и иных мероприятий Корпуса Егерей».

‑ «В случае поражения учебной цели любым из штатно допущенных к применению на учениях средств, при отсутствии прямого нарушения инструкции по технике безопасности, результат поражения цели засчитывается вне зависимости от характера действия средства».

Полковые пожали плечами. Формально возразить было нечего, а по факту ещё и страшновато. И в строчке итогового протокола, аккуратно выведенной писарской рукой, появилась сухая запись:

«Время выполнения итогового задания учений ‑ 5 секунд».

Где‑то в других местах, в более благополучных, строевых частях, такая запись вызвала бы бурю. Споры, рапорты, требования всё переиграть, комиссию, внеплановую проверку боеприпасов. Здесь же отцы‑командиры только переглянулись, обменявшись парой коротких фраз в курилке.

‑ Ну повезло старлею, чего уж. Не в первый раз, к слову.

Формулировки, полковых магов, не вошедшие не в протокол, звучали просто. «Сломанный прибор не взорвался, а выдал импульс, решивший вопрос самым кардинальным образом. Так ему и дальше пусть везёт, потому как в противном случае, им всем было бы очень плохо, а графу уже всё равно».

Дело осложнялось ещё и тем, что большинство офицеров вообще предпочитало техномагическими устройствами не пользоваться. Не из-за суеверий, а по причине сугубо практической. Делались эти штуки не так чтобы «На века», сроки годности короткие, ремонт дорогой, а списывать их та ещё головная боль.

Стоило техномагическому оружию треснуть при транспортировке или перестать подавать признаки жизни в бою и офицера начинали гонять по комиссиям, доказывая, что ты не разбил его прикладом об камень, не продал направо, не утаил. В худшем случае приходилось компенсировать стоимость из собственного кармана, потому что «служебной необходимости в применении не установлено».

В результате большинство подобных устройств лежало в ротных оружейках под тремя замками, аккуратно учтённое, покрываясь ровным слоем пыли, а на ежеквартальных проверках интенданты любовались их идеальным состоянием: ни царапинки, ни скола.

И только сейчас, когда один такой пыльный экземпляр превратил укреплённый ДОТ в воронку за пять секунд, кое-кто наверху задумался, что, возможно, не зря в наставлениях всё ещё имелись десятки страниц по их применению.

В личном зачёте, Ардор вполне ожидаемо занял первое место, положив в финале турнира по рукопашному бою командира разведроты, а на полосе препятствий обогнав замкомандира полка по физо на целых пять секунд.

Но и парни из роты тоже выложились на все сто процентов заняв общекомандное третье место.

Но у соревнований, кроме всеми декларируемых, имелась куда более приземлённая и важная цель чем выяснение у кого бицепс толще.

Полк переформировывали в бригаду ударного состава в шесть тысяч человек, вбирая в себя один из егерских полков стандартного штата в тысячу сто военнослужащих, и частично переформировывая несколько отдельных батальонов.

Всех будущих военнослужащих бригады переаттестовывали, и многие уже лишились должности поступив в распоряжение кадровой службы Корпуса, а кое-кто и военного министерства, потеряв право на егерский берет.

Оснований для таких кадровых решений было много, но главный заключался в том, что командиры хотели видеть в новой бригаде, парней относительно молодых и резких, так как основная функция нового формирования предполагалась в виде боевых действий высокой интенсивности в широкой полосе фронта, подпирая и обеспечивая пехотную армию полного состава в пятьдесят тысяч человек.

Шардальские генералы дураками не являлись и войну, набухающую на севере страны, видели, как никто другой. Да, одиночный рейд молодого егеря многое подвинул в головах гилларцев и дал море информации для анализа, но тем не только некуда было деваться из финансовых трудностей, но их ещё и активно подогревали из Балларии, и набивались в военные союзники таргианцы. Воины недисциплинированные, туповатые, но отчаянно-смелые и с высокой боевой устойчивостью.

В таких условиях бригада специального назначения из отморозков могла стать решающей силой и такую силу генштаб усиленно создавал.

Для того и переаттестовывали всех командиров сверху донизу, убирая одних, повышая других или оставляя всё как есть.

И по результатам всех скачек, Восьмой полк Чёрные Ястребы стал отдельной гвардейской бригадой Чёрные ястребы, со штатным составом в шесть тысяч триста человек, командир полка стал командиром бригады получив первое генеральское звание, и также подросли почти все старшие офицеры, в частности заместители командира полка стали бригадными генералами. Уже не полковниками, но ещё не полноценными «лампасниками».

А вот Ардор весьма неожиданно для всех стал командиром батальона, хотя в звании и не вырос. Но это и понятно, потому как минимальный временной ценз никто не отменял.

Бригада из трёх полков полуторатысячного состава, плюс технические и штабные подразделения, отдельная рота разведки, авиационный полк со штурмовой и тремя десантно-транспортными эскадрильями конечно уже не помещалась на старой территории полка, но строители уже заканчивали возводить новый военный городок на окраине Улангара, а старый отдавали офицерской школе, тоже расширенной указом короля.

Но переезд, по слухам равный двум пожарам и трём разводам, проходил на удивление спокойно и организованно. Подразделения одно за другим покидало старый городок, и въезжало в новый, начиная обживать казармы.

Бригады военных строителей ещё копошились на полигоне, заканчивали отделку штаба и чего-то ковырялись в подземелье, а Ардор, принимал новых людей, размещая в большом жилом корпусе, имевшем даже свой внутренний дворик и солдатская зона отдыха с солгарней и закусочной.

Командир батальона в Корпусе это уже не тот, кто командует солдатами, а человек прежде всего управляющий офицерами и всей жизнью немаленького военного организма. Питание, места отдыха, вечно просранное снаряжение и склоки за нормы снабжения.